Контент удален!

Дрожь постепенно утихла, послышались всхлипывания. Но и они скоро прекратились. Адри, чувствуя неловкость, отстранилась от Юлиуса и принялась тереть лицо рукавом. На щеках ещё оставались следы слёз, но, кроме красноты, выглядела она почти как обычно.

— Теперь всё в порядке?

— ...Простите.

Дыхание Адри было ровным. Она только что так плакала? Похоже, она даже не научилась плакать как следует. От этого у него защемило в районе груди.

Адри смущённо тёрла покрасневший кончик носа. Юлиус, делая вид, что не замечает, спросил:

— Что случилось?

Адри не ответила. Помедлив, он продолжил:

— Ты давно не видела брата, наверное, нахлынули чувства.

— ...Да, и это тоже. Но...

Нахмурившись, она начала и замолкла. Юлиус не торопил, ожидая ответа. Потом снова нахмурилась, расслабила лицо, приоткрыла рот и наконец сказала:

— Честно говоря, я и сама не знаю, почему плакала.

Она и правда не понимала.

Ей казалось, что станет легче. Что, когда она раскроет секрет, который для неё очень важен и который так не понравится графу, и увидит его лицо, это будет приятно. В конце концов, она считала его чужим, и это ничего не меняло.

— Я думала, что станет легче, если я скажу это, но почему-то потекли слёзы.

Она сама не понимала, почему возникло это чувство.

Почему она вернулась в слезах?

На лице Адри читалось: «Я сама себя не понимаю».

— Это слабость?

— В человеке есть много граней. Есть и слабые стороны, и сильные. Просто мы их не показываем.

Юлиусу было знакомо это чувство. Он презирал нерешительность своего отца, его желание быть хорошим человеком, но в то же время понимал. Ведьма ненавидела его, и он тоже её ненавидел, но ему казалось, что он понимает её чувства. Поэтому бывают люди, которых невозможно полностью ненавидеть. И тогда разочаровываешься в себе за то, что не можешь их возненавидеть.

Бывает, что даёшь себе обещание стать сильнее, а потом в какой-то момент ломаешься.

Сейчас с Адриной было то же самое. Она всегда делала вид, что всё в порядке, что её ничего не трогает, что она не ранена. Всё это, возможно, было защитным механизмом.

— Мне было приятно, что ты заметила мою слабость.

Лес значил для него очень много. Наследие матери, богатство Вудпекера, место, где он мог дышать свободно. В отличие от того, что он думал, когда увидел сгоревший лес, внутри у него что-то рухнуло.

— Жить, притворяясь сильным, тяжело.

Он знал, как трудно просто стоять на своём месте.

Наверное, и Адрина тоже. Она, должно быть, тоже многое потеряла.

— Поэтому, если тебе понадобится опора...

Сказав это, Юлиус взял её за рукав. Заметив, что он мокрый от слёз, Адри отдёрнула руку.

«Рано ещё?» — подумал Юлиус и легко отпустил. Но тут Адри снова взяла его за руку.

— Он грязный.

— ...Что?

— Мой рукав.

— Меня это не волнует.

— ...Мне просто стыдно.

Юлиус усмехнулся. Она была честна. Если не считать чувств, которые не понимала, Адрина была слишком честна. Когда Юлиус улыбнулся, Адри сказала:

— Ваша светлость. Я не помню, говорила я или нет...

Она хотела что-то сказать, но тут раздался стук. Юлиус невольно отступил на шаг. Пожалев, что отступил, как будто сделал что-то нехорошее, он ничего не мог поделать. Их взгляды устремились к двери, и вскоре вошёл Димитрий.

— Ваша светлость, пора готовиться.

— ...Хорошо, — ответил Юлиус и посмотрел на Адри.

Что же она хотела сказать? Что-то, чего не помнила?

Ему хотелось спросить, но, глядя на неё, у которой уже был вид человека, закрывшего тему, он не решился.

— Есть какие-то планы? — спросила Адри.

— Нет, просто ужин. Нужно соблюсти этикет, раз уж это приём в честь гостеприимства графа. И вы...

Такие ужины не готовятся за один день. Чтобы узнать вкусы и предпочтения гостей, слуги обмениваются записками. В письме, отправленном из Вудпекера в Гримальди, были указаны и предпочтения Адрины.

— ...вы тоже должны были присутствовать.

Честно говоря, назвать это предпочтениями было трудно. Адрина ела всё. Лишь бы на столе было мясо.

— Как хочешь пойти?

Юлиус, конечно, приготовился принять её как почётную гостью.

— Как рыцарь? Или наденешь платье и пойдёшь как гостья?

Но, глядя на неё сегодня...

— Если не хочешь, можешь не ходить.

Захочет ли она встречаться с графом? Может, лучше не встречаться?

— Я сделаю, как ты захочешь.

— Что граф ненавидит больше всего?

Услышав это, и Юлиус, и Димитрий замерли. Они об этом не думали. О том, как действовать, чтобы разозлить кого-то. В каком-то смысле это был неплохой вариант.

— Не знаю...

Юлиус никогда не думал о таком. Он всегда был в положении, когда мог делать что хотел. Димитрий тоже выглядел озадаченным. В наступившей тишине Адри хотела что-то сказать, но Юлиус опередил её:

— Наверное, Клод знает.

— ...Его высочество Клод?

Ей это не нравилось, но совет был дельным.

* * *

— Что граф ненавидит?

Клод, устроившийся на диване, выглядел так, будто у него в Гримальди весь мир в кармане. Говоря, что такое сухое и прохладное лето он видит впервые, он лениво жевал фрукты. В Ионаде он никогда не чувствовал таких лёгкости и свободы.

Как бы ни вёл себя как хулиган, в Ионаде у него были ограничения. Слухи доходили до короля.

Но здесь.. кто же расскажет королю?

Глядя на вошедших Адри и Юлиуса, Клод сказал, что быть ребёнком этого дома, наверное, не очень, но жить здесь, пожалуй, лучше, чем при дворе. Юлиус, проигнорировав это, спросил:

— Мне нужно кое-что спросить. Что граф ненавидит, что выводит его из себя больше всего?

— Что граф ненавидит? — переспросил Клод, подумал и ответил: — Много чего.

Он не показывал этого, но граф, казалось, ненавидел весь мир. Словно в жизни не было ничего, что могло бы его порадовать. С другой стороны, было непонятно, есть ли у него какие-то желания, какие-то планы. Он был последователен, но непредсказуем.

Но если выбрать одно...

— Наверное, когда что-то выходит из-под контроля.

Это знали все. Поэтому спрашивали, что именно, по мнению графа, является выходом из-под контроля. То ли он не понял сути вопроса, то ли понял, но нарочно отвечал невпопад...

— Он твой отец, но я, кажется, знаю его лучше.

— Я слышала, вы провели вместе с ним ваше детство. Наверное, это так.

Адри склонилась к последнему.

— Тогда...

Клод подумал, что, конечно, лучше пойти как леди.

— Я пойду как рыцарь.

Но Адри заговорила первой. Ей казалось, что если Клод скажет что-то, она захочет сделать наоборот. Клод, удивлённо посмотрев на неё, начал было снова:

— Нет, я...

Но Адри отказалась.

— Я сама решу, ваше высочество. Спасибо за заботу.

Никакой заботы не было. Это было принуждение.

«Наглая», — подумал Клод.

Но, глядя на спокойное лицо кузена, он решил не начинать ссору. В конце концов, нужно, чтобы Юлиус был на его стороне, так что лучше не обращать внимания на мелочи.

— В этот раз я прощаю вас, господин рыцарь, — сказал Клод.

И тут же, словно ждали, раздался стук. Вошёл слуга. Увидев Клода и Юлиуса, он удивился, но быстро взял себя в руки и сказал:

— Всё готово. Я провожу.