Контент удален!

Глядя на то, что принесла ведьма, все помрачнели. Особенно повар. Адри не умела отличать ядовитые растения. Некоторые из них выглядели как обычные ягоды.

— Ваша светлость, это невозможно, — наконец возразил Гэвин.

— Для людей — возможно, — ответила ведьма.

Но как малина, безвредная для людей, оказалась ядом для ведьм, так и яд для людей на ведьм не действует.

— Для нас это просто деликатес.

С этими словами ведьма, словно представляя их, принялась перечислять:

— Это наперстянка, это аконит, это мухомор. Знаете? А это корень дьявольской ягоды, а это ягоды паслёна.

Ясно было одно: всё это нельзя купить в обычных местах. Никто такое не продаёт. Значит, она сама ходила в лес или в поле и собирала их?

— Мне пришлось нелегко, чтобы всё это раздобыть.

Конечно. Если бы кто-то продавал такое, на него бы донесли. И, наверное, стража Вудпекера, или, если не они, то ополчение или регулярная армия, увидев это, сразу бы сообщила и устроила внеплановую проверку.

Все по-прежнему смотрели на принесённые ведьмой яды.

Наконец Берт заговорил:

— Я против.

Гэвин тоже был согласен. Как бы ни была велика спешка, не нужно было доводить до употребления яда. Скорее, можно было использовать эту ситуацию, чтобы заявить о вреде, причинённом дому герцога действиями графа. Но Юлиус, похоже, думал иначе.

— Попробуем.

— Ваша светлость...

— Нужно как-то возвращаться.

— Но это слишком опасно.

— Я не умру.

С этими словами Юлиус поднял крохотную ягоду. Маленькая, чёрная, она выглядела как безобидный плод. Хорошо бы сделать из неё варенье или украсить торт.

— Ты же знаешь, на ведьм это не действует.

— Вы наполовину человек.

— Да, наполовину.

Сказав это, Юлиус положил ягоду в рот. Испуганные люди закричали: «Ваша светлость!» — но он уже жевал. Нахмурившись, он цокнул языком и сказал:

— Горько.

На вид сладкая, на вкус она оказалась горькой и жгучей.

Язык онемел. «Деликатес»...

Деликатес-то деликатес, но не значит, что вкусно.

— Раз всё равно не умру, попробую, — сказал Юлиус.

Ведьма улыбнулась:

— Тогда сегодня поужинаем вместе.

* * *

Из особняка отовсюду было видно море. Постепенно темнеющее небо, казалось, остывало. Безлюдный пляж сливался с морем. Из открытого окна доносился спокойный шум прибоя, и в волнах, казалось, мелькали светлячки.

Сидя спиной к шуму волн, Юлиус смотрел на ведьму, расположившуюся напротив. Оба были взрослыми, но выглядели как подростки, и это зрелище казалось странным. Двое детей и окружившие их слуги и рыцари.

На случай непредвиденных обстоятельств все сопровождающие герцога были здесь. Повар тоже был напряжён, но герцог и ведьма выглядели спокойными.

— Это суп из овощного бульона с кресс-салатом. Можно есть с варёной каракатицей. Использовали гвоздику, шпинат, много зелени... и листья наперстянки.

Слуга, подававший суп, смотрел на его зелёный цвет с недовольным видом. Конечно, это блюдо никто не пробовал. Но по виду было очевидно, что готовили его с душой.

— Хм, горечь хорошо убрали, — сказала ведьма.

Это было странное зрелище. Было ясно, что оба ели красиво поданный яд и оба не были людьми. Затем другой слуга принёс две тарелки с салатом.

— Корень аконита со спаржей, репой и фенхелем... Сверху тонко нарезанный сыр. С перцем и маслом. Но корень аконита смертелен даже в малых дозах, так что будьте осторожны...

Слуга замолчал. Он чувствовал на себе два взгляда. Не только эти взгляды. Другие слуги и рыцари тоже смотрели на него.

Ведьма, доедая суп, взглянула на слугу. Застывшему парню она сказала: «Не поставите?» — и посмотрела на Юлиуса.

— Оставь.

Слуга дрожащими руками подал на стол две тарелки.

— Не будет закуски? Яд тоже хорошо идёт под вино.

— Я не пью без необходимости.

— А когда пили малиновое вино, зачем вам это было?

— ...

— Всё равно не пьянеешь, можно и выпить, правда? Давайте.

Ведьма сделала лицо, говорящее: «Да дайте уже хоть какое-нибудь винцо».

Один из слуг пошёл за алкоголем. Ведьма, положившая сыр и фенхель на корень аконита, выглядела довольной.

— Масло хорошо подчёркивает вкус. Вы умело подобрали ингредиенты. Надо будет перенять.

— Горько.

— Как же вы привередливы, как ребёнок. Вам уже за двадцать.

Перед ворчащей ведьмой Юлиус взялся за галстук и отпустил. Глоталось как-то иначе. Когда он пил вино, поднесённое графом Гримальди, оно было сладковатым, а затем всё тело словно раздувалось, сейчас же язык покалывало, а еда, проходя по горлу, странно согревала.

Он чувствовал, как пища опускается в желудок, и это было странно. Он знал, что не совсем человек, но не думал, что будет так хорошо себя чувствовать. И в супе, и в салате было столько яда, что любой другой умер бы на месте.

— Кстати, ваша светлость.

Юлиус повернул голову. Он видел людей, которые смотрели на него с беспокойством. Он боялся, что в их взглядах будет не тревога, а страх или презрение, но негатива такого рода не было. Скорее, они хмурились, будто сами ели этот яд.

— Расследуя кое-что, я узнала один факт, — продолжила ведьма.

Юлиус повернулся к ней:

— Какой?

Дороти, поковыряв вилкой в салате, растянула рот в улыбке.

— Вы слышали о зелёных людях?

— Ты знаешь о Гринменах?

— Я и сама точно не была уверена. Но вдруг наткнулась на информацию в неожиданном месте.

Вскоре дверь в столовую открылась, и слуга принёс два бокала и бутылку вина. Он поставил фужеры на стол и открыл бутылку. Юлиус отодвинул свой бокал, ведьма же напротив протянула свой, чтобы ей налили.

Рой, стоявший рядом с Адри, с беспокойством спросил:

— А ребёнку можно пить вино?

Берт посмотрел на него с удивлением. Как и Гэвин с Джоэлом. Адри, подумав, ответила:

— Думаю, лучше пить вино, чем есть яд.

— Наверное.

От этого бесполезного разговора Берт покачал головой. Конечно, и то, что ребёнок пьёт вино, и то, что люди едят яд, не очень хорошо, но они не люди.

— Что ты узнала?

— О мужчинах, рождённых ведьмами.

Ведьма отпила. Красная жидкость напомнила о малиновом вине в Гримальди.

Юлиус нахмурился. Но Дороти, в отличие от него, не плевалась кровью. Наоборот, облизнувшись, словно ей было вкусно, она поставила бокал и улыбнулась Юлиусу.

— Оказывается, вы не первый.

— ...Не первый?

— Да, на севере уже были такие случаи.

Это значило, что и на севере были ведьмы. Конечно, они были везде. Некоторые считались ведьмами, не будучи ими, а некоторые истинные ведьмы оставались незамеченными. Потому что внешне они не отличались. Поэтому и жили среди людей, зачинали от них детей, так и размножались.

Исключение составляли...

— Говорят, дети, рождённые ведьмами... мальчики, которых они оставляли… становятся Стражами леса.

Те, кто не может стать ведьмой.

— Впрочем, они не могут жить с людьми. Ведь они растут, как мы.

Юлиус вспомнил Стражей леса Вудпекера.

Говорят, когда прежний герцог Вудпекер сказал, что хочет создать отряд рыцарей, который будет защищать лес и сражаться в лесу, вассалы были против. Но он настоял на своём, и Стражей создали. Вскоре они стали сильнейшими рыцарями Вудпекера и считались его символом.

Название придумал прежний герцог.

Почему он вспомнил то, о чём обычно не думал?

Знал ли герцог что-то о ведьме и о нём самом?

— Но некоторые называли его духом леса, — продолжила ведьма. — Возможно...

Её палец коснулся ножки бокала. Она крутила его на столе.

— ...Бинот тоже знает.

Юлиус нахмурился. Он не хотел слышать это имя.