Контент удален!

Огромные ворота поместья распахнулись, и за ними под мерный стук копыт медленно показалась процессия экипажей. Слуги, ожидавшие у тяжёлых железных створок, разом поклонились, приветствуя герцога и его спутников. Стоило кортежу въехать в длинную лесную аллею, как наконец появилось долгожданное ощущение возвращения домой.

Когда первый экипаж, в котором находился герцог, остановился, заранее вышедший Гэвин осторожно открыл дверцу. На плечи герцога накинули приготовленное на случай внезапного холода пальто. Однако он не спешил входить внутрь — ждал Адри.

Похоже, вести о произошедшем в Палессе уже достигли поместья, и отношение окружающих к девушке изменилось. Взглянув на слугу, протянувшего руку, чтобы помочь ей спешиться, Адрина лишь улыбнулась и спустилась сама, без посторонней помощи.

Следом с лошадей и из экипажей сошли остальные слуги и Берт. Юлиус протянул руку приближающейся Адри. В отличие от жеста слуги, она приняла его помощь. Им предстояло подняться всего по нескольким мраморным ступеням, но они преодолели их, держась за руки.

Хотя после верховой езды тело всё ещё сохраняло тепло, а ладони были влажными, ей не хотелось отпускать его руку.

И затем…

— Вещи…

Комната Адри оказалась пустой.

— Исчезли.

Точнее, изменилось её расположение. Оставшиеся вещи, по-видимому, перенесли заранее, и в привычных покоях ничего не осталось. Фрейлина, следовавшая за Адриной, сообщила, что проводит её в новую комнату. Она уже направилась за горничной, сжимая саквояж, но на полпути слуга мягко забрал его.

Новая комната находилась по соседству с покоями Юлиуса.

Адри полагала, что он занимает целый этаж в одиночку, но это оказалось не так. Комнаты герцога и герцогини располагались рядом — этот этаж предназначался для них обоих.

Она даже не могла представить подобного. В поместье Гримальди покои графа и графини не соседствовали — и это считалось естественным. Хотя супруги правят одной территорией, круг их общения различается, поэтому каждый обычно обустраивает личное пространство отдельно. В Гримальди их покои и вовсе находились в разных зданиях.

Поэтому нынешняя ситуация вызывала у Ади странное, щекочущее чувство. Ей было немного неловко, но вместе с тем радостно. Осматривая комнату, она невольно задавалась вопросом: правильно ли это?

В конце концов, это ведь покои герцогини. Разве их не полагается занимать только после официальной помолвки? Будь у неё какой-нибудь свод правил, она бы непременно его изучила, но такой книги, разумеется, не существовало.

Растерянно следуя за фрейлиной, Адри выслушивала объяснения и обходила одну комнату за другой, всё ещё не до конца осознавая происходящее. Когда осмотр завершился и фрейлина удалилась, она осталась стоять посреди спальни с совершенно озадаченным видом.

— Тебе нравится комната?

Раздавшийся голос заставил её стремительно обернуться. Это был Юлиус.

Адри думала, что их покои полностью изолированы друг от друга: пространство Юлиуса заканчивалось стеной, лестницы вели в разные части этажа, а соединяющей двери не было. Однако, судя по тому, что он стоял снаружи, спальни, по-видимому, соединял балкон.

— Ваша Светлость…

— Тебе ведь не неприятно? — осторожно спросил он.

Неприятно? Адри и представить не могла, что получит подобное место.

Дозволено ли это? Несмотря на восстановление в правах, она считала, что у неё недостаточно оснований занимать такие покои. Она — дочь государственного преступника. Семья Гримальди пыталась убить герцога.

Даже заявляя, что добьётся Юлиуса, и зная, что он тоже её любит, она ожидала, что путь к этому будет долгим и трудным, усеянным шипами.

— Мне не неприятно, — тихо сказала она. — Напротив.

Она не хотела говорить, что не верит происходящему, и тем более спрашивать, позволено ли ей всё это. Она не собиралась упускать то, что ей дали.

Адрина улыбнулась, подумав, что, возможно, никогда больше не покинет это место.

— Мне очень нравится.

Юльс слегка приподнял уголки губ и тихо рассмеялся. Его лицо, склонённое набок, было трудно разглядеть.

— Кажется, эта комната создана специально для меня. Будто я родилась, чтобы стать её хозяйкой, — добавила Адри.

Юлиус медленно прошёл вглубь покоев. Ковер скрадывал звук его шагов.

Адри посмотрела на него снизу вверх. В воздухе нарастало напряжение. Она сглотнула, и глаза Юльса чуть расширились. Он снова тихо рассмеялся — выглядел довольным.

Адри протянула руку и взяла его ладонь, слегка потянув к себе. Его тепло казалось одновременно чужим и привычным. Несмотря на то что раньше она без колебаний касалась его, сейчас почему-то занервничала.

— Ты ещё не до конца восстановился.

Она осторожно погладила его руку. Юлиус лишь тихо откликнулся. В тот момент никто из них не мог представить, что даже такое простое прикосновение может обернуться проблемой.

На следующий день рука Юлиуса распухла, и слуги пришли в ужас. Адри смертельно побледнела, осознав, что причина — в ней. Он ничего не сказал, но выглядел слишком хрупким. С тех пор она старалась не сжимать его руку слишком крепко.

Однако и Юльс был упрям. Когда Джоэл предложил лечение, он отказался, заявив, что даже раны от неё — честь. Адри считала это безрассудством, но прямо возразить не смогла.

— Вот как? А мне совсем не больно.

Ему даже нравилось, что остался след. Но Ади не хотела, чтобы шрамы сохранялись. Она коснулась губами его ладони, поцеловала пальцы и место, где недавно был отёк.

— Адрина.

— Да, Ваша Светлость.

— …Можешь больше так не делать.

Она замерла.

— Это не потому, что ты мне не нравишься… просто тебе может быть неудобно..

— Я знаю.

Она улыбнулась.

Юлиус на мгновение заворожённо смотрел на неё. В памяти всплывали слова проклятия матери и предсказание одиночества, но взгляд Ади возвращал его в реальность.

— Можно вас поцеловать? — тихо спросила она.

Ответа не требовалось. Юлиус обхватил её лицо ладонями и сам коснулся её губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Их дыхание смешалось, и мир вокруг словно растворился.

Он провёл рукой по её шее, погладил затылок. Сердце билось так громко, будто заглушало всё вокруг. Адри крепче прижалась к нему. Юлиус осторожно уложил её на кровать.

— Теперь пути назад не будет.

— Для меня это честь.

Он на мгновение потерял дар речи.

— Ты иногда…

Он усмехнулся.

— Нет, часто говоришь то, чего я никак не могу предугадать.

Его наполняло странное чувство удовлетворения, будто наконец исчезла пустота, которая всегда оставалась внутри.

— Вам не нравится?

— Быть не может.

Адри улыбнулась.

— Я люблю тебя, Адрина.

Юльса до глубины души тронули её несмелая улыбка и мягкий взгляд.