Контент удален!

На слова Юлиуса Адри не ответила сразу. Она не пыталась уклониться — просто не знала, что сказать. В гостиной повисло напряжение. Юлиус был уверен, что она не откажет: он знал, что она любит его. Она сама призналась в этом — и не раз.

Когда ответа всё не было, он слегка поднял голову.

— Да.

Адрина улыбалась.

— Я согласна.

Это была та же улыбка, что и вчера.

— Адрина Вудпекер… звучит непривычно, — сказала она, и её щёки слегка порозовели. — Со временем привыкну.

— Мм.

Юлиус сам не заметил, как напряжение покинуло его лицо. Оно стало мягким, почти расслабленным — совсем не таким, каким он обычно смотрел на людей.

— Да…

На его лице одновременно читались облегчение и тихая радость.

***

Зимой расцвела магнолия.

Хотя время её цветения ещё не пришло.

Адрина Гримальди стояла, молча глядя на дерево. Ветви прогнулись под тяжестью снега, и белые цветы свисали вниз. Магнолия обычно возвещала конец зимы, но вовсе не означала наступление весны.

Пошёл снег.

Порывы ветра подхватывали лепестки, и те кружились в воздухе вместе со снежинками. Белый покров оставался нетронутым, словно чистый ковёр. Когда раздался хруст под ногами, Адрина поспешно вернулась внутрь.

В герцогском доме царила суета: скоро предстояло отправляться в Ионад.

Зимой аристократы обычно проводили сезон в Ионаде или Палессе. Герцог Вудпекер никогда этого не делал, но в этом году решил иначе. Он объявил, что проведёт зиму в Ионаде.

— Ади.

— Да.

— Ты не ошиблась дверью?

Берт удивлённо посмотрел на неё. Это был его кабинет, и он её не звал. Адрина покачала головой.

Несмотря на статус невесты герцога, она оставалась рыцарем. Адрина Гримальди получила титул уже в третий раз и продолжала выполнять обязанности. Даже после брака, вероятно, ничего не изменится — Юлиус уважал её решение.

Однако…

— Адрина Гримальди!

Вдалеке раздался крик Димитрия. Адри тихо юркнула за штору. Хотя ноги были прекрасно видны, она, словно страус, считала, что, спрятав голову, исчезнет полностью. Берт лишь вздохнул: опять.

Димитрий вошёл, заметно раздражённый.

— Адри!

По мнению Берта, он относился к ней почти как к дочери. И если Берт просто относился к ней с теплом, Дмитрий пытался её воспитывать — а Адрина этого терпеть не могла.

— Опять сбежала с занятий? — спросил Берт.

Димитрий устало опустился в кресло.

— Не думал, что она так ненавидит учёбу.

— Но работу выполняет хорошо.

— Как мужчина — практически идеально.

Он вздохнул.

— А вот как леди…

Димитрий на мгновение закрыл глаза.

— Скорее зверёк, чем леди.

Берт едва сдержал улыбку.

— Она хотя бы перестала драться с рыцарями, — заметил он.

— Зато упрямая. Танцевать не хочет, манеры резкие… даже Его Светлость перенимает её выражения.

— Его Светлость уже не в том возрасте, чтобы его отчитывать, — заметил Берт.

Они немного помолчали.

— Но она иногда милая, — добавил Димитрий уже мягче.

— Видно, что ты к ней привязался.

— Всё-таки племянница.

Он взглянул на штору — и заметил ноги.

— Адрина.

— …

— Выходите по-хорошему.

Штора медленно раздвинулась. Адрина показалась и улыбнулась — точь-в-точь как Спенсер Гримальди. Димитрий на мгновение растерялся, и она тут же сорвалась с места, убегая. Он поспешил за ней.

Берт только покачал головой.

— До отъезда в Ионад нужно закончить обучение! — донёсся голос Димитрия из коридора.

Берт тихо рассмеялся.

Может, он и правда слишком стар, но эта сцена казалась ему трогательной. За окном продолжал идти снег — редкий для юга, тихий и спокойный.

***

В день отъезда снег прекратился.

Земля была покрыта белым покрывалом, воздух — холодный и прозрачный. Юлиус и Адри стояли на ступенях. Его плечи укутывал тёмно-серый мех, на ней было светлое пальто с жемчужной вышивкой и белый плащ.

Они направились к карете, снег тихо хрустел под ногами.

— Не холодно? — спросил Юлиус, обнимая её за плечи.

Адри покачала головой.

Он первым поднялся в карету и протянул руку. Она приняла её — как всегда.

Карета плавно тронулась по белой дороге. Юлиус укрыл её меховым пледом и взял за руку.

За окном пейзаж выглядел сказочно: ветви деревьев были усыпаны снегом, крыши домов — словно покрыты сахарной пудрой.

— В Ионаде мы можем встретить графиню, — сказал Юлиус.

— Вы переживаете? — мягко спросила Адри.

Он кивнул.

— Всё в порядке. Они больше не могут меня ранить.

Она смотрела в окно.

— Я думала… возможно, все проклятия создаются словами.

Юлиус взглянул на неё.

— Они сказали — и мы поверили. Но когда их слова теряют силу… проклятие исчезает.

— Верно. Начало и конец — в устах людей.

— Теперь всё хорошо, — тихо сказала Адрина. — После того, как вы сказали, что я заслуживаю любви… мне кажется, моё проклятие исчезло.

Юлиус улыбнулся. Адри положила голову ему на плечо.

Они вместе смотрели в окно. Снежная пыль поднималась от колёс кареты, сияя на солнце.

Холодная, тяжёлая зима уходила, уступая место свету.

Дорога в Ионад сверкала — так же ярко, как их будущее.

Конец.