Контент удален!

— Перевозить останки — обычное дело.

— Значит, ты способен пойти на такое ради своей жены?

— Мы ещё не поженились.

— Вообще-то не поженились, потому что зимой не женятся.

Зима не подходит для свадеб. Всё-таки это сезон, символизирующий смерть. Даже если дело спешное, никто не венчается в такое время.

— Кстати, его высочество сказал, что даст нам самый первый день весны.

— Да, весной.

Весной в Вудпекере состоится свадьба. Свадьба лорда, так что, наверное, будет пышно и торжественно. Повсюду рассыплют цветы. Клод тоже приедет на эту свадьбу. Король лично не появится, но, несомненно, пришлёт людей с поздравительными дарами. Клод с нетерпением ждёт весны. Всё-таки это радостное событие.

— Но просить отдать тебе останки — это уж слишком ужасно, тебе не кажется?

Как бы сильно Адрина Гримальди этого ни хотела, но забирать целую могилу… Любовь у неё и вправду велика. Велика настолько, что пугает.

— Может, графиня тоже хочет видеть своего сына.

Клод словно вступился за неё. На самом деле, возможно, он просто хотел, чтобы его кузен не вытворял странных вещей, но, видимо, дело было не в этом.

— У неё есть другой Адриан, и, между прочим, он здоров.

«И даже похож, так что, возможно, она найдёт в этом утешение», —подумал Юльс.

«Неужели?» — задумался Клод.

Может быть. А может, и нет. Неизвестно. Говорят, у родителей свои причуды, но ни Юльс, ни Клод никогда не были родителями, а их собственные родители не отличались теплотой и эмпатией. Как, наверное, и все аристократы. Едва ли Иветт Гримальди была исключением.

Но это было одно, а другое — Клоду хотелось остановить это странное поведение Юлиуса…

— И потом, я хочу получить Адриана Гримальди по другой причине.

— А, вот как?

Клод оживился. Юльс прищурился, вздохнул и поднял чашку. Чай остыл, пока они говорили, но пить его ещё можно было.

— Надеюсь, это не то, чего мне стоит бояться.

Юлиус поставил чашку и посмотрел на Клода. Взглядом, спрашивающим: «Что, по-твоему, может тебя испугать?» Клод ответил:

— Ну, не знаю, например, что ты хочешь забрать себе и близнеца своей жены.

Юлиус нахмурился. Воображение у Клода слишком богатое. Непонятно, за кого он его принимает.

— Пришло письмо от ведьмы, — сказал Юлиус.

Клод удивился — с чего вдруг разговор о письме?

— О том, что чуть не убило меня.

— Вино?

— Ягоды, из которых сделано то вино.

— Да, когда я его пил, всё было нормально. А что?

— Говорят, они растут над плотью и кровью Гримальди.

— Это… что значит?

— Те ягоды растут только на земле, где похоронены тела Гримальди.

— ...

— Ягоды, впитавшие плоть и кровь Гримальди, убивают ведьм.

То есть ягоды, способные убить ведьму, вырастают из тел Гримальди? Разве такое возможно? В общем-то, наверное, да. К тому же он сам в курсе, что его кузен, на которого не действовал обычный яд, исторгал кровь — вернее, уменьшался в размерах.

— А как же Гримальди…?

— Мы пытаемся это выяснить, но пока нет чётких данных.

— Графиня знает об этом?

— Не ведаю.

Он не мог быть уверен, что она ничего не знает. Ведь графиня Гримальди была осведомлена, что та ягода может его убить. Но, возможно, она не знает, как она появляется. Может, ответ зависит от того, примет ли она предложение.

— Ясно одно: тот мальчик не знает. Потому что он не Гримальди.

— Наверное.

Клод кивнул и спросил:

— Что ты собираешься делать? Заберёшь останки Адриана Гримальди и что?

— Посажу семена. В эти останки.

Похоже, его кузен сошёл с ума, только не так, как он думал.

***

Даже с горящим камином нельзя было прогнать тишину и холод. Тусклый лунный свет, просачивающийся сквозь щели в окнах, отбрасывал пятнистые тени на стены и пол. Треск дров, звук разносился по комнате, кончики штор были плохо задёрнуты, и холодный ветер просачивался сквозь оконные рамы. Этот резкий звук напоминал потусторонний крик. И тут дверь плавно отворилась.

Кто-то медленно, бесшумно вошёл. Возможно, звуки были заглушены треском дров. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, создавал тени. Он осторожно приблизился к кровати. Шагов, касающихся пола, почти не было слышно.

На кровати лежал только один человек. Ровное дыхание и то поднимающееся, то опускающееся одеяло говорили о том, что он глубоко спит.

Тень повернула голову. Приблизившийся человек молча смотрел на лицо спящего. И когда он медленно протянул руку, сзади стремительно приблизилась чья-то рука.

— Ты кто?

Он замер, почувствовав у горла лезвие ножа.

Адри крепко сжала плечо ребёнка, который был намного меньше её. Должно быть, ему было больно, но он не издал ни звука. Это был не просто ребёнок, а обученный убийца.

— Сестра, — вдруг сказал мальчик.

Адри, удивлённая, начала было: «Кто тебе се…» — но в этот миг рука мальчика стремительно метнулась к ней. Движение было неестественным из-за положения, но угол, под которым он вывернул руку, был необычным.

Адри оттолкнула его и ударила ногой. Мальчик перевернулся в воздухе и с глухим стуком упал на пол. То ли он не умел группироваться при падении, то ли не рассчитал время. Он снова поднялся. В глазах светилась злоба. Как у неё самой в детстве.

Адри посмотрела на его руки. На кончиках пальцев блеснули кинжалы. У Адри тоже был кинжал. Но его движения были не стилем Гримальди.

Они смотрели друг на друга. Адри, глядя на мальчика, почувствовала, что встретилась лицом к лицу со своим прошлым. А он, глядя на неё, чувствовал, что видит своё будущее? Впрочем, неважно.

Когда Адри перехватила кинжал, мальчик тоже сжал пальцы. Было ясно, что он бросится вперёд. Неважно. Она справится.

Он бросился, словно подпрыгнул. Адри уже выставила руку вперёд для защиты, как вдруг снова раздался глухой удар. Мальчик рухнул. На пустом месте, словно что-то придавило его сверху.

— Что ты делаешь с моей невестой?

Это был Юльс. Успевший встать, он откинул волосы со лба. Он посмотрел на мальчика сверху вниз.

— Ты же сказал, приходи ночью, — ответил ребёнок.

Акцент был странным. Не далкатирским.

И как они вообще узнали друг друга?

— Это даёт тебе право нападать на мою невесту?

— Ты же понимаешь, никто не должен знать, кто я.

Будь то его невеста или отпрыск Гримальди. Адри обратилась к Юльсу, но взгляд её всё ещё был устремлён на мальчика. Тот всё ещё не мог подняться.

— Могу я спросить, в чём дело?

Только после своих слов Адри перевела взгляд на Юльса. На его лице было написано замешательство. Юлиус и мальчик посмотрели друг на друга. Мальчик, который яростно дрыгался, пытаясь встать, сказал Юльсу:

— Отпусти!

Как бы то ни было, он поднялся на ноги и тут же тяжело опустился на пол. Адри нахмурилась и сказала:

— Не будь грубым, сядь как следует на стул.

— Какая тебе разница?

— Если ты опозоришь Гримальди, я тебя убью.

— В отличие от твоей матери, ты очень груба.

Мальчик добавил:

— Графиня была добра.

Добра? Разве она была добра? К Адри она такой никогда не была. Это было… неприятно.

— Адрина, — окликнул её Юлиус.

Адри, сверлившая мальчика взглядом, повернула голову. Взглянув в её холодные глаза, Юльс сказал:

— Прости.

— За что именно?

— Я заключил сделку.

— ...

— Это я убил Зида.

Зида убил Маколиф. Сбежавший Маколиф. Значит, эти слова означают…

— Ваша светлость отпустили Маколифа?

Юлиус не ответил. Похоже, это было немое подтверждение.

— Где сейчас Маколиф? — спросила Адри.

Юлиус тоже пытался это выяснить. Но никаких известий о Маколифе не было. Значит, одно из двух: либо он уехал на другой континент, либо…

— Он умер, — сказал мальчик.

— ...

— Да, умер или…

— Что?

Адри переспросила. Мальчик повторил с невозмутимым видом:

— Умер, говорю, Маколиф.

Он нарушил предупреждение. Маколиф умер от проклятия. Наверное, не поверил. Шипам, опутавшим его сердце.

— Я пришёл заключить сделку, герцог.