Контент удален!

Перед началом представления большинство зрителей разошлись по своим ложам. Партер внизу тоже был полон.

Под аккомпанемент оркестра свечи на сцене постепенно разгорались. Декорации оказались более изысканными, чем можно было ожидать, а музыка — величественной. Все персонажи были мужчинами. Был даже актер, одетый в женское платье.

Мелодия, наполнявшая всё пространство, была прекрасна, но Адри смотрела не на сцену, а в другую сторону. Далеко внизу, в ложе, отведённой для аристократов, была она. Иветт Гримальди, словно оберегая что-то драгоценное, положила руку на плечо мальчика, а тот, прильнув к ней, смотрел на сцену. Игра актёров и пение сливались воедино, но взгляд Адри был прикован скорее к этому спектаклю, чем к тому, что на сцене.

Они о чём-то говорили и смеялись. Наверное, о представлении.

На мгновение ей показалось, что если бы это действительно был Адриан…

Как отвратительно.

Юлиус заметил, куда смотрит Адри. Не в центр зала, а в ложу этажом ниже, где находилась графиня Гримальди. Решив, что лучше сменить тему, он уже собрался заговорить, как вдруг сзади раздался голос:

— А, вот вы где.

Юльс и Адри обернулись. Это был Клод.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Юлиус, взглянув назад. Джоэль выглядел виноватым.

Он пытался его спровадить, но разве можно остановить наследного принца? По крайней мере, Джоэль не смог. И Иван тоже.

— Я забыл, что сегодня театр. Не смог достать ложу, вот и пришёл к вам.

Ложь. Места для королевской семьи всегда свободны.

Но Клод, подошедший с видом «всё равно же есть свободные места», естественно, как к себе домой, уселся рядом с Юлиусом, положил руку на спинку дивана, поднял принесённый с собой бокал и сказал:

— Здравствуй, Адрина.

— Ваше высочество.

Адри подумала, можно ли ему теперь пить вино, но пахло скорее чаем. Зачем чай в такой бокал… Когда взгляд Адри упал на фужер, Клод, видимо, почувствовав неловкость, прокашлялся и поставил его на стол.

— Сегодня первый спектакль, вот и собралось довольно много народу. Наверное, к пятому представлению останутся в основном простолюдины. А, вон тот — кастрат. Похоже, сейчас он в моде.

— Он популярен. В прошлом году он приезжал в Вудпекер.

— Да?

Адри не знала, кто этот кастрат. Вообще она не знала, что такое кастрат. Она думала, они только и делают, что предаются праздности или работают, но, похоже, оба они вполне наслаждаются культурной жизнью.

— Он милый, — сказал Клод.

Адри вздрогнула. «Милый» — это, наверное, про того кастрата. Но он же мужчина? Думала, Клод любит только знатных дам, но у него, оказывается, широкий кругозор. Заметив её взгляд, Клод обернулся и оглядел Адри с головы до ног.

— Жемчуг тебе идёт. Из Вудпекера? В следующий раз лучше выбрать что-то другое.

Похоже, это значит, что не идёт.

— В моде сейчас яркие украшения. Как насчёт рубина?

— ...

— И потом, у графини Гримальди то же ожерелье, что и в прошлый раз. У графского дома проблемы с финансами?

— Зачем ты пришёл?

Неужели просто посмотреть спектакль?

— Ты думаешь, я пришёл посмотреть спектакль?

…Наверное, нет.

— Ты же знаешь, это место для сплетен.

Сплетничать можно и в других местах, зачем было приходить сюда? Адри не понимала, но Юльс, видимо, соглашаясь, спросил:

— И что ты хочешь сказать?

— Из Тюрингии прислали человека. Просят увеличить помощь.

— И что?

— Опасно тратить больше из государственной казны. Скинься деньгами.

— Не хочу.

Юлиус ответил без тени сомнения или колебания. У Клода был вид «я так и знал».

Он и не надеялся, просто спросил. Адри, слушавшая их, задала вопрос:

— В Тюрингии очень опасно?

— Ну, да. Особенно на востоке. Думали, там терпимо, потому что много аристократов, но, наоборот, из-за их обилия люди туда и стекаются. Сейчас многие аристократы бегут на запад.

— Леа Коннолли, кажется, тоже едет в Тюрингию.

— Хм, здесь ей трудно найти партию.

— Почему?

— Потому что она Коннолли.

И что с того? В Далкатире это известный род.

— Они проиграли в борьбе. С таким положением она не станет заключать брак с кем попало. Значит, лучше иностранный аристократ.

«Хорошо бы маркиза поехала с ней», — тихо добавил Клод, затем посмотрел вниз и сказал:

— Кстати, об Адриане Гримальди.

— О каком именно Адриане Гримальди вы говорите?

Взгляд был острым.

«Ах, если бы она не была чьей-то невестой, можно было бы обвинить её в оскорблении королевской семьи…» — но, с другой стороны, Клод считал себя довольно великодушным человеком. На самом деле он не был великодушен, но, во всяком случае, он так о себе думал.

— Не о твоём близнеце, а о том маленьком, — сказал Клод.

— Это не Адриан.

Клод, сделав вид, что ему жаль, покачал головой и сказал:

— Адрина. Похоже, Юлиус слишком мягок, чтобы сказать тебе прямо.

Юлиус вовсе не мягок. Наверное, в процессе приукрашивания самого себя он и кузена, находящегося в похожем положении, стал считать мягким, но Адри, Джоэль и Иван, услышав слова Клода, были с этим не согласны. Да и сам Юльс не мог согласиться, что он мягок.

— Если ты отказалась от Гримальди, откажись и от Адриана. — продолжил Клод. — Они сейчас катятся в ад. Если не собираешься их спасать, просто смотри, как они падают. Ты скоро получишь замок Вудпекер, так что не давай графине ложной надежды.

Но в словах Клода была правда. Юльс с этим согласился. Не нужно давать ложной надежды. Однако раз он так говорит…

— Ты, кажется, знаешь?

— Что именно?

— Об их положении.

Юлиус улыбнулся. Клод тоже.

— Похоже, после смерти Маколифа у них произошёл раскол. Говорят, Маколиф был чистокровным.

Юлиус усмехнулся на слова Клода. Какая ещё чистокровность в банде убийц?

— А остальные — все подобранные дети.

— Похищенные, — поправил Юлиуйс, мельком взглянув на штору, а затем отвернулся. Там были не только Джоэль, но и Иван.

— Как бы то ни было, раскол есть раскол.

Клод, словно ему было всё равно, обратился к Адри:

— Не давай ложной надежды. Это жестоко.

Взгляд Адри устремился на Клода.

— Цепляться за то, что всё равно не собираешься спасать.

Разве она цеплялась?

Неизвестно. Но то, что она не собирается спасать, было точно.

«Погодите-ка, откуда такая уверенность, что я не буду спасать?» — подумала она.

— Значит, все знают? — спросила Адри.

Взгляды Юльса и Клода обратились к ней.

— Что граф не болен, а парализован из-за лекарства?

Лицо Клода мгновенно изменилось.

— Странно называть это лекарством. Раз он не может двигаться из-за того, что принимает это, правильнее назвать это ядом.

— Что?

— Что ты сказала?

Они оба не знали?

Значит, ребёнок дал ей довольно важную информацию? Даже если для самой Адри ценность этой информации была невелика, для других она могла быть иной.

— Есть лекарство, которое парализует? То есть граф в таком состоянии из-за того, что ему что-то дают?

Клод наседал с вопросами, и Адри раздумывала, что ответить, как вдруг Юлиус спросил:

— От кого ты это слышала?

— …А.

Адри, хотевшая сказать, что это ребёнок, посмотрела вниз, на ложу, и ответила:

— От Адриана Гримальди.

Слова Клода были верны. От этого дома она уже отказалась. От Адриана тоже нужно отказаться.

Клод посмотрел вниз на слова Адри. Ребёнок с невинным видом смотрел на графиню Гримальди и улыбался. Эта улыбка не позволяла понять его истинную сущность.

— Похоже, — сказал Клод, поднимаясь.

Взгляд его всё ещё был устремлён на ложу Гримальди.

— Я не туда пришёл.

Он взял со стола бокал и направился к выходу. Джоэль отодвинул штору. Перед уходом Клод обернулся. Юльс и Адри смотрели на него.

— Спасибо, Адрина.

Она не ожидала благодарности. Адри с удивлением посмотрела на него. Затем Клод поднял бокал, произнёс:

«Юльс», — и вышел. Юльс молча смотрел ему вслед, затем с уверенным видом сказал:

— Похоже, он собирается использовать этого ребёнка.

— Что?

— Клод протянет ему руку.

Взгляд Юлиуса опустился вниз.

Совпадение? В этот момент ребёнок тоже смотрел вверх, на них.

— Почему?

— Клод видел состояние графа. — сказал Юльс. — Он думал, что тот уже не встанет.

Адри точно не знала насколько плох граф. Она понимала только, что он в тяжёлом состоянии.

— Если это не болезнь, а лекарство или яд, то у Клода появляется шанс.

— ...

Клод не любит короля. Хотя это его отец, он считает его врагом и противостоит ему. Особенно с началом помощи Тюрингии их мнения разошлись. Он — будущий король Далкатира, и он не хочет, чтобы государственная казна опустела из-за другой страны, но нынешний король, похоже, доволен собой.

— Неужели… — начала Адри.

Юлиус поднёс руку к её щеке и вдруг поцеловал.

Её слова о том, что Клод хочет сделать с королём то же, что и с графом, так и остались невысказанными.

Закрыв глаза, он увлек её поцелуем, его язык, скользивший по её рту, медленно вышел. Слегка прикусив зубами её язык, который потянулся за ним, Юлиус сказал:

— Нельзя слишком много говорить, моя любовь.

На прикушенном кончике осталась лёгкая боль.

Мягкое предупреждение.