Сколько бы они ни думали, сколько бы ни перебирали возможные варианты, придумать другое решение проблемы приближающегося полнолуния так и не удалось. Время словно неумолимо отсчитывало последние часы.
Выбор был всего из двух вариантов: либо прямо сейчас связаться с Унзоку, провести ритуал и надеяться, что это хоть к чему-нибудь приведёт, либо Каю придётся исчезнуть до наступления полнолуния и вернуться уже после него. Только тогда они смогут снова подумать, что делать дальше... и существует ли вообще будущее, в котором они по-прежнему смогут быть вместе.
Для Гэри потерять Кая именно сейчас, когда всё и без того держалось на тонкой нити, было одним из самых тяжёлых ударов, которые могли получить Ревуны. Кай был не просто стратегом или товарищем. Он был тем, кто связывал всех вместе. Если его не станет, трещины между ними наконец могут разойтись слишком далеко.
И всё же было хотя бы одно небольшое утешение, что всё это случилось уже после того, как они разобрались с хаосом вокруг Королей. После всего пережитого они хотя бы заслужили немного покоя.
Времени оставалось всё меньше, и Кай уже принял решение. Он уйдёт с рассветом. Тихо и без громких прощаний с остальными. Это заняло бы слишком много времени, да и видеть их лица было бы слишком тяжело. Лучше, проще, уйти, не оглядываясь в последний раз.
Но одного человека Гэри всё же решил разбудить.
Синь.
Он привёл её вниз, в главную комнату.
Формально она не была одной из основателей Ревунов, но находилась рядом почти с самого начала всей этой запутанной и опасной истории. И давно заслужила своё место среди них.
До рассвета оставалось ещё несколько часов, и ядро группы решило не расходиться. Никто не произносил этого вслух, но все понимали, что возможно, в таком составе они сидят вместе в последний раз. По крайней мере на какое-то время. А может, и дольше.
Поэтому они разговаривали. О прошлом. О самом начале. О том, как появились Ревуны. Как встретились Кай и Гэри. О подпольных турнире с Остином. О безумии вокруг Билли. О том времени, когда они столкнулись с Оливией и помогли остальным вырваться из-под власти Аутсайдеров.
Синь, конечно, уже слышала эти истории. Но чтобы настолько подробно? Никогда. Сидя сейчас среди них, она вдруг по-настоящему осознала, сколько всего связывало этих людей. Сколько они вместе пережили, вынесли и построили.
— Эх, жаль, Блейка здесь нет... — со вздохом пробормотал Инну, нарушая настроение. — Он ведь тоже был с самого начала.
— И Тома, — добавил Гэри. — До сих пор помню тот кошмар в Сипенском парке... Но он сейчас наверняка спит без задних ног, так что решил не будить. Да и вообще... — Гэри посмотрел прямо на Кая, серьёзно и твёрдо. — Это не прощание.
Ему было важно, чтобы Кай это услышал. И поверил.
— А куда ты вообще пойдёшь, Кай? — спросил Остин непривычно мягким голосом.
— Не знаю, — честно ответил Кай. — В ночь полнолуния найду место подальше от людей. Где никому не смогу навредить, — он ненадолго замолчал, а затем добавил. — А до этого есть полно городов, где я могу остановиться. Ревуны сейчас больше и влиятельнее, чем когда-либо. У нас есть связи, ресурсы. Денег у меня хватает, так что за меня не переживайте. Я справлюсь. А когда разберусь с этим... вернусь. Как ты и сказал, Гэри, — Кай улыбнулся. Натянуто, но искренне.
За окнами небо уже начинало светлеть. Возможно, у них оставалось минут тридцать. Всего полчаса до того, как всё изменится.
Комната погрузилась в тяжёлую тишину.
И тогда кое-кто поднялся.
— Я долго об этом думала... — твёрдо сказала Мари, расправив плечи. — И я должна это сделать. Кай, возьми меня с собой.
Все в комнате замерли.
— И что именно ты предлагаешь ему с тобой сделать? Взять в качестве перекуса? — приподнял бровь Мидвак. — Не скажу, что для контроля голода это худшая идея, но почему-то мне кажется, ты имеешь в виду не это, — он наклонил голову, став немного серьёзнее. — Слушай, даже если ты не Альфа, ты всё равно состоишь в Стае. Ты уже должна чувствовать, насколько всё это странно. Насколько... неправильно. Такое не проигнорируешь. Это как головная боль, которая с каждым днём становится сильнее, или мать, которая без конца пилит тебя. В какой-то момент ты всё равно сорвёшься. А когда у тебя есть когти, клыки и силы, чтобы разорвать человека пополам... выглядит это обычно паршиво.
— Спасибо за красочную картину, Мидвак, — пробормотала Синь.
— Обращайся. Я лишь забочусь о вас.
Понять, говорит Мидвак с сарказмом или совершенно серьёзно, было сложно. Возможно, и то и другое.
— Мари, — мягко сказал Кай. — Мидвак прав. Это слишком опасно.
— Теперь и ты идиотом стал? — тут же огрызнулась Мари. — Я не прошу тебя просто таскать меня за собой. Ты теперь Альфа. Значит, я могу вступить в твою Стаю, — она шагнула ближе. — Я тоже всё обдумала. Когда вы говорили о лазейках и других способах пережить это, мне пришла идея. Гэри может отпустить меня из Ревунов, а я вступлю к тебе. Как когда-то сделал Мидвак. Тогда никакого конфликта не будет. Так?
Мидвак серьёзно кивнул.
Такой вариант действительно мог сработать.
Но Кай всё равно выглядел неубеждённым.
— Мари, то, что ты предлагаешь... заставить тебя уйти из Ревунов... это последнее, чего я хочу, — сказал Кай. — Если мы начнём делиться на Стаю Гэри и мою Стаю, вот тогда всё действительно развалится. Именно так Ревуны и развалятся изнутри, — голос у него дрогнул. — Я не собираюсь никого обращать. И не собираюсь создавать собственную Стаю.
На несколько мгновений в комнате повисла тишина.
Слова Кая тяжело легли на всех.
— Ты не можешь просто продолжать отталкивать от себя людей, — сказала Мари уже мягче, но не менее решительно. — Я не говорю, что тебе обязательно нужна своя Стая. Я говорю, что ты не обязан оставаться совсем один, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Мы прошли через всё это вместе с самого начала. Ты всегда был рядом со мной. Теперь рядом с тобой буду уже я. Хочешь ты этого или нет, — она повернулась к остальным. — Давайте я кое-что спрошу. Инну и Остин — Оборотни?
— Насколько мне известно, нет, — усмехнулся Инну. — Если только в следующее полнолуние у меня внезапно шерсть не полезет.
— Вот именно, — сказала Мари. — Но разве они не Ревуны, не одни из нас? — она снова подошла ближе к Каю. — Нас определяет не то, Оборотни мы или нет. И не то, в чьей мы Стае. Нас определяют наши решения и поступки, наша верность друг другу. Именно это делает нас Ревунами, — Мари скрестила руки на груди. — Так вот, я свой выбор сделала. И отступать не собираюсь. Либо ты принимаешь меня в свою Стаю, либо я всё равно иду с тобой.
Её голос не дрогнул.
И на этот раз возразить было уже нечего.