Контент удален!

— Вот как, — отозвалась Адри, но развивать тему не стала.

Берт с интересом наблюдал за ней, явно забавляясь. За ту неделю, что Адри Гримальди охраняла герцога Вудпекера, ближе всего ей пришлось сойтись именно с этим человеком. 

Берт, в свою очередь, тоже не терял времени даром: слухи об Адри он не просто слышал, а тщательно их проверил. Еще бы, ведь весть о смене сопровождающего пришла буквально перед самым отъездом в Паллес.

Когда он узнал, что Адри получил титул по личному указу кронпринца, в его душу закралось подозрение: а не засланец ли он? В конце концов, Его Высочество опасался герцога Вудпекера куда больше, чем собственных братьев.

— Если у тебя больше нет вопросов, тогда, может, теперь я спрошу? — предложил Берт.

Адри посмотрела на него с усталой обреченностью. Разговоры никогда не были ее сильной стороной. Лишенная нормального общения с детства, она так и не научилась искусству светской беседы. Она вечно терялась, не зная, что спросить и как ответить, и в компании краснобаев мгновенно чувствовала себя безоружной. Обычно люди к ней не лезли, но после общения с Бертом ей казалось, будто из нее вытрясли всю душу.

О чем он только не спрашивал за эти дни. Почему она выбрала Паллес, имея рыцарский титул. Что именно натворила, раз слухи о ней столь дурны. Берт не гнушался ничем: от кулинарных предпочтений до личной жизни — притом как с женщинами, так и с мужчинами, намекая, что в суровой мужской компании всякое случается.

— Твой рыцарский титул… — начал он. — Его даровал лично кронпринц? 

— Указ был письменным, — ответила Адри. 

— И все же такие титулы не делают просто так. Должно быть, было какое-то условие?

Берт знал: хотя Адри Гримальди получил рыцарство от наследника престола, они друг друга в глаза не видели. Давать титул незнакомцу? Такое, конечно, не было чем-то немыслимым. Титулы тоже порой становились частью сделки.

— Возможно, условия и были, — признала она, ведь ее брат был из рода Гримальди. — Но мне о них ничего не известно.

Даже если сделка и состоялась, ее заключал граф. В те дни, когда Адриану пожаловали титул, он был в таком состоянии, что был не в состоянии подняться с постели.

— Значит, не можешь сказать? — хмыкнул Берт. 

— Нет, я правда не знаю. Ведь я… 

«Ведь Адриан…»

— …Думал, что мне суждено умереть.

«…Уже давно предан земле».

— Из-за проклятия, — закончила она вслух. 

— Однако умерла твоя сестра, — констатировал Берт.

Иногда она чувствовала вину за то, что жива. Будто самовольно заняла чужое место.

— У герцога было трое младших братьев и сестер, — сказал Берт. — И старший брат. Но все они погибли.

Он макнул хлеб в суп, а Адри замерла. Этой подробности она не знала.

— Остался только господин Юльс. 

— Разве вам можно рассказывать такие вещи? — насторожилась она. 

— Да об этом все знают, кроме тебя, — отмахнулся Берт.

И это была правда. История герцога Вудпекера была излюбленной темой для сплетен.

— Один умер в сразу после рождения, — начал перечислять Берт. — Второго убили вместе с родителями. Третий разбился насмерть, а последний пропал без вести.

Адри знала это чувство. Люди, которых она никогда не видела, обсуждали ее жизнь, вынося приговоры еще до того, как она успевала открыть рот. Для них не имело значения, где правда, а где ложь — они просто смаковали чужую судьбу, будто все это было давно решенным и бесспорным фактом.

Она почувствовала невольное родство с герцогом Вудпекером. То, как посторонние судили его, обсуждая детали его жизни, казалось ей зеркальным отражением ее собственной судьбы.

— То, что Юльс жив, — целиком моя заслуга, — самодовольно заявил Берт.

И надо же — единственным человеком, который был на стороне герцога, оказался мужчина, так запросто болтающий о его жизни. Адри невольно стало жаль Юлиуса. Впрочем, она тут же осеклась: а кто она такая, чтобы его жалеть? Беспокоиться надо о себе самой.

— Значит, он остается в Паллесе ради безопасности? — спросила она. — Прячется от наемных убийц? 

— С чего бы? — Берт посмотрел на нее как на умалишенную, которая не понимает простых вещей. — В родовом поместье куда безопаснее, чем в этих дворцовых стенах. Деревня, ты хоть раз за пределы Паллеса выезжал? 

— Я не местная, — пояснила она. 

— Знаю, ты же из Гримальди. Красивые места. 

Он говорил так, будто сам там бывал. Конечно, рыцари много путешествуют и успевают повидать разные края, но до тех мест добирались немногие.

— Говорят, во время охоты на ведьм женщин там сжигали на фиговых деревьях, потому что от них много дыма? — буднично спросил он. — Жестокие вы люди. 

— В Гримальди выращивают инжир и каштаны. Во время охоты на ведьм шел сбор каштанов, поэтому использовали фиговые деревья. Охота чаще всего как раз приходилась на осень.

— Надо же, инжир растет в таком холоде? В оранжереях? 

— Там не так уж холодно. Снег выпадает, но деревья переносят зиму спокойно.

Берт удивленно хмыкнул. Он-то думал, что выбор древесины был продиктован желанием усилить мучения жертв. Адри промолчала, не став уточнять, что и эта причина могла иметь место.

— Ну, как бы то ни было, приезд герцога в Паллес — дело тайное, хотя и с подтекстом, — продолжил Берт. — Ему пора задуматься о помолвке.

Адри задумалась. Герцогу Юлиусу тринадцать, и хотя за его плечами опыт взрослого двадцати шести летного мужчины, внешне он — лишь ребенок. Кто согласится на такой союз?

— У герцога нет твердой опоры при дворе, — сокрушался Берт. — Ему нужен кто-то рядом. Кто-то из влиятельной семьи, способный стать его силой.

«Чушь», — подумала она. Вудпекер — герцог и племянник короля. В собственных владениях его не зря зовут Королем Дятлом — положение у него прочнее некуда. Какая еще поддержка ему нужна? Скорее уж он сам может стать опорой для других.

— Жаль, что твоя сестра скончалась, — внезапно добавил Берт. 

— Простите?.. 

— А что? У Гримальди, конечно, тоже есть «изъян» в виде проклятия. Не считая этого, ваша семья была бы неплохой партией. 

— Вы серьезно считаете, что семья потомственных мясников — хорошая партия? 

— Каких еще мясников? Охотников на ведьм. 

— Среди тех «ведьм» наверняка были и обычные женщины. 

— Допустим. Ну и что с того? — пожал плечами Берт.

Она посмотрела на него. Именно из-за такого безразличия люди в этом королевстве и несут на себе бремя проклятий. Такие, как Адриан Гримальди. И Адрина Гримальди.

— Думаю, учитывая это, они были бы неплохой парой. Хотя граф Гримальди, конечно, этого бы не захотел.

— Почему? — спросила Адри и замолчала, заметив его недоуменный взгляд.

— А как ты сам думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. 

— Я ни о чем не думаю. 

— Человеку полагается думать. 

— Для слуги полезнее исполнять приказы. Так от меня больше толку.

С точки зрения простого солдата, это было мудро. Но Берт подумал, что из уст Адри Гримальди такие слова звучат пугающе неестественно.

Для человека вроде него самого — выходца из простого народа, которому повезло выбиться в рыцари, — рассуждать так было обычным делом. Однако те, кто стоял на социальной лестнице чуть выше — богатые горожане и аристократы — привыкли сами взвешивать факты и принимать решения. Именно так сейчас поступал Берт.

— Послушай... ты ведь прямой наследник дома Гримальди? 

Такие люди, как Адриан, должны были возвышаться над толпой. Берт был уверен: если наследник великого рода вынужден влачить существование простого стража, для этого должна быть веская причина.

— Допустим, — коротко бросила Адри. 

— Значит, рано или поздно именно ты возглавишь род? — Берт пристально наблюдал за ним, подозревая, что за напускным равнодушием скрывается тщательно продуманная игра. 

Адри криво усмехнулась.

«Думать...». Разве ее для этого растили? Спенсеру Гримальди не нужен думающий человек. Ему необходим преемник, способный сохранить величие фамилии, и вряд ли Адрина Гримальди — подходящая кандидатура на эту роль.

Адрина Гримальди — замена Адриану Гримальди. Если бы он выжил, ее, вероятнее всего, просто использовали бы как инструмент в какой-нибудь брачной сделке. Но брат был мертв, а она осталась в живых. И хотя она может родить потомков, она — не семя, а почва.

— Может, так и будет, — неопределенно отозвалась она. — А может, и нет.

Когда семя прорастет и превратится в росток, его пересадят в горшок и будут взращивать там. Но что будет с почвой? Ее безжалостно бросят, превратив в пустошь? 

Тем более что Спенсер Гримальди, похоже, уже выбрал семя. Как только Адрина исполнит свой долг и подарит графу внука, ее роль будет исполнена. Что ждет ее в финале? Свобода или вечный покой? Она не знала.

Ей оставалось только одно — ждать приказа Спенсера Гримальди.

— У меня нет власти что-либо решать, — подытожила она.

Берту эти слова показались странными, и в его душе вновь зашевелились подозрения. Адри же, не меняясь в лице, продолжала есть. В глубине души она молила лишь об одном: чтобы приказ пришел скорее и эта утомительная пьеса наконец завершилась.

Однако она и помыслить не могла, в какой форме явится этот приказ.