Контент удален!

Король-Дятел.

Адри всегда думал, что его так называют просто из-за обширных земель и королевской крови. То, что королевская семья никак не реагирует на это прозвище, он тоже объяснял для себя родственными узами.

Бывало, что даже между братьями в аристократических семьях вспыхивали ссоры из-за титулов, не то что до короля, но Адри мыслил слишком наивно. Не все братья поддерживали такие же хорошие отношения, как они с Адрианом.

Адри с самого начала не думал, что после смерти Адриана место главы дома Гримальди достанется ему, да и Адриан, наверное, думал так же. Потому что из-за слабого здоровья он сам предполагал, что проживет недолго.

«Мы оба были близнецами, не удовлетворявшими графа. Если бы не тот крупный инцидент, он бы, наверное, избавился от нас обоих и воспитывал какого-нибудь другого ребенка, прижав к себе. Наверное, он хотел кого-то похожего на себя.»

«Но всё это лишь семейные дела, в итоге осталась только я одна.»

Адри записывал в блокнот имена людей.

Клод... фамилия, наверное, Далкатир. Отчества он не знал.

Юлиус Вудпекер, Спенсер Гримальди. И король, лица которого он тоже не знал. Так или иначе, было ли это продолжением борьбы за трон предыдущего поколения? Из-за чего рассорились Спенсер Гримальди и король?

Если бы представилась возможность приблизиться к королю... Король не встал бы на его сторону и не защитил бы его от графа. Потому что нет особого места, где его можно было бы использовать, и пользы от него не было бы.

Что касается наследного принца, даже если сейчас он дружен со Спенсером Гримальди, если сравнивать их полезность, то, безусловно, Спенсер ценнее.

С другой стороны, Вудпекер, кажется, в ссоре с домом Гримальди. Конечно, раз уж он предоставил графу свою резиденцию, вряд ли его можно считать врагом, но из этих троих именно Вудпекер больше всех будет нуждаться в нем.

Из-за своего проклятия.

Да, неважно, целовать тыльную сторону ладони или в губы. Главное — сблизиться настолько, чтобы можно было хоть ненадолго положиться на него.

Адри теребил свои вьющиеся волосы.

Волосы, наверное, лучше не стричь, а завязывать. Если придется бежать, лучше уйти в образе женщины, чем мужчины. Вряд ли сочтут за одного и того же человека.

В образе женщины.

Как ни крути, это, кажется, совсем не подходит.

— Сначала нужно завоевать расположение герцога.

Завоевать расположение герцога просто. Снять проклятие. Но он всё же не думал, что проклятие снялось через него. Однако если герцог так считает, можно этим воспользоваться. Адри обвел имя герцога кружком.

***

— Пришел рано.

Адри поклонился в знак приветствия. В коридоре рядом с Юлиусом, которого он встретил, были слуга и Берт. Слуга открыл дверь рядом с коридором.

Видимо, герцог как раз собирался переодеться. Одежду, которую он привез с собой, видимо, отослали обратно в поместье, теперь здесь были только вещи, сшитые на его новый, значительно выросший рост.

Когда герцог расстегнул пуговицы, слуга рядом помог ему. Естественным движением подавая одежду и помогая переодеться в ночную рубашку, можно было заметить, что тело герцога покрыто мышцами. Непонятно, как ему удается поддерживать такую форму, если он целыми днями только сидит и не тренируется.

— Иди в спальню, Адри.

Теперь даже при таких словах герцога никто не испытывал особых чувств. Адри тоже. Прибыв в спальню и встав у окна, Адри задумался, почему герцог задерживается дольше обычного. Наверное, он велел ему идти в спальню первым, потому что вел разговоры, при которых ему присутствовать не стоило.

Нужно втереться к ним в доверие, но нельзя допустить, чтобы раскрыли его истинные намерения.

У Роя есть причина быть с ними, а у Адри — нет. Скорее, его могли бы заподозрить в шпионаже.

К счастью, по какой-то причине сейчас герцог нуждался в нем. Но если проклятие так и не снимут, оставят ли его рядом? Адри не был уверен. Действительно ли он — ключ к снятию проклятия?

Герцог говорил, что тринадцать лет обыскивал это место. Ему нужен был тот, кто сможет снять проклятие, а не тот, у кого есть лишь вероятность. Интересно, как долго он захочет держать его при себе.

Наверное.

— Адриан.

Если он не окажется ключом, герцог, несомненно, быстро от него избавится.

— Да, ваша светлость.

— Иди сюда.

Адри подошел. Герцог, с лицом юноши, но ростом значительно выше его, никак не выглядел на двадцать шесть.

— Ты должен делать свое дело.

Дело Адри — охранять герцога, но герцог, казалось, считал делом целовать тыльную сторону его ладони.

Граф, который, использовав его вдоволь, возможно, бросит его Льву как добычу, и герцог, который каждую ночь заставляет себя целовать.

Для Адри они оба были одинаковы, но все же с одним можно было договориться.

Поднеся руку к губам и поцеловав, Адри всмотрелся в лицо герцога. Выражение было недовольным. Никаких изменений не произошло. Это хорошо знали и Адри, и Юлиус.

— Хорошо бы завтра хоть щетина появилась.

— Вашей светлости этот образ идет больше всего.

— Несвойственная тебе лесть.

— ...

Это была не лесть. У Адри на сегодня были другие планы. Непонятно, почему это прозвучало как лесть.

— Сними же скорее мое проклятие, Адри.

— Но...

— Это ты. — Твердо сказал Юлиус. — Поэтому я и держу тебя при себе, даже слушая всякие глупые слухи.

Разве не герцог распустил те слухи? Адри было неловко из-за них. На самом деле он бы и не обращал на них внимания. Если бы Спенсер Гримальди не приехал сюда.

Но раз Спенсер здесь, эти слухи могут звучать иначе. Не только для Спенсера, но и для Льва Зида.

Юлиус отстранился от Адри. Усевшись на кровать, он повертел головой и, почувствовав на себе взгляд, поднял глаза. Из-за полумрака глаза Адри Гримальди блестели особенно ярко. Светло-карие глаза иногда отливали желтизной. Непохоже на графа.

Адри приблизился к Юлиусу. Юлиус с недоумением посмотрел на него снизу вверх. Раньше, когда он только увидел его, взгляд сверху казался высокомерным, теперь же он казался почти милым. Адри, втиснув свои ноги между ног сидящего Юлиуса, сказал:

— Ваша светлость, прошу простить мою дерзость.