Контент удален!

Они получили полдня отдыха. Рой, ворча, что охрана во дворце Палеса усилилась и теперь трудно выходить наружу, предложил вечером сыграть партию в шахматы и, вернувшись, сразу надел форму рыцаря Вудпекера. Сказав, что с завтрашнего дня будет ходить в этой одежде, Рой принялся рассказывать о том, какими великими были рыцари Вудпекера в его детстве.

Это были дела прошлого поколения, о которых они не знали. События двадцатилетней давности для кого-то могли быть живыми воспоминаниями, а для кого-то — далеким прошлым.

— Я думал, мир рушится. Наверное, такого разорения на Юге не было за всю историю Далкатира. В воздухе стоял горький запах горящих людей, не было сил даже смыть кровь с улиц. Не было и питьевой воды, когда шел дождь, люди высовывали языки и ловили капли.

Истории о кровавом ветре, пронесшемся над югом Далкатира, были Адри незнакомы. Кровавый ветер был на Севере.

— Тебе идет.

Начало положил Гримальди.

— Тебе тоже, наверное, пойдет?

А потому они заслужили свое проклятие.

— У тебя же светлые волосы.

Плащ, цветом ближе к крови, чем к алому, пробуждал воспоминания о прошлом.

Спенсер Гримальди возвращался в особняк, не запятнав себя кровью. От него лишь исходил слабый металлический запах. Адри понял, что это запах крови, только когда Адриан начал харкать кровью. Ему тогда не было и десяти.

— В этой форме будешь сильно выделяться.

— Да? Мне кажется, наоборот, сливаешься.

— Она же черная. Кроме ночи, будешь очень заметен.

— На Севере деревья в основном хвойные, в черном не видно. Особенно в лесу.

— А я знаю леса только зеленые, с листвой.

— Слышал, у вас там растут огромные фиговые рощи.

Он не знал точно, как выглядит дубрава. У него были лишь смутные фантазии, что там, наверное, гораздо живописнее, чем в горах Севера.

— Вудпекер красивее Палессы.

— Джоэл.

— Извините. Я увидел, что дверь открыта.

Адри и Рой сделали вид, что им все равно. Это же не личные комнаты, а гостиная. Джоэл, увидев форму на Рое, заметил, что она ему идет.

— Я пришел насчет расписания. Завтрашний обед. Теперь все утверждено. Его высочество наследный принц поздно встает, так что обед будет поздний, в два часа дня. Если вам будет тяжело из-за сбитого режима, можете прийти ко мне...

Он хотел сказать, чтобы тот пришел и получил исцеляющую магию, но не успел — Адри ответил, что все в порядке.

— Я поспал, но ночью снова лягу, так что нормально.

— А, да...

«Этот человек, кажется, тоже не совсем обычный», — подумал Джоэл. Впрочем, среди рыцарей редко встретишь нормальных. Люди, которые так тренируют свое тело до предела. Конечно, он говорил о рыцарях Вудпекера, здешние рыцари немного другие, но в любом случае они не были обычными.

— Завтра ровно в полдень подходите в приемную.

Сказав это, Джоэл вышел. Он был довольно милым человеком. Ростом примерно с Адриана до его смерти. Конечно, Адриан, в котором текла северная кровь, вряд ли вырос бы таким же милым, как Джоэл, но из-за телосложения, напоминавшего Адриана, Джоэл иногда казался Адрине младшим братом. Заметив, что во взгляде Адри мелькнула теплота, Рой спросил: «Чего это ты так смотришь?»

— Что?

— Да нет, показалось, что смотришь с такой нежностью.

— Правда?

Когда Адри ответил, что не знает, Рой, махнув рукой, сел за стол.

— Ну что, сыграем партию?

— С тобой играть скучно.

Ответив так, он тем не менее покорно придвинул стул и сел за стол. Затем они вместе начали расставлять фигуры.

— Думаешь, это просто развлечение? Это же стратегия. В бою как важна тактика?

— Не знаю насчет других, но тебя я легко обыграю.

— Ну-ну, посмотрим.

— Ты слишком легко читаешься. В войне нужно сражаться так, как противник не ожидает. Я первый?

— Давай, ты первый.

— И лучше сражаться в то время, которое неудобно противнику.

— Поэтому иногда воюют ночью.

— Да. Но самое главное — другое.

— Что же?

— Кто первый ударит.

Адри посмотрел на фигуры, которые двигал. Действительно, он всегда начинал первым. Прокладывал путь, делал вид, что целится в одно, а сам незаметно забирал то, что хотел.

— ...В Гримальди так учат? Первым бить?

— Не то чтобы. Это я сам постиг.

— ...

— Может, и нет. Есть вероятность, что древние мудрецы уже знали это и записали в книгах, а я, прочитав, считаю, что постиг это сам.

Глядя на Адри, который говорил, что второй вариант даже более вероятен, Рой почувствовал диссонанс.

Сам он получал образование как аристократ только в детстве, а потом жил то у одних, то у других родственников в разных знатных домах, и в конце концов его приютил род матери, но там тоже особо не занимались его образованием. Просто растили до совершеннолетия. А дальше Рой должен был выживать сам.

Поэтому Рой немного отличался от обычных отпрысков аристократов, получивших домашнее образование и наставления рода.

Но в Адриане Гримальди тоже чувствовалось что-то такое. Парень, который, пусть и в плохих отношениях, но все же должен был жить, получая положенное ему содержание.

— К тому же мой отец редко бывал в поместье. В основном находился в Ионаде. А до этого — на полях сражений, так что фактическим главой Гримальди была моя мать. Она всем управляла. Пока... не умерла моя сестра.

— Потерять близкого — это горе, — сказал Рой. Адри знал, что в его жизни тоже было такое. Но человек всегда считает свою рану самой большой.

— Если любишь, тем более, если это твой ребенок.

Она тоже так считала.

— Ей, наверное, было очень тяжело.

— Да.

Она, наверное, любила. Так сильно, что даже тому, кого любят, было не по себе.

«Если бы я оказалась на его месте, она, может, и жила бы себе спокойно.»

Ведь нельзя сказать, что чувства к детям одинаковы по силе.

«Я иногда...»

— Наверное.

«...завидую тебе, мертвому. И меня поглощают отвращение к себе и чувство вины за то, что я посмела тебе завидовать.»