Контент удален!

Юлиус сказал, что больше не о чем беспокоиться, но Адри не совсем ему поверила. Не было никакой гарантии, что Иветт Гримальди, в отличие от графа, встанет на её сторону.

Обычно преступников из Северного дворца в здание суда доставляли пешком, но на этот раз Юлиус снова прислал для Адри карету. Чёрный экипаж был слишком роскошен для перевозки преступницы.

Адрина смотрела в окно. Дождь, ливший несколько дней, вчера прекратился, и сегодня даже следов его не осталось. Тяжёлые колёса, катившиеся по гравийной дороге, издавали низкий, глухой звук, который казался довольно сухим.

Кучер натянул поводья, и экипаж остановился. Герб герцогского дома Вудпекера, висевший над каретой, на мгновение сверкнул на солнце и погрузился в тень. Солдаты и рыцари молча смотрели на карету, застывшую в лучах яркого солнца.

Один из рыцарей, сидевший рядом с кучером, спустился и чёткими движениями взялся за ручку дверцы. Его грубые пальцы повернули ручку, и раздался звонкий металлический щелчок, разрезавший воздух.

Дверь открылась, и из темноты медленно показалась фигура преступницы. Бледный осенний свет очертил силуэт Адрины. Первым, что бросилось в глаза, были её связанные запястья. Рыцарь протянул ей руку, словно она была его госпожой.

— Выходите.

Адри взглянула на рыцаря. Она знала это лицо. Взгляд, который был у него раньше, отличался от нынешнего. Тогда в нём сквозило едва заметное презрение. Но она показала им своё мастерство.

Адри отказалась от руки мужчины. Она не потеряла бы равновесия, даже со связанными руками. Спустившись из кареты, Адри пошла вперёд. Походка её была твёрдой и быстрой, совсем не похожей на походку виновного человека. Рыцарь рядом с ней шёл в ногу.

Солдаты суда расступились.

Не останавливаясь у входа, Адри дошла до ступеней перед зданием суда и замерла, ожидая, когда откроются двери. Солдат, объявивший о прибытии преступницы, распахнул их. Аристократы, уже находившиеся внутри, смотрели на Адрину сверху вниз. Адри, подняв голову, вошла в зал суда. Рыцарь, сопровождавший её, остался у входа, словно провожая. Двери закрылись.

Она встала в центре зала, под высоким судейским местом. Гобелен с богатым узором, висевший за спинами судей, сменился.

На скамье подсудимых, рядом с пустующим местом для свидетеля, сидел адвокат. Рядом, по кругу, расположились наблюдатели. В первый раз пришло много народу, но сегодня, казалось, аристократов было ещё больше.

Под роскошными нарядами и заинтересованными взглядами скрывался жёсткий расчёт. На чьей стороне выгоднее, к кому как подступиться, учитывая эту ситуацию. Новые сплетни всегда хороши для завязывания знакомств и разговоров.

— Вы пришли? — спросил адвокат, довольно уверенно.

В прошлый раз у него было такое же выражение лица. И тогда всё закончилось провалом.

— Да.

— Сегодня вам действительно не о чем беспокоиться.

Ади огляделась. Спенсер сидел рядом с местом для свидетеля. Юлиус тоже был неподалёку.

— Можно ли ей верить?

— Одну и ту же ошибку дважды не совершают, — сказал адвокат, улыбаясь.

Вскоре тяжёлые деревянные двери зала суда медленно открылись. Это была другая дверь, не та, через которую вошла Адри. Все присутствующие в зале повернули головы.

Вошли главный судья и судьи. Секретарь с толстым кожаным портфелем, полным документов, направился к центру зала. За ним быстрым шагом следовали судьи низших и средних инстанций. Они поднялись на судейскую скамью, и их больше не было видно.

Главный судья вошёл не спеша. Каждый его шаг звонко отдавался на мраморном полу.

За ним тянулись золотые шнуры, свисавшие с мантии. Судьи следовали за главным.

Когда глава процесса подошёл к судейской скамье, судья низшей инстанции, находившийся внизу, поднялся, отодвинул кресло и помог ему сесть. Затем снова спустился. Следом сели секретарь и другие.

Главный судья, развернув документы и сверив их, поднял голову, окинул взглядом зал и перевёл взор вниз.

Адрина Дин, или Адрина Гримальди.

Свидетель, который в прошлый раз отрицал её происхождение, сидел в первом ряду.

— Начинаем заседание.

Его голос, казавшийся тихим, разнёсся по всему залу. Когда все взгляды устремились на главного судью, адвокат поднялся.

— Ваша честь, я официально прошу вызвать нового свидетеля для вынесения приговора по этому делу.

Зал снова погрузился в тишину. Главный судья пристально смотрел на адвоката, словно пытаясь понять его намерения. Он медленно заговорил:

— Адвокат, в своих предыдущих показаниях граф ясно сказал, что его дети уже умерли. Разве его слова не доказывают, что подсудимая не может быть его дочерью?

В зале зашуршали бумаги. Главный судья спросил:

— Или вы хотите сказать, что граф дал ложные показания?

Тогда адвокат улыбнулся. С таким видом, будто надеялся на подобное. Или, может, он ждал именно такого вопроса. Он чувствовал на себе взгляды. В конце концов, его цель — восстановление статуса Адрины.

— Ваша честь, я не думаю, что граф солгал. Однако, даже если показания графа о том, что подсудимая не является его дочерью, правдивы, я утверждаю, что она — дочь графини.

Он перевёл дыхание и посмотрел на свидетельскую скамью. Точнее, на Спенсера Гримальди, сидевшего прямо перед ним.

— Если подсудимая — родная дочь графини, даже если она не родилась от графа, она, как внебрачный ребёнок, наследует статус матери. То есть статус аристократки, графини, становится её статусом. Это чётко прописано в законе. Я хочу подчеркнуть, что происхождение и статус подсудимой не следует рассматривать как нечто незначительное. Как дочь графини, она имеет право на сохранение своего статуса и защиту закона.

— Вы хотите сказать, что подсудимая может быть не законной дочерью графа и графини, а внебрачной дочерью графини?

— Да, ваша честь.

В зале снова воцарилась тишина. Главный судья, плотно сжав губы, словно глубоко задумавшись, прищурился, обдумывая слова адвоката, а затем поднял голову.

— Я принимаю ваше ходатайство.

Услышав это, Юлиус приподнял уголки губ. Лицо Спенсера застыло. Он знал от Клода, что Иветт в Палессе, но ни разу её не видел. Герцог не выпускал её из резиденции.

Двери зала суда медленно открылись. Все взгляды устремились туда. В проёме показался силуэт.

Когда она переступила порог, воздух в зале, казалось, стал тяжелее. Её шаги отдавались на мраморном полу, нарушая тишину.

Выражение лица Спенсера на мгновение расслабилось, а затем вернулось в прежнее состояние.

Это была Иветт Гримальди, которую он не видел давно.

Брошь с гербом рода, приколотая под воротом платья, и маленькие драгоценные камни на воротнике сверкали. Но взгляд приковывало её лицо. Даже главный судья выглядел так, будто ничего не мог с этим поделать.

Подсудимая и графиня были поразительно похожи. Глаза, форма носа, холодная линия губ. Кожа, по которой трудно определить возраст, изящные черты лица — они были как отражение в зеркале.

Разница была только в телосложении.

Иветт Гримальди, не сбивая шага, направилась к свидетельской скамье. Проходя мимо скамьи подсудимых, она на мгновение взглянула на дочь. На её лице не было никаких эмоций.

Адри смотрела на холодное, спокойное лицо графини бесстрастным взглядом.

Как на чужую.

Поднявшись на свидетельскую скамью, Иветт снова взглянула на Адри. Затем, повернув голову, посмотрела на Спенсера Гримальди, сидевшего неподалёку. Слегка приподняв уголки губ, она выпрямилась. Неподалёку пробежал шёпот.

Их губы почти не двигались, но напряжение в зале стало ещё острее. Иветт, не обращая внимания, подняла голову. Она была из тех, кто приковывает взгляды одним своим присутствием. Стоя прямо, без тени страха, она смотрела на главного судью, и её образ сливался с образом Адрины, стоящей так же прямо.

Судья спокойно заговорил, и его голос снова разнёсся по залу.

— Адвокат, свидетель, можете начинать.

Адвокат медленно подошёл к Иветт.

Увидев это лицо, он был уверен в победе.

— Иветт Гримальди, графиня.

К тому же, в отличие от графа, графиня сотрудничала с ними.

— Я задам вам один вопрос.

Ведь это был путь к спасению Гримальди.

— Является ли Адрина Дин вашей дочерью, Адриной Гримальди?

Все аристократы в зале затаили дыхание, ожидая её слов. Иветт, словно тоже ждала этого момента, ясным тоном произнесла:

— Да, это так.

Её спокойный голос разнёсся по каменным стенам зала.

— Мой ребёнок, которого я родила.

Подобно колокольному звону, разносившемуся далеко за крепостными стенами на рассвете, свидетельство Иветт наполнило зал суда.

Лицо Спенсера застыло. Адрина посмотрела на него. Глядя на его замешательство, она улыбнулась.