Контент удален!

— Спасибо, что приехала.

Сказал Седрик тихим, мягким голосом.

— Но не могла бы ты сейчас ненадолго выйти?

Лизия оглянулась на Артезию. Артезия ответила со спокойным лицом:

— Прости, госпожа Лизия.

— Не извиняйся.

Лизия намекнула Седрику не сердиться на Артезию и вышла.

Седрик, убедившись, что дверь закрыта, приблизился к Артезии.

Артезия сказала:

— Ты сердишься.

— Потому что я не первый человек, с которым ты обсуждаешь такой важный вопрос.

— Ты знал?

Седрик провёл рукой по лицу.

— Ты начала отказываться спать в одной постели, так как я мог не заметить, что что-то не так?

— Ты притворялся, что не знаешь, до сих пор.

— Потому что я никогда не думал, что это ребёнок. Я думал, ты хочешь это скрыть, поэтому собирался подождать, пока ты решишься и скажешь мне. Думал, теперь скажешь.

Казалось, в её сердце больше не осталось тревог. Поэтому он подумал, что её здоровье несколько ухудшилось.

Он постоянно получал от врача доклады о её здоровье.

Говорили, что у неё плохое пищеварение и её иногда рвёт до полуночи, но это не было чем-то неожиданным, учитывая, что Артезия и так плохо ела.

Тогда это могло просто пройти. Врач так сказал.

Не знал, ходила ли она к врачу, но знал, что Артезия заботится о своём теле, поэтому он терпел.

Он поверил обещанию и ждал. Потому что она сказала, что расскажет о чём-то действительно важном.

Но он медленно достигал предела.

Когда он услышал, что Лизия спешно прибыла в столицу, он понял, что с ней действительно что-то не так.

Поэтому он немедленно вызвал врача и допросил его. Врач побледнел, упал перед ним на колени и извинился.

«Простите, ваше величество. Я не хотел лгать, но императрица приказала, чтобы эти слова не сходили с моих губ, потому что она примет решение».

«Дело не в чём-то другом, а в здоровье императрицы. Если с императрицей что-то случится, пока я не знаю, сэр будет нести ответственность».

Седрик почти угрожал ему, пока не получил ответ.

«Она зачала».

Сказал врач, дрожа от страха.

Седрик сел на край кровати, где раньше сидела Лизия, а затем встал.

Ему казалось, что живот горит, он выпил две чашки воды, но это не прошло.

Дело не в том, что он не понимал ситуации. Беременность императрицы — это то, чему все будут рады. Ей просто нужно было быть осторожнее, чем обычно.

Ей не нужно было ничего никому раскрывать, пока состояние не станет стабильным. Тем более, если это был ребёнок, которого она не могла выносить.

Лучше, чтобы никто не знал. Артезия, должно быть, тоже так рассудила.

— И всё же ты должна была сказать мне. Мне нужно знать. О твоём теле и твоём ребёнке.

Седрик снова вернулся к Артезии.

— Оба — моя ответственность. Почему ты не сказала мне?

— Я не хотела скрывать. Я не хотела позволить этому случиться и взять на себя ответственность в одиночку, ничего не говоря.

Сказала Артезия спокойно.

— Я хотела проверить как можно больше возможностей, прежде чем принять решение. Это моё тело, так что я должна проверить сначала.

— Возможности? Что за возможности? Врачи попытаются выяснить, какой метод наименее вреден для твоего организма.

— Я не сказала, потому что знала, что ты так скажешь.

Седрик посмотрел на лицо Артезии и замолчал на мгновение. Затем сказал с болезненным выражением:

— Ты планируешь рожать?

— Если возможно.

— Это исключено!

Седрик наполовину выкрикнул.

Он тоже слышал историю от врача и пришёл к полуокончательному выводу.

Если она хочет прервать эту беременность, чем раньше, тем лучше. Пока ещё можно закончить, приняв менее токсичный препарат, не нанося слишком большого вреда организму.

Учитывая здоровье Артезии, врач несколько раз подчеркивал, что так лучше.

На самом деле, услышав эти слова от врача, Седрик должен был догадаться, что Артезия собирается рожать ребёнка.

Если бы она решила прервать сразу, она бы уже это сделала.

Но он даже не думал об этом, потому что это было невероятно.

— Ты собираешься оставить меня и Летицию?

— У меня нет намерения рисковать жизнью.

— Ты чуть не умерла однажды, когда рожала Летицию! Тогда врач сказал, что всё будет в порядке, так что на этот раз… Гораздо хуже!

Седрик сжал кулак.

— Теперь врач сказал, что ты умрёшь наверняка, так что значит, ты не рискуешь жизнью?

— Успокойся, лорд Седрик.

— Одного ребёнка достаточно. Нет, было всё равно, если бы их вообще не было. Я до сих пор жалею, что велел тебе тогда рожать.

— Мои проблемы со здоровьем вызваны не родами.

— Это потому, что этот проклятый бог дал тебе несовершенную силу. Какова бы ни была причина, ты уже недостаточно здорова, чтобы рожать ребёнка!

Артезия тихо слушала слова, которые он изливал, с улыбкой.

Затем она поняла, что теперь совсем не боится Седрика.

У неё не было страха перед физической болью, ни страха быть ненавидимой.

Поэтому она протянула руку. Седрик схватил её за руку.

— Тия.

Он опустил голову и упёрся лбом в её ладонь.

— Не будь безрассудной. Даже если ты не знаешь, сколько дней тебе осталось, ты обещала стараться оставаться со мной и Летицией как можно дольше.

— Я хочу родить.

— Тия.

— Потому что есть возможность. Я не отдаю остаток своей жизни ребёнку. Если госпожа Лизия будет рядом, я смогу остановиться в любой момент, в любой ситуации.

— Ты планируешь снова приставить нож к животу?

— Я могу восстановиться без последствий. Уже это делает меня гораздо безопаснее других беременных женщин.

— Не умереть — не значит быть в безопасности.

— Я считаю, что это приемлемый риск.

Артезия схватила руку Седрика, который снова попытался рассердиться, и встряхнула её. Седрик подавил гнев.

— Тия.

— Во время Тиши… Я ничего не знала о рождении ребёнка. На самом деле, если бы лорд Седрик не велел мне рожать, я бы без колебаний избавилась от ребёнка.

— … Я сожалею об этом.

— Не надо. Без Тиши я бы никогда не узнала, что я человек, способный полностью любить других.

Сказала Артезия мягко.

— На этот раз я решила. Ты велел мне.

— Это… Означало противоположное. Я не хотел, чтобы ты рожала ребёнка, причиняя вред своему телу и душе.

— Я просто хочу попробовать сделать всё, что могу. Или ты не хочешь второго?

— Это не так. Не в этом дело!

— Будет ли это ребёнок, похожий на меня, или ребёнок, похожий на лорда Седрика, на этот раз я смогу лелеять и растить их.

— Тия…

— Поверь, что я стала человеком, способным на это.

Седрик больше ничего не сказал. Потому что очень хорошо понимал, почему Артезия это сказала.

Он на мгновение опустил голову и посмотрел на руку, сжимающую его.

— Я жалею, что удержал тебя.

— Ты преуспел в ещё одном маловероятном деле.

— Это не повод для шуток.

Сказал Седрик срывающимся голосом.

— Третьего не будет.

— Правда?

— Тия, пожалуйста. Обещай, что откажешься от него сразу, как только возникнет опасность.

— Да. У меня нет намерения обменивать свою жизнь на это.

— Если с тобой что-то случится, многие будут возмущаться.

— Но я знаю, что в конце концов ты будешь любить их.

— Хватит верить в меня сейчас.

Седрик переместился на край кровати. И обнял Артезию.

— Я говорил тебе. Я больше не могу вынести твоей потери. Я действительно буду возмущаться.

— Это лорд Седрик научил меня, что чем больше людей любишь, тем лучше становится.

Сказала Артезия, зарывшись лицом в его шею. Мягкое, тёплое дыхание щекотало его кожу, и Седрик слегка поморщился.

— Тогда я должен винить себя в первую очередь.

— Если ты выносишь двух таких детей, как Тиша, ты можешь возненавидеть себя.

— Тия, я не шучу.

— Я знаю, что у тебя всегда всё получится.

Артезия улыбнулась и провела указательным и средним пальцами по его челюсти. И коснулась его плотно сжатых губ.

— Тия…

Седрик попытался ещё немного рассердиться, но в конце концов не смог.

Он опустил голову и прижался губами к губам Артезии. Желудок сжался, и внутри глаз было больно.

Смесь боли и радости подступила к горлу. Седрик вздохнул в смятении сердца.

Этот вздох исчез внутри губ Артезии. Выдох, который он сделал, вернулся и сладко застыл на губах Седрика.

В отличие от того, когда её слёзы исчезали в его рту, поцелуй не был солёным.

Он чувствовал только дыхание живого человека.