Контент удален!

— Почему Тия во дворце? Кто такой наследник Эфрона, чтобы забирать мою дочь? А ты! Ты просто смотрел на это?!

Мираила, пылающая гневом, с размаху отвесила Белу пощёчину.

Шлёп!

Голова Бела дёрнулась. Он быстро упал на колени и подобострастно заумолял:

— Простите, госпожа! Но что я мог поделать? Соперник — наследник Эфрона, кх…!

Ба-бах!

На этот раз острый каблук пнул его по плечу. Бел ничком рухнул на пол.

Лоуренс, бесстрастно наблюдавший за этим, спокойным голосом спросил:

— Что вы собираетесь делать?

— Что значит «что делать»? Поеду заберу.

— Покои наследника Эфрона находятся во дворце императрицы. Вы хотите пойти во дворец императрицы?

Голос Лоуренса был спокоен и равнодушен. Словно он говорил о чужих делах — это выражение подходило идеально, но Мираиле показалось, что он насмехается. Её раскрасневшееся от возбуждения лицо побледнело.

— Я… я иду не куда попало. Какое кому дело, если мать идёт за своей дочерью?

— Вот как?

Лоуренс ответил безучастно. Мираила нахмурилась. Она была не настолько безумна, чтобы взять с собой Лоуренса и показывать драгоценному сыну неподобающее зрелище.

— Ты ступай домой первым. Мама найдёт Тию и заберёт её.

— Хорошо.

— Бел, проводи Лоуренса до особняка.

Бел с беспокойством посмотрел на Мираилу, но Лоуренс, ничуть не обеспокоенный, вышел из комнаты отдыха впереди. Один слуга пошёл впереди, чтобы проводить его до кареты, а Бел, оглядываясь, поспешил за Лоуренсом.

Оставшись одна, Мираила поправила шляпку. Привела себя в порядок и приказала оставшемуся слуге:

— Принеси зеркало! Большое!

По какой бы причине она ни шла во дворец императрицы, нельзя было показываться в растрёпанном виде. Мираила злобно крикнула.

***

Переполох у главных ворот дворца императрицы случился уже давно после захода солнца. Ужин закончился, вечеринок не было, дворец уже утих.

Карету Мираилы остановили перед воротами. Стражи узнали карету влиятельной маркизы Розан и оробели, но пропустить её не могли.

— Ворота дворца императрицы уже закрыты. Если хотите подать прошение об аудиенции, приходите завтра.

— Я не к императрице. Свяжитесь с наследником Эфрона.

Слуга, сопровождавший Мираилу, обливаясь холодным потом, произнёс это. И стражам, и слуге было неловко; обменявшись растерянными взглядами, они не знали, что делать.

Ссора прислуги ничего не решала. Мираила открыла дверцу кареты и посмотрела на стражей.

При лунном свете явилась её прекрасная фигура. Стражи на мгновение потеряли дар речи, глядя на неё, но в следующий миг вздрогнули от резкого окрика.

— Кто сказал, что я пришла к императрице? Я пришла за своей дочерью.

— Прошу прощения, маркиза Розан.

Не дав стражнику договорить, Мираила вышла из кареты и быстрыми шагами направилась к воротам. Белый лунный свет сверкал в её густых ресницах. В её красивых глазах горело пламя, когда она уставилась на стражника.

— Прочь с дороги. Я заберу дочь и вернусь.

— Должно быть, недоразумение…

— Какое недоразумение?! Прочь сейчас же! Как ты смеешь меня останавливать?

Мираила собственноручно оттолкнула стражника и направилась к воротам. Стражи не смели прикасаться к её телу и сгрудились, преграждая ей путь.

Мираила топнула ногой. Это было неожиданно, но гнев распирал её — терпеть было невозможно.

Чтобы прорваться силой, нужна власть императора. Но просить императора о помощи из-за Артезии нельзя. С другой стороны, оставить дочь нельзя. В тупике гнев в Мираиле вскипел с новой силой.

Тот факт, что её останавливали простые стражники, только подливал масла в огонь.

— Вы что, действуете по приказу императрицы?!

— Даже если бы это был не дворец, сейчас неподобающее время для визитов к посторонним. Какое у вас дело, маркиза Розан?

В этот момент из-за спин стражей раздался звучный голос. Это была виконтесса Пешер, главная фрейлина.

Когда появился ответственный, стражи наконец вздохнули с облегчением и расступились.

Вскоре главные ворота открылись, и виконтесса Пешер в сопровождении нескольких десятков слуг с фонарями показалась с элегантным видом. На ней был домашний халат поверх удобного платья, но ни единый волосок не выбивался — видно, она не отдыхала.

Мираила глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не могла ударить виконтессу Пешер, нужно было держать себя в руках.

— Я не собираюсь беспокоить императрицу. Слуги говорят, наследник Эфрона забрал мою дочь. Верните мне ребёнка — и я уйду.

Мираила мельком взглянула на слугу, который передал ей известие. Взгляд виконтессы Пешер также естественно обратился к нему. Слуга виновато опустил голову.

Виконтесса Пешер мягко улыбнулась.

— Я узнаю и свяжусь с вами.

— Что?!

— Если, как вы говорите, юная леди прибыла во дворец императрицы по приглашению наследника Эфрона, не о чем беспокоиться. Сейчас уже время отходить ко сну. Я узнаю и свяжусь с вами завтра утром.

— Нет! Моей дочери всего восемь лет! Восьмилетнего ребёнка украли у матери, а вы несёте чушь!

Мираила снова закричала, но виконтесса Пешер, сохраняя непроницаемую улыбку, повторила то же самое:

— Я свяжусь с вами завтра утром.

Из окна гостиной Седрика было видно, как слуги во главе с виконтессой Пешер выстроились в ряд с фонарями. Он смотрел на эту картину, потом вдруг повернулся в сторону спальни.

После угощения Артезия сразу же заснула. Сытость и ощущение безопасности сделали своё дело. Должно быть, она очень нервничала с тех пор, как тайком забралась в карету по пути во дворец.

В любом случае, он решил дать ей спокойно проспать до утра. Если она узнает, что наступила ночь, то испугается и растеряется.

Седрик велел перенести спящую Артезию в свою спальню. В этих покоях не было отдельной гостевой комнаты, а гостевые комнаты дворца императрицы находились далеко. Оставлять её так далеко было тревожно.

«Как же мило она старалась не заснуть».

Подумав так, он невольно улыбнулся, но вдруг почувствовал на себе взгляд и поднял голову.

Императрица Екатерина стояла с кружкой тёплого молока вместо чая и смотрела на него с любопытством.

— Что случилось, Ваше Императорское Величество?

— Тебе так приглянулся этот ребёнок?

Спросила императрица. Седрик неловко почесал щёку.

— Спасибо, что приняли мою просьбу. Я сделаю так, чтобы больше не доставлять хлопот.

— Нет, я не о том. Не нужно считать это одолжением, просить можно сколько угодно.

Сказала императрица.

— К тому же, всего лишь не пускать какую-то Мираилу одну ночь — невелика сложность. Но мне любопытно: что ты намерен делать с этой девочкой?

— Я собираюсь оставить её у себя.

— Если ты это делаешь из необдуманной жалости — это неверное решение, Седрик.

Императрица сказала строго.

Она через слуг слышала, что с дочерью маркизы Розан жестоко обращаются даже слуги. И что у неё на теле синяки.

Благородный Седрик стал свидетелем такого — естественно, он мог проникнуться.

Но разве можно из жалости брать на себя чужую жизнь? Седрику всего тринадцать лет, а девочка — дочь Мираилы и наследница дома маркиза.