Граф Юн был потрясён, как будто натолкнулся на стену.

– Я слышал, что проблема решена, не так ли? – недовольно спросил он.

– Шурин, многие видели эту императорскую тарелку, и многие слышали причину её появления. До сих пор вы не объяснили мне, почему эта тарелка появилась в моём поместье. Это был подарок на помолвку, как говорят в твоём поместье, но его нет в списке подарков на помолвку. Кроме того, на тарелке есть трещина, которая появилась давным-давно.

Цинь Хуайюн говорил медленно, его взгляд был глубоким и проницательным, от него так и веяло холодом.

Даже если это было недоразумение, тарелка с трещиной уже была преступлением. Поскольку обо всех императорских предметах были записи, их владельцы были известны.

Так как это также связано с поместьем герцога Син, граф Юн не осмеливался повышать ставки в такой крупной игре и не мог позволить себе блефовать.

– Тогда что нам теперь делать? – Говоря об этой проблеме, граф Юн чувствовал себя неуверенно, ему пришлось смягчить тон и больше не упоминать о расторжении помолвки!

– Мадам Ди должна сама ответить за свои интриги и быть в наказание запертой. Что касается императорской тарелки, то «виновна» тоже одна мадам Ди, – медленно произнёс Цинь Хуайюн. Он уже принял решение по этому вопросу, когда мадам Ди заперли. Только если мадам Ди возьмёт за всё вину на себя, ущерб можно будет свести к минимуму.

Внезапно он вспомнил, что однажды сказала ему Цинь Ваньжу. Теперь, должно быть, самое время попросить титул для Шуй Жолань. Слухи были не хороши для мадам Ди, но хороши для Шуй Жолань. Кроме того, теперь Шуй Жолань управляла их поместьем. Однажды он пообещал Цинь Ваньжу, что в нужный момент попросит титул для Шуй Жолань.

Сейчас была лучшая возможность, и это также могло показать, что, кроме мадам Ди, все остальные хозяйки в поместье генерала Нинъюаня были праведными женщинами!

– Нет, если так, то моя сестра будет погублена! – Несмотря на то, что Цинь Хуайюн угрожал ему, в этот момент граф Юн не мог сдержать гневный рёв.

– Мадам Ди всего лишь под замком, какой смысл её губить? Мы можем продолжить разговор о ней после того, как разберёмся с проблемой. Твоя сестра ещё получит шанс выбраться! – непринуждённо сказал Цинь Хуайюн.

– Сколько времени займёт устранение последствий? – недовольно спросил граф Юн.

– Естественно, об этом будем думать после того, как все слухи улягутся. И чем раньше они забудутся, тем лучше! – Цинь Хуайюн приподнял уголок рта.

Конечно, он не стал бы откровенничать с Ди Жуфэном, потому что на самом деле не хотел выпускать мадам Ди. Более того, он хотел передать статус мадам Ди Шуй Жолань. По сравнению с Шуй Жолань, которая была беременна, но всё равно управляла поместьем, мадам Ди была не из тех, кто ему нравился, потому что она создавала проблемы, которые едва не погубили всю семью Цинь.

Хотя ради Цинь Юйжу он не стал бы причинять вред мадам Ди, он не собирался так просто заканчивать это дело.

– Когда прекратятся слухи? Об этом случае знает весь город, и слухи никуда не денутся, а возможно, и тебя коснутся! Тебя это совсем не волнует? – Граф Юн выглядел угрюмым. Он беспокоился, очень беспокоился, но не о Цинь Хуайюне, а о себе.

В конце концов, мадам Ди родилась и получила воспитание в поместье графа Юн. Её порочность ляжет пятном на репутацию женщин из её родительской семьи.

– Мы вдвоём можем незаметно подавить эти слухи. Благодаря нашим совместным усилиям мы быстрее добьёмся нужного результата! – Цинь Хуайюн знал, о чём запереживал граф Юн, но не стал говорить об этом и успокоил его таким образом. Затем он непринуждённо добавил: – Есть ли у нас другой выбор?

Эти слова заставили графа Юн замолчать. В сложившейся ситуации они могли лишь замять слухи, а все остальные меры были ошибочными и даже вредными.

– Хорошо, но не забывай, что она моя сестра. Если она будет в критическом состоянии, моя мать сделает всё, что угодно. – Граф Юн встал, стиснул зубы и в притворном гневе пригрозил Цинь Хуайюну, дав понять, что если Цинь Хуайюн причинит вред мадам Ди, он будет сражаться с ним до конца.

– Не волнуйся за свою сестру, Юйжу всё равно нужно выйти замуж за твоего наследника! – Цинь Хуайюн встал, чтобы проводить его.

В какой-то степени это напоминание успокоило графа Юн, который с угрюмым видом холодно фыркнул, а затем развернулся и молча ушёл. Сегодня ни одна из его целей, ради которых он посетил поместье генерала Нинъюаня, не была достигнута. Думая об этом, он чувствовал себя подавленным.

Цинь Хуайюн стоял во дворе кабинета, не провожая его до ворот из поместья, и только смотрел ему спину с непонятным выражением в глазах…

***

Дальнейшие события стали ещё более запутанными. Во-первых, императорские цензоры обвинили Цинь Хуайюна в плохом воспитании супруги, заявив, что такая супруга не заслуживает титула почётной дамы. Министерство наказаний получило показания кучера, но было трудно привлечь мадам Ди к суду, поэтому дело также было передано на рассмотрение императору.

Какой бы порочной ни была мадам Ди, она была почётной дамой империи, поэтому её нельзя было судить простому судье.

Скандал разгорелся с новой силой, когда дело дошло до того, что мадам Ди имела титул почётной дамы. Сразу же люди в столице начали шептаться, что порочная женщина не имеет права на титул.

В самый пик народного возмущения Цинь Хуайюн преклонил колени у ворот дворца, прося прощения за то, что не воспитал свою супругу, как того требуют заветы предков. Он также признал, что мадам Ди оказалась порочной женщиной, и её титул почётной дамы должен быть упразднён, а равная жена Шуй, которая защищала и воспитывала его вторую дочь, была тихой, достойной женщиной, и титул следует передать ей.

Поэтому он стал на колени, умоляя императора передать титул мадам Ди своей второй жене.

Никто никогда не видел и не слышал ничего подобного.

Цинь Хуайюн преклонил колени у ворот дворца, но император во дворце очень долго не передавал ему никаких посланий.

Генерал с утра продолжал стоять на коленях перед воротами дворца.

Скандал к его семье горячо обсуждался в народе и шокировал весь двор. Некоторые чиновника двора считали, что даже если титул мадам Ди как почётной дамы будет упразднён, он не должен быть передан наложнице Шуй, которая была всего лишь второй женой. Как она могла занимать более высокое положение, чем законная жена?

Но некоторые считали, что это разумно. Хозяйка поместья генерала Нинъюаня должна носить титул, иначе она не могла бы управлять поместьем на законных основаниях. Поскольку законная жена не подходила на эту роль, было естественно, что титул должен был достаться второй жене.

Равная жена тоже была женой!

Цинь Хуайюн продолжал стоять на коленях у ворот дворца.

Прошло два часа с тех пор, как он преклонил колени. До сих пор никто не вышел, чтобы пригласить его во дворец. Он опустил голову и продолжал почтительно стоять на коленях.

– Кто это? Почему он здесь на коленях? Что-то случилось? – Внезапно в тишине раздался тихий голос, а затем послышался размеренный скрип колёс.

Цинь Хуайюн поднял голову и взволнованно посмотрел на красивого молодого юношу в инвалидном кресле.

Чу Лючэнь сидел в лучах солнечного света и выглядел элегантно. Можно было подумать, что он был изящным бессмертным, но инвалидная коляска, казалось, возвращала его из мира небожителей в мир простых смертных.

Юный евнух, которого спросили, опустил голову и почтительно ответил:

– Господин, это генерал армии Нинъюань, и он пришёл просить для своей второй жены титул почётной дамы!

– Попросить для своей второй жены титул почётной дамы? Генерал – любящий и праведный муж! Если он делает это ради человека, который ему искренне дорог, он заслуживает одобрения этого принца! – Чу Лючэнь посмотрел на Цинь Хуайюна и слегка похвалил его.

– Ваше Императорское Высочество! – Цинь Хуайюн успокоился и почтительно поклонился Чу Лючэню, склонившись головой до земли в знак уважения.

– Это лишнее! – Чу Лючэнь небрежно махнул рукой. – У моего дяди-императора нет времени повидаться с тобой?

Цинь Хуайюн опустил голову и смиренно сказал:

– Его Величество занят! Вопрос этого подданного – это тривиальный семейный вопрос!

– Неужели семья – это тривиальный вопрос? Разговор всего лишь о женщине, верно? – После того как Чу Лючэнь закончил говорить, уголки его губ слегка приподнялись, и он сказал с нежной улыбкой: – Мой дядя-император действительно занимается государственными делами!

Сяо Сюаньцзы развернул инвалидное кресло и повёз Чу Лючэня дальше, словно это была случайная встреча на прогулке.

Но бдительные стражи сразу же доложили об этой встрече императору. Вскоре вышел евнух и передал приказ пропустить Цинь Хуайюна во дворец.

Цинь Ваньжу догадалась, что Цинь Хуайюн опустился на колени у ворот дворца. По обычаю, он должен был давно вернуться домой, но старая мадам Цинь и Шуй Жолань не увидели его и забеспокоились, послав, как и Цинь Ваньжу, своих слуг следить за воротами Чуйхуа, ведущими на задний двор поместья.

Но они напрасно прождали до полудня. Поскольку Цинь Хуайюн не вернулся, у всех хозяек поместья не было настроения обедать, и они чувствовали себя довольно тревожно.

Обеспокоенная Шуй Жолань отправилась к старой мадам Цинь. Узнав об этом, Цинь Ваньжу также пошла в бабушкин двор Синнин, чтобы поговорить с ними и немного отвлечь от тревожных мыслей.

Но даже забавные истории лишь заставили старую мадам неохотно улыбнуться, а Шуй Жолань так и осталась в подавленном настроении. Наконец в дом вбежала старая служанка и сообщила о возвращении генерала. Сразу же в комнате стало оживлённо и радостно.

Когда Цинь Хуайюн вошёл, старая мадам встала и взволнованно посмотрела на него. Увидев, что, если не считать его побледневшего лица, с ним всё в порядке, она вздохнула с облегчением и снова села.

Шуй Жолань поспешно послала служанку подать чай, который любил Цинь Хуайюн. Несмотря на свой большой живот, она хотела подойти и поклониться Цинь Хуайюну, но он остановил её жестом, подвёл к креслу сбоку, усадил и поклонился старой мадам.

– Садись скорее, Юн'эр! Всё в порядке? – Старая мадам позволила Цинь Хуайюну сесть и с тревогой спросила. Она очень волновалась, потому что в поместье были только женщины, и Цинь Хуайюн был их единственной опорой. Если бы с ним случилось что-то плохое, всему поместью Цинь пришёл бы конец.

Цинь Хуайюн сел в кресло, взял чашку, которую подала ему служанка, и сделал глоток чая. Через некоторое время он улыбнулся и сказал взволнованной старушке:

– Матушка, я в порядке!

– Почему ты такой смелый? Я же говорила тебе, что это дело не к спеху. Если бы с тобой что-то случилось, что бы делали я, Жолань и Чжо-Чжо? – Выражение лица старой мадам вернулось в норму, и она стала отчитывать сына.

– Матушка, нашему поместью генерала Нинъюаня тоже нужна хозяйка, которая могла бы с честью представлять нашу семью на приёмах и банкетах! – с довольным видом сказал Цинь Хуайюн. Он больше не мог полагаться на мадам Ди, и если бы он не попросил титул для Шуй Жолань, у неё, вероятно, не было бы шансов упрочить своё положение в течение длительного времени.

В конце концов, получение титула полностью зависело от приказов, которые Цинь Хуайюн получал от императорского двора. Без приказов у него не было бы возможности что-то изменить, а титул для Шуй Жолань был бы недосягаем. Когда женщины из поместья генерала Нинъюаня посещали приёмы и банкеты, другие семьи насмехались над ними, и это даже повлияло бы на брак Цинь Ваньжу.

Неважно, лишили ли мадам Ди титула почётной дамы или нет, но важно то, что Шуй Жолань должна получить его!

Во многих семьях родители уже подыскивали пару для своих одиннадцатилетних девочек!

Старая мадам Цинь, понимая это, глубоко вздохнула, но беспомощно покачала головой.

– Итак, каков результат?

– Министерство обрядов рассмотрит для нас ещё один титул почётной дамы! – улыбнулся Цинь Хуайюн. По его мнению, поскольку император согласился, другие ведомства не станут препятствовать. Рано или поздно всё получится!

Что касается титула мадам Ди как почётной дамы, император хотел оставить всё как есть. В любом случае, она была законной женой, а также сестрой графа Юн. Кроме того, похоже, кто-то влиятельный похлопотал за неё. Император собирался поговорить об этом деле после того, как выяснятся детали, но не стал. И разговоров о предъявлении обвинения кучеру больше не было.

Цинь Хуайюн понял, что это значит, и больше не упоминал о делах мадам Ди.

Услышав его слова, старая мадам Цинь почувствовала облегчение, но, подумав немного, снова засомневалась.

– Поместье графа Юн не согласится. Если они попытаются поднять скандал, что будет с браком Юйжу?

– Дело очень серьёзное, но во всём виновата мадам Ди. Поместье графа Юн тоже знает, что, когда проблема становится настолько ужасной, у нас просто нет выхода. Ради блага Юйжу мы должны это сделать. На свадьбе Юйжу должна быть мать, которая является достойной женщиной и праведной женой! – спокойно сказал Цинь Хуайюн.

Цинь Ваньжу тихо сидела в стороне и не смотрела на генерала, но взгляд её глаз незаметно дрогнул, оставив после себя рябь.

– Матушка, я только что встретил герцогиню-супругу Син по пути домой, и она сказала, что хочет вас видеть! – Цинь Хуайюн внезапно сменил тему разговора.