С тех пор как Вэнь Сичи встретил Цинь Ваньжу, она всегда была очень вежлива с ним, и между ними, казалось, возникло необъяснимое молчаливое понимание. Даже когда Вэнь Сичи позже обвинил её, она лишь демонстративно отдалилась от него, но это не было отчуждённым и холодным отношением, которое намеренно отдаляет человека от других.

Однако сейчас она смотрела на него таким ледяным взглядом, что он почувствовал себя очень неуютно. Он тихо кашлянул и спросил:

– Стоит ли?

– Вмешиваться или не вмешиваться, каждый выбирает сам. Я просто не могу стоять в стороне, когда вижу, что кто-то замышляет зло против Хао’эра! – сурово сказала Цинь Ваньжу.

В этот момент она не была похожа на доверчивую девочку-подростка. Она была больше похожа на мудрую старуху, которая прошла через жизненные испытания и упорно хранила твёрдость в своём сердце.

Какой бы ни была цена, которую ей пришлось бы заплатить, она бы не колебалась, и у него даже появилось мрачное предчувствие, что эта девочка отрезала себе все пути к отступлению!

Вэнь Сичи молчал. Он всегда был красноречив, но теперь обнаружил, что ему нечего сказать! Он мог только смотреть, как странная девочка уходит всё дальше со своей горничной и постепенно исчезает из виду!

Ему было почему-то сильно не по себе, как будто с ним раньше произошло чудо, но теперь оно медленно таяло в его ладонях, а затем испарилось в воздухе…

Его красивые брови плотно сдвинулись! Он знал эту девочку раньше? У него было стойкое чувство, что так и есть…

***

– Где она?

В роскошной дворцовой комнате красивый юноша сидел на диване, небрежно одетый в простую белую рубашку. В комнате было тепло, как летом, и немного душно. Не все пряжки на его рубашке были застегнуты, обнажая его тонкую ключицу, а его длинные волосы небрежно струились по плечам.

Он был так красив, что казался сошедшим с картины бессмертным.

Но он говорил таким тоном, словно был глубоко несчастен.

Сяо Сюаньцзы поставил вазу с цветами на чайный столик и поклонился с улыбкой.

– Мне доложили, что герцогиня Син сегодня представит обществу приёмную дочь, которая раньше жила в особняке Цинь, поэтому все дамы из особняка Цинь сейчас на банкете в особняке герцога Син!

– Ради какой-то приёмной дочери поднимать столько суеты. – Чу Лючэнь слегка изогнул уголки своих губ в насмешливой ухмылке. – Она даже не та дочь, которую страстно хотела заполучить семья герцога!

– Это… Может быть, им нужно дань новый повод для пересудов, чтобы отвлечь внимание от скандала во дворце во время банкета цветов! – многозначительно произнёс Сяо Сюаньцзы.

– Герцог Син действительно думает, что никто этого не понимает! Относится к другим как к дуракам! – Голос Чу Лючэня звучал немного зловеще из-за мягкости его тона. Такое проявление эмоций было совершенно не похоже на его обычную элегантную манеру держаться.

– За исключением вашего высочества… возможно, никто действительно этого не понимает! – осторожно заметил Сяо Сюаньцзы.

Чу Лючэнь откинулся назад и неторопливо сказал:

– Пусть он ломает голову, как поднять побольше шума, чтобы заглушить скандал. Это лучше, чем таится в тени и не сводить с меня глаз.

– Ваше высочество, теперь им точно не до вас. Как ни странно, эти люди один за другим попадают в неприятности! – рассмеялся Сяо Сюаньцзы.

Чу Лючэнь тихо усмехнулся с довольным видом.

– Разве так не лучше? – рассеянно произнёс он. – Теперь ему приходится всячески изворачиваться, чтобы скрыть промахи своей жены. Он не может вечно таиться за нашими спинами, как будто только мы одни мутим воду.

Некоторые держатся в тени, некоторые затаились, и есть много дворян, которые хотят получать прибыль, ловя рыбку в мутной воде. И тех, и других, и третьих нужно медленно вытаскивать на свет божий.

Чу Лючэнь не спешил с этим, ему некуда торопиться.…

– Ваше высочество, вы правы. Вам уже причинили такую боль, и вы не можете снова страдать понапрасну! – с улыбкой сказал Сяо Сюаньцзы, трезво оценивая сложившуюся ситуацию.

Другие не знали, как были ранены принцы. Однако тот, кто выглядел больным и слабым, но у кого в руках действительно были все ниточки этого дела, с самого начала знал об этом.

Нет, неправильно говорить, что его мастер «с самого начала знал». Точнее было бы сказать, что ему «с самого начала пришлось вмешаться».

Евнух подумал, что тем, кто покушался на вторую барышню Цинь очень не повезло, что при этом пострадал мстительный принц Чэнь...

Такая неприятность случилась с ним прямо у ворот дворца...

Как бы принц Чжоу не оправдывался, он не мог избежать подозрений.

Хотя принц Юэ не был напрямую причастен к этому происшествию, он извлекал из сложившейся ситуации наибольшую выгоду.

Что касается младшего, принца Синя, то он и раньше редко вёл себя подобающим образом. Играя с кошками и собаками, он выглядел как ребёнок, который не повзрослел, но был ли в царской семье хоть один простодушный ребёнок?

И вдовствующая императрица, и император были разгневаны, но эти принцы не могли предъявить никаких доказательств своей невиновности.

Они лихорадочно искали выход из ситуации и не придумали ничего лучше, чем вариант, когда они сами пострадали от покушений, так что даже если они были причастны к заговору против принца Чэня, это снимало с них большую часть подозрений. Так подумали все, и в итоге почти сразу произошли «покушения» на принцев, которые были спланированы и разыграны самими же принцами, а его мастер просто воспользовался этой ситуацией.

Это дело никому не закончить вот так просто.

Естественно, что, если что-то случится с несколькими принцами, всплывет человек, который, скорее всего, выиграет, закулисный кукловод, о котором раньше никто не подозревал.

– Я пострадал из-за этой девчонки и до сих пор не могу встать с постели. Как она смеет праздновать и веселиться с остальными? Почему до сих пор не пришла проведать меня?!

Чу Лючэнь внезапно немного рассердился, и на его помрачневшем лице появилось несчастное выражение.

Сяо Сюаньцзы спрятал улыбку и участливо пояснил:

– Ваше высочество, вы находитесь во дворце, и вы, пусть и подросток, но мужчина. Даже если младшая барышня Цинь хочет вас проведать, чтобы выразить вам благодарность, ей неудобно приходить к вам, и она, к тому же, не имеет права входить во дворец по своему желанию.

– Для этого ей нужен соответствующий статус, верно? – ухмыльнулся Чу Лючэнь, слегка скривив уголок рта, словно о чём-то задумавшись.

– Лучше всего её официально получить достаточный статус. Статус второй юной леди особняка Цинь всё ещё слишком низок. – Сяо Сюаньцзы украдкой взглянул на своего хозяина и тихо напомнил: – Вы же не забыли, чего от вас добивается вдовствующая императрица…

Хотя вдовствующая императрица считала, что вторая леди Цинь хороша собой, она, естественно, смотрела свысока на низкое происхождение Цинь Ваньжу. Сяо Сюаньцзы думал, что даже если вдовствующая императрица согласится отдать младшую барышню Цинь его мастеру, девушка неизбежно станет лишь наложницей. Вдовствующая императрица наверняка уже присмотрела ему в жёны достойную дочь из знатной семьи.

Теперь, когда они заговорили о вдовствующей императрице, Чу Лючэнь сделал паузу и с тоской посмотрел в окно.

– Почему бабушка-императрица до сих пор не пришла? – По его тону было понятно, что он обижен и расстроен. Вдовствующая императрица каждый день появлялась в это время, но сегодня она немного опаздывала.

Сейчас принц Чэнь всё ещё находился в императорском дворце. Это был тот внутренний дворец, где он жил, пока его не переселили из императорского дворца в Южный дворец.

Пусть у него теперь был собственный дворец, этот внутренний дворец по-прежнему оставался в его распоряжении. Ему было удобно жить здесь, а императорским врачам – приходить и лечить его каждый день.

Вдовствующей императрице тоже было удобно приходить и видеться с ним каждый день

– Мой дорогой внук соскучился по мне? – раздался радостный голос из-за двери. Занавес поднялся, и в комнату вошла вдовствующая императрица с доверенной няней, а все остальные её слуги остались ждать снаружи.

Сяо Сюаньцзы поспешно почтительно поклонился вдовствующей императрице, а затем тихо отошёл в сторону с покорным видом. Когда его мастер заговорил о вдовствующей императрице, Сяо Сюаньцзы уже заметил её приближение.

Даже он сам это заметил, как же его мастер мог не знать об этом заранее?

– Бабушка-императрица! – Чу Лючэнь улыбнулся с нежностью и восторгом в глазах, отчего сердце вдовствующей императрицы едва не растаяло.

Она подошла, чтобы сесть на диван рядом с ним, и, увидев на столе чашу с лекарством, слегка нахмурилась.

– Почему ты до сих пор не выпил лекарство?

– Бабушка-императрица, твоему внуку некуда спешить! – с улыбкой ответил Чу Лючэнь. Из-за бледного лица он выглядел болезненным и ещё более возвышенным.

Вдовствующая императрица протянула руку и коснулась чаши. Лекарство уже некоторое время стояло и немного остыло.

На её лице проступило сердитое выражение, и она строго сказала:

– Ты не спешишь, но я не могу ждать, когда так сильно беспокоюсь о тебе, так что выпей его поскорее!

– Хорошо, бабушка-императрица, я сейчас же всё выпью! – Чу Лючэнь послушно взял чашу с лекарством и выпил горькое лекарство в несколько глотков.

Бедный мальчик даже не поморщился. Вдовствующая императрица незаметно вздохнула и потянулась к банке с засахаренными сладостями, собираясь достать для него один фрукт.

Чу Лючэнь нахмурил свои красивые брови и поспешно покачал головой.

– Бабушка-императрица, я же не девочка. Мне не нужны сладости!

Он поставил чашу на стол, взял со стола белый носовой платок, аккуратно вытер коричневое пятно от лекарства в уголке рта, а затем изящно положил платок на стол.

Глядя на этого прекрасного, как небожитель, внука, которому приходилось с самого рождения страдать, вдовствующая императрица едва не расплакалась от жалости и бессилия. Бедный мальчик всегда держался стойко, даже в болезни сохраняя элегантность и достоинство настоящего мужчины.

– Бабушка-императрица, говорят, что герцогиня Син взяла себе приёмную дочь? – Чу Лючэнь сменил тему, нарушив неловкое молчание.

– Чэнь'эр, откуда ты это знаешь? – удивлённо спросила вдовствующая императрица и потихоньку убрала руку, не став заставлять Чу Лючэня есть засахаренные фрукты.

– Бабушка-императрица, я лишь кое-что слышал краем уха! – неопределённо сказал Чу Лючэнь.

Вдовствующая императрица легонько толкнула его пальцем в лоб и с улыбкой спросила:

– Ты снова справлялся о семье той девочки? Сколько ей лет?

– Бабушка-императрица, мне так плохо и так скучно. Я её спас, а она… Почему она не приходит меня поблагодарить? – угрюмо пожаловался Чу Лючэнь.

– Это неуместно, и ты действительно думаешь, что спас её? Очевидно же, что это из-за тебя она оказалась в опасности! – рассмеялась вдовствующая императрица.

И вдовствующая императрица, и император расследовали это покушение, и независимо от того, как они смотрели на дело, у них не возникло сомнений, что заговор был направлен против Чу Лючэня.

Цинь Ваньжу была маленькой девочкой, которая только что прибыла в столицу. Что за вражда у неё могла возникнуть с кем-то, что кто-то захотел отомстить ей с помощью такого изощрённого плана? Это не похоже на обычный метод борьбы в гареме, ясно, что у злоумышленника есть огромный опыт в интригах и тайных заговорах, иначе как бы у него получилось втянуть в это дело сыновей императора?

Вдовствующая императрица и император сошлись во мнении, что Цинь Ваньжу стала невинной жертвой обстоятельств, которую выбрали наживкой. Так что Чу Лючэнь действительно был косвенным виновником её беды. Если бы он не жил в особняке Цинь, когда был в Цзянчжоу, скорее всего, эта девочка из особняка Цинь не пострадала бы из-за него.

К слову, у вдовствующей императрицы сложилось хорошее впечатление о Цинь Ваньжу.

Просто её статус был уж слишком низким!

Цинь Хуайюн только что прибыл в столицу и пока не добился особых успехов, так что ему было нелегко дать повышение, даже если бы император этого хотел!

– Бабушка-императрица, я ведь спас её. Разве спасённая не должна прийти ко мне в гости? Это же неблагодарно с её стороны, верно? – недовольно проворчал Чу Лючэнь.

– Хорошо, хорошо, императорская бабушка вызовет её через несколько дней и разрешит ей войти во дворец, чтобы поблагодарить тебя! – беспомощно согласилась вдовствующая императрица.

– Спасибо, бабушка-императрица! – Чу Лючэнь поблагодарил её с нежной улыбкой. Его прекрасное лицо, озарённое этой искренней улыбкой, выглядело завораживающе, заставляя людей впадать в благоговейный ступор.

– А теперь хорошенько отдохни и не забивай голову лишними мыслями. Эта девочка ещё настолько юна, что бесполезно о ней так много думать! – Вдовствующая императрица рассмеялась и ласково погладила его по голове.

– Бабушка-императрица, я и не думал об этом. Просто она очень интересная, и мне никогда не бывает с ней скучно. Может, она выросла такой забавной потому, что её родила не жена генерала армии Нинъюань, и её не слишком строго воспитывали, – тихо сказал Чу Лючэнь.

– Дочь наложницы? – На лице вдовствующей императрицы промелькнула презрительная гримаска.

Вдовствующая императрица изначально считала, что статус девочки очень уж невысок для жены принца. Если же Цинь Ваньжу была дочерью наложницы, то могла надеется подняться выше, только став наложницей в семье с более высоким статусом, чем у её отца. Это всё упрощало – статус наложницы принца был бы для девчонки просто даром небес.

– Бабушка-императрица, это очень необычная девочка. Ходили слухи, что она не дочь генерала армии Нинъюань. Я не знаю, правда ли это. Когда я был в Цзянчжоу, я слышал, как люди сплетничали об этом. Говорили, что она была дочерью боевого товарища генерала армии Нинъюань. Подавляя мятеж вместе с генералом, её отец погиб на поле боя. – Чу Лючэнь беспомощно моргнул, уставившись на вдовствующую императрицу растерянным взглядом прекрасных глаз.

– Сирота из семьи солдата? – Вдовствующая императрица тоже была немного тронута.

– Кажется, так, но я не уверен. Когда я был в Цзянчжоу, я немного расспросил об этом из любопытства. Поскольку это меня это никак не касалось, я не пытался выяснить больше! – небрежно сказал Чу Лючэнь.

– Ты… Почему ты так несерьёзно относишься к родословной? Если она действительно сирота какого-то солдата, то она ничем не лучше служанки-простолюдинки из особняка генерала армии Нинъюань!

Вдовствующая императрица некоторое время гладила Чу Лючэня по плечу и беспомощно вздохнула, думая: «У этого ребёнка просто слишком доброе сердце… – Но когда она посмотрела на него, её вдруг снова охватила грусть. – Этот ребёнок тратит все свои силы на борьбу с болезнью, так когда же ему думать о романах с девушками?»

Хотя сейчас он неплохо относится ко второй леди из особняка Цинь, вдовствующая императрица пришла к выводу, что он просто воспринимал её как товарища по играм. Между ними не могло быть никаких чувств, потому что девочка была слишком мала для таких мыслей, а он был слишком болен, чтобы желать женщину.

Когда она пришла к такому выводу, её изначально непримиримое отношение к идее их брака сразу изменилось!

Она всегда считала, что, хотя эта вторая дочь особняка Цинь и выглядела наивной девочкой, она неплохо научилась плести интриги. Она сумела заставить её больного внука постоянно думать о ней, а это означало, что она та ещё лисица. Такую коварную особу опасно впускать в гарем её обожаемого внука!

Это также было главной причиной, по которой вдовствующая императрица, прекрасно зная, что Чу Лючэнь хотел видеть Цинь Ваньжу, до сих пор медлила и не вызывала её во дворец!