Этот носовой платок был искусно расшит красивым букетом орхидей, на котором были изображены две летящие вместе бабочки.

Цветовая гамма была хорошей, и композиция также была красивой по дизайну.

– Очень красиво! – Взгляд Цинь Ваньжу был прикован к платку, словно она не замечала, что Цинь Юйжу осторожно убрала запястье с синяками, а затем прикрыла его манжетой.

– Ты всё ещё используешь эти платочки, вторая сестра? – рассмеялась Цинь Юйжу. – Ты вышила один из тех, которые я подарила тебе в прошлый раз.

– Я использую их! – сухо сказала Цинь Ваньжу.

Хотя её тон был немного прохладным, на лице появилась улыбка, означавшая, что она действительно считает это хорошим решением.

– Это тот платочек, который ты используешь сейчас, сестра?

Цинь Юйжу спросила с улыбкой и нежным отношением. Сказав это, она потянулась, чтобы взять Цинь Ваньжу за руку. Она убедилась, что носовой платок действительно сделан из того же материала, что и у неё, поэтому на её лице появилась более широкая улыбка.

– Вторая сестра, пожалуйста, покажи мне, что здесь вышито.

– Ничего особенного. Он просто расшит пучком бамбука! – Раз она так настаивает, Цинь Ваньжу больше не могла прятаться и развернула платок в своей руке.

Это была действительно очень простая композиция из зелёного бамбука, которая выглядела очень свежо и элегантно.

– Это ты вышила, вторая сестра? Твоя вышивка выглядит очень красиво! – Цинь Юйжу сделала ей большой комплимент и, похоже, действительно считала, что вышивка Цинь Ваньжу превосходна.

На самом деле Цинь Ваньжу не была искусна в вышивании. Она могла вышить лишь несколько простых узоров. В прошлой жизни она умела только рисовать и любила это занятие. Что касается вышивания, то она достигла лишь среднего уровня.

Даже сама Цинь Ваньжу не считала, что в этом платке есть что-то выдающееся. Неизвестно, почему он так понравился Цинь Юйжу, и она даже сказала, что поменялась бы платком с Цинь Ваньжу.

Цинь Ваньжу покачала головой и прямо отказалась, спокойно и без каких-либо эмоций взглянув на Цинь Юйжу.

Сегодня Цинь Юйжу вела себя немного по-другому, и, казалось, у неё не было настроения или она изо всех сил старалась выглядеть веселой. Даже когда она говорила что-то, чтобы похвалить Цинь Ваньжу, она всё равно время от времени потирала лоб, и её лицо выглядело немного бледным.

– Старшая сестра, ты плохо себя чувствуешь? – Цинь Ваньжу спокойно забрала у неё платок и взглянула на бледное лицо Цинь Юйжу.

Юйцзе украдкой наклонилась вперёд, чтобы взглянуть на лицо Цинь Юйжу, а затем посмотрела на свою маленькую хозяйку, которая в сравнении с ней выглядела очень хорошо.

С рождения губы Цинь Ваньжу были насыщенного цвета, и их светло-вишнёвый цвет делал её лицо ярче и свежее. В то время как Цинь Юйжу, напротив, выглядела измождённой.

Как и у Цинь Ваньжу, первой мыслью Юйцзе был вопрос, что задумала первая леди.

Она вспомнила, что вчера видела первую леди, и тогда её лицо не было таким бледным. Не прошло и суток после того, как Юйцзе видела её, а первая леди, казалось, стала другим человеком.

– Я в порядке, просто немного устала! – Цинь Юйжу снова провела рукой между бровями и беспомощно опустила голову. – Вчера вечером я ходила к маме. Ей… было нехорошо!

– Мадам Ди плохо себя чувствует? – удивлённо спросила Цинь Ваньжу.

– Да... не так уж хорошо. Она была не в лучшем состоянии и настроении! – Цинь Юйжу натянуто улыбнулась, прислонившись к стенке кареты с закрытыми глазами и видом человека, который не хочет ничего говорить.

Увидев, что она плотно зажмурилась, Цинь Ваньжу больше ничего не спрашивала, но в её бездонных глазах вспыхнул огонёк!

Если говорить об этом «не так уж хорошо», то было много того, чему нужно было уделить больше внимания. Поскольку Цинь Юйжу не хотела говорить, ей было неуместно спрашивать.

В карете, которая везла их к особняку герцога Син, воцарилась тишина.

***

Сегодня банкет в особняке герцога Син был грандиозным, что свидетельствовало о том, что господа из особняка герцога Син действительно хорошо подготовились.

Когда карета из особняка Цинь подъехала к воротам особняка герцога Син, кто-то из слуг быстро узнал их карету, и старая служанка, которая занималась надзором, сразу же подошла, чтобы проводить их на стоянку.

Увидев, что старая мадам вышла из кареты, старая служанка, исполнявшая обязанности надзирательницы, поспешила выйти вперёд и поприветствовать вдовствующую мадам Цинь. Затем она показала дорогу и почтительно провела всех на задний двор.

На самом деле это был второй визит Цинь Ваньжу в особняк герцога Син, но её настроение было немного другим. Она закатила сияющие глаза и медленно вошла в павильон вслед за старой мадам.

В зале цветочного павильона уже сидело много женщин. Герцогиня Син развлекала гостей с широкой улыбкой на лице и вела себя достойно и грациозно. Увидев дам из особняка Цинь, герцогиня Син встала и подошла к двери, чтобы поздороваться, что привлекло всеобщее внимание к вдовствующей мадам Цинь и Шуй Жолань.

Все гадали, из какого особняка эти дамы и как они смогли произвести хорошее впечатление на жену герцога Син!

– Мадам вдова Цинь, позвольте извиниться за то, что плохо воспитала свою племянницу. – При виде вдовствующей мадам Цинь герцогине Син стало очень стыдно.

Вдовствующая мадам Цинь улыбнулась и вежливо сказала:

– Мадам, вы так добры. В этом деле нельзя винить вас!

Цинь Ваньжу и Шуй Жолань поклонились герцогине Син, а затем встали рядом с вдовствующей мадам Цинь.

– Как мне не винить себя? Если бы я не боялась, что у Ишу не будет компаньонки во дворце, я бы не попросил её найти вторую леди Цинь. Я не ожидала, что она… Если бы она не была слишком больна, чтобы вставать, я бы точно заставила её лично объяснить это второй леди и попросить у неё прощения!

Герцогиня Син вздохнула и сказала это, отступая в сторону, чтобы пропустить их. Она откровенно высказалась по поводу Ван Ишу и не собиралась уклоняться от ответственности.

Цинь Ваньжу закатила свои сверкнувшие глаза, цвет которых стал немного темнее. Герцогиня Син выглядела очень утончённой. Она откровенно высказывалась перед всеми, чтобы показать, что она крайне невинна и не боится чужих слов.

Теперь во всём обвиняли Ван Ишу, но Ван Ишу была слишком больна, чтобы встать с постели.

Как можно обвинять тяжелобольного человека?

Даже если и были сомнения, то они касались Ван Ишу.

Поскольку герцогиня Син сказала это так откровенно, все могли только гадать, не встретилась ли Ван Ишу с кем-то во дворце и не прислушалась ли к кому-то, а затем намеренно подставила Цинь Ваньжу, но это не имело никакого отношения к жене герцога Син.

Всего несколькими словами герцогиня Син сняла с себя большую часть подозрений.

Сделав несколько шагов, вдовствующая мадам Цинь посмотрела на место сбоку и с улыбкой сказала герцогине Син:

– Мадам, я просто сяду здесь!

– Это невозможно. Мадам вдова Цинь, вы старшая. Как вы можете сидеть на этом удалённом месте! – Жена герцога Син взмахнула руками.

– Я не являюсь официальным старейшиной для юной госпожи Ци. Я просто пришла сюда в качестве свидетеля, так что, мадам, не будьте так любезны! – Вдовствующая мадам Цинь не хотела сидеть рядом с женой герцога Син, потому что это был круг высокородных дам из аристократических семей. Что касается статуса Цинь Хуайюна, то его положение не позволяло ему находиться рядом с такими людьми.

– Это не так. То, что вы говорите, мадам вдова Цинь, заставляет меня чувствовать себя виноватой. Хотя Ци Жунчжи – дочь из рода Ци, она живёт в вашем доме с приезда в столицу. Разве вы не старшая для неё? Мадам вдова Цинь, пожалуйста, садитесь с нами! – настойчиво сказала герцогиня Син.

Она не жалела усилий, чтобы вывести вдовствующую мадам Цинь в центр.

Этот добрый и сердечный жест привлёк внимание некоторых мадам и юных леди, которые не знали людей из особняка Цинь, и всё внимание было приковано к особняку Цинь.

Видя, что герцогиня Син была настолько любезна, что отказалась вернуться, если вдовствующая мадам Цинь не сядет рядом, вдовствующей мадам Цинь ничего не оставалось, кроме как пройти вперёд и занять одно из нескольких мест, но она больше не двигалась вперёд.

Увидев, что люди из особняка Цинь сидят довольно близко к её месту в центре, герцогиня Син больше ни на чём не настаивала и с улыбкой вернулась на своё место.

Вдовствующая мадам Цинь сидела впереди, Шуй Жолань – рядом с ней, а Цинь Юйжу и Цинь Ваньжу сидели позади них.

Некоторые люди вокруг увидели, что герцогиня Син благоволит людям из особняка Цинь, поэтому кто-то пошутил и заговорил со старой мадам и Шуй Жолань.

Что касается нескольких юных леди, стоявших позади этих мадам, то они с презрением оглядывали двух девушек из особняка Цинь, и те несколько девушек, сидевших рядом с ними, тоже не обращали на них внимания.

У дочерей особняка Цинь была дурная репутация. Хотя о Цинь Ваньжу не ходило дурных слухов, поговаривали, что она была приёмным ребёнком, которого где-то подобрали. Из-за такого происхождения она не нравилась тем девушкам, которые считали себя выдающимися и благородными.

Что касается Цинь Юйжу, то с ней многое произошло. Можно сказать, что из-за некоторых слухов у неё теперь плохая репутация, и она даже довела до смерти возлюбленную Ди Яня. Из-за таких поступков люди, очевидно, посчитали её недоброй и злобной.

Кроме того, ходили слухи, что она была распущенной и безнравственной девицей. Тот, кто сказал бы ей хоть слово, выглядел бы запятнанным. Некоторые близсидящие барышни даже отодвигали свои стулья в сторону, чтобы держаться от неё подальше.

Цинь Юйжу несколько раз сильно скрутила платок в своей руке, втайне стиснула зубы и с огромной ненавистью посмотрела в спину Шуй Жолань. Она подозревала, что источником всех этих сплетен были Шуй Жолань и Цинь Ваньжу. Поначалу она подавляла этот гнев, но теперь, когда другие барышни пренебрегали ею, она больше не могла этого выносить.

В зале цветочного павильона все мадам оживлённо беседовали, но юным леди было скучно. Некоторые из них не могли больше сидеть и выходили во двор по двое и по трое. До банкета было ещё далеко, и этим девушкам было довольно скучно сидеть так долго.

Цинь Юйжу и Цинь Ваньжу тихо сидели позади старой мадам и Шуй Жолань. Если кто-нибудь смотрел на них, они спокойно и приветливо улыбались в ответ.

Многим было любопытно, и время от времени они бросали на них взгляды. Эти сестры теперь были в центре внимания в столице.

– Первая леди Цинь приболела? – наконец с улыбкой спросила у Цинь Юйжу мадам лет тридцати, сидевшая рядом с Шуй Жолань.

Шуй Жолань оглянулась на Цинь Юйжу и тихо спросила:

– Юйжу, ты плохо себя чувствуешь?

– Со мной всё хорошо! – Бледная Цинь Юйжу вымучено улыбнулась и покачала головой, но любой мог заметить, что она с трудом держится. Если сравнить её измождённое лицо с прекрасным лицом Цинь Ваньжу, то разница была очевидной.

– Не хочешь ли ты прогуляться со своей сестрой? – Старая мадам тоже повернула голову и посмотрела на Цинь Юйжу, говоря низким и обеспокоенным голосом.

– Бабушка, я не хочу выходить. Я просто тихо посижу здесь! – Цинь Юйжу покачала головой и попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло.

Поскольку она продолжала твердить, что в порядке, старая мадам и Шуй Жолань больше ничего не имели причины настаивать. Старая мадам лишь тихо сказала ей:

– Если тебе нехорошо, просто скажи об этом и не мучай себя!

– Да, бабушка! – послушно ответила Цинь Юйжу.

Цинь Ваньжу спокойно взглянула на Цинь Юйжу. Она могла сказать, что Цинь Юйжу вела себя так, словно у неё что-то случилось, но что именно, было неизвестно. Она была готова нанести такую рану на свою руку, так что, похоже, то, чего она хотела, было немалым!

Вошла служанка и у входа в зал цветочного павильона внимательно посмотрела на гостей, словно кого-то искала. Внезапно она увидела Цинь Ваньжу, сидевшую позади вдовствующей мадам Цинь, и поспешила к ней!