– Юн’эр, скажи мне, почему старая герцогиня Син вдруг начала так ценить Юйжу? Я слышала, что эта дама уже много лет не занимается домашними делами и даже не выходит к гостям, когда родственники навещают особняк герцога Син. Почему она вдруг так полюбила Юйжу, что даже проявила к ней больше нежности на банкете, где жена герцога Син удочерила юную Ци?

Старая мадам Цинь не ответила Цинь Хуайюну, а вместо этого вопросительно посмотрела на него.

От её взгляда Цинь Хуайюну стало не по себе. Он отвернулся и тихо кашлянул, а затем снова повернулся к ней и сказал:

– Мама, я не знаю, почему Юйжу понравилась старой мадам Син. Может быть, это случайное совпадение. Я сегодня не был в особняке герцога Син и не знаю, что именно там произошло!

– Юн’эр, Юйжу изменила свой возраст. Действительно ли это пойдёт на пользу её репутации? Разве первый молодой господин Ци не знает, сколько её лет? Ты не боишься, что он разозлится и расскажет правду о том, что произошло между ними в Цзянчжоу? Если так, то ты потеряешь больше, чем приобретёшь. – Старая мадам Цинь говорила всё более тихим голосом, глядя на Цинь Хуайюна без всякого выражения, лишь с лёгкой холодностью во взгляде.

– Мама, Ци Тяньюй не предаст её, он обещал мне. Мы виноваты в том, что Юйжу нарушила обещание выйти за него замуж, но ещё есть возможность всё исправить. На самом деле это старая мадам Юн предложила, чтобы Юйжу говорила всем, что она на два года младше. Учитывая, что Ди Янь ничего не возразил, я думаю, что в особняке графа Юн дали понять, что согласны, что они могут пожениться на два года позже. Мадам Ди…

Заговорив об этом, Цинь Хуайюн сдержался и оборвал себя на полуслове.

– Что ты хотел сказать о мадам Ди? – Его слова привлекли внимание старой мадам Цинь.

– Мадам Ди вела себя ужасно, у неё плохая репутация, но она всё равно моя законная жена. Мне стыдно каждый раз, когда чиновники в суде упоминают её! – Цинь Хуайюн вздохнул, слегка приуныв.

Старая мадам Цинь задрожала так, что случайно опрокинула рукой стоявшую рядом чашку с чаем, но в этот момент она не обратила внимания на боль от ожога и потрясённо прошептала:

– Неужели ты хочешь…

– Мама, ты меня неправильно поняла. С чего бы мне так делать? Я просто хочу сказать, что не собираюсь освобождать мадам Ди, учитывая её ужасное поведение. Но я боюсь, что особняк графа Юн на это не согласится. Раз они попросили нас заявить, что Юйжу на два года младше, мы можем пойти им навстречу. По крайней мере, они не смогут помешать мне поступить с мадам Ди по заслугам! – хмуро сказал Цинь Хуайюн.

Старая мадам Цинь, естественно, поняла его замысел. Он хотел, чтобы особняк графа Юн пошёл ради Цинь Юйжу на компромисс по поводу мадам Ди. Поскольку они подтвердили, что Цинь Юйжу на два года младше, как и просил особняк графа Юн, особняк графа Юн не мог вмешиваться в то, как Цинь Хуайюн обращался с мадам Ди. Более того, Цинь Хуайюн не собирался разводиться с мадам Ди и не пытал её. Ему просто было стыдно за такую жену.

Мадам Ди подстроила похищение Цинь Ваньжу в монастыре Цзиньсинь в Цзянчжоу, что в целом было подтверждено. Кроме того, об этом рассказала жена наследника герцога Янцюй, а также подтвердил кучер как свидетель.

Если бы Цинь Хуайюн освободил мадам Ди, это также опозорило бы особняк графа Юн.

В конце концов, эта порочная женщина была из семьи графа Юн.

С этой точки зрения Цинь Юйжу, естественно, была в более выгодном положении, потому что её репутация, по крайней мере, не была разрушена полностью.

– Однако мы не можем вечно держать её взаперти на заднем дворе. Если мы продолжим так делать… – нерешительно произнесла старая мадам Цинь.

– Разумеется, мы не можем всё время держать её в особняке, как в тюрьме. Позже, когда всё уляжется, я запру мадам Ди в монастыре, где она сможет очистить своё сердце и помолиться о благословении, – объяснил Цинь Хуайюн.

– Согласится ли особняк графа Юн? – Старая мадам Цинь не считала это возможным. Старая графиня Юн очень благоволила своей дочери. Как она могла допустить, чтобы мадам Ди дошла до такого, ничего не предпринимая?

Цинь Хуайюн на мгновение замялся, словно смутившись, но, подумав, всё же признался:

– Мама, у меня есть идея, но я не знаю, осуществима ли она.

– Какая идея? – насторожилась старая мадам Цинь.

– Тайно отправить мадам Ди обратно в особняк графа Юн. Что ты об этом думаешь? – без лишних слов спросил Цинь Хуайюн.

Старая мадам Цинь не поняла, что он имеет в виду, посмотрела на него тусклым взглядом и жестом велела ему продолжать.

– Я собираюсь отправить мадам Ди обратно в особняк графа Юн, не заявляя о том, что я с ней развелся. Таким образом, она сможет и дальше жить как мадам уважаемой семьи, а старая графиня Юн перестанет доставлять неприятности!

Цинь Хуайюн всё выложил начистоту!

Старая мадам Цинь замолчала, нахмурилась и опустила взгляд. Она понимала Цинь Хуайюна.

На первый взгляд, мадам Ди всё ещё была бы законной хозяйкой особняка Цинь, и они объявили бы всем, что из-за её порочности отправили её в монастырь, чтобы она могла спокойно поразмыслить и помолиться за двух дочерей. Но на самом деле её отправили бы обратно в особняк графа Юн.

Таким образом, по крайней мере старая графиня Юн, которая избаловала свою дочь, могла перестать создавать проблемы. Что касается особняка графа Юн, то, поскольку мадам Ди тайно отправили в их особняк, они не стали бы рассказывать об этом другим. В любом случае у мадам Ди была ужасная репутация. С такой репутацией, если бы не поддержка особняка графа Юн, её бы вышвырнули, дав ей развод.

Цинь Хуайюн позволит ей сохранить статус законной жены ради репутации особняка графа Юн. Но это также означало, что мадам Ди снова получит возможность свободно плести интриги!

– Если ты отправишь мадам Ди в особняк графа Юн, что будет с Юйжу? – спустя долгое время тускло спросила старая мадам Цинь, подняв глаза.

– Мама, Юйжу, конечно же, должна воспитываться тобой. Несмотря на твоё слабое здоровье, я всё равно хочу попросить тебя дать ей образование. Её мать сбила её с пути. Теперь она может оставаться дома ещё два года. Если ты будешь воспитывать её в течение двух лет, а гувернантка по этикету будет заниматься с ней какое-то время, возможно, в будущем она не совершит ничего ужасного, как мадам Ди!

Цинь Хуайюн нетерпеливо посмотрел на старую мадам Цинь, внезапно встал, приподнял полы одежды, опустился на колени и сказал:

– Матушка, пожалуйста, окажите услугу вашему сыну!

– Юн’эр, вставай. Я бы хотела дать тебе обещание, но боюсь, что мадам Ди будет против, а Юйжу устроит скандал! – Старая мадам Цинь вздохнула и протянула руку, чтобы помочь Цинь Хуайюну подняться.

Цинь Хуайюн встал с её разрешения, сел обратно на диван рядом с ней и сказал:

– Мама, не волнуйся. Я всё улажу. Я не буду торопиться, потому что мне ещё нужно связаться с особняком графа Юн. Думаю, они согласятся. Что касается Юйжу, я прошу тебя позаботиться о ней!

– Юйжу – моя внучка. Я, естественно, надеюсь, что она сможет стать лучше. Если мадам Ди не будет рядом, и если я буду в добром здравии, я сама воспитаю Юйжу. Если я буду болеть, я попрошу Жолань заняться её воспитанием. Такое решение тебя устроит? – Старая мадам Цинь стала отстранённой и задумчивой. Она прекрасно знала о состоянии своего здоровья.

Несколько лет назад она была достаточно энергичной, чтобы заниматься домашними делами. Позже из-за ухудшающегося здоровья она уже не могла этого делать, поэтому ей пришлось передать все обязанности хозяйки гарема мадам Ди. Кроме того, у неё не было сил заниматься воспитанием двух внучек. Иногда из-за обострения хронической болезни она не вставала с постели весь день. Как она могла дать обещание воспитывать внучку?

– Мама, решать тебе! – послушно кивнул Цинь Хуайюн.

Старая мадам Цинь вздохнула и вернулась к старой теме разговора.

– Что нам делать дальше? Юйжу разбила браслеты, подаренные старой мадам из особняка герцога Син. Мы должны рассказать об этом особняку герцога Син, верно?

С тех пор как мадам Ди совершила ужасные поступки по отношению к Цинь Ваньжу, старая мадам подумывала о том, чтобы попросить Цинь Хуайюна развестись с женой. Тем не менее она знала, что это не сработает, потому что особняк графа Юн не пойдёт на уступки и даже может рассказать о том, что произошло в прошлом.

Когда-то мадам Ди можно было считать знатной дамой, вышедшей замуж за сына простого чиновника. Цинь Хуайюн происходил из обедневшей аристократической семьи и был рождён наложницей. После падения семьи, у особняка графа Юн были все основания нарушить обещание о браке между графской дочкой и Цинь Хуайюном, и впоследствии стало известно, что они намеревались это сделать. Они неоднократно откладывали свадьбу, но, в конце концов, не нарушали обещание о браке. Старая мадам из особняка графа Юн лично отправила мадам Ди к старой мадам Цинь.

Если говорить об этом, то это можно считать актом великодушия со стороны особняка графа Юн.

Теперь из-за ужасной репутации мадам Ди Цинь Хуайюну было разумно развестись с ней. Однако, если бы об этом заговорили с особняком графа Юн, Цинь Хуайюна, скорее всего, сочли бы неблагодарным или даже поставили бы под сомнение его нравственность.

Старая мадам Цинь прекрасно понимала, что ничего не смыслит в государственных делах. Тем не менее, когда её муж был ещё жив, он говорил ей, что ничего страшного, если женщина не может помочь мужу в его карьере при дворе, но она не должна мешать ему в продвижении по службе.

Теперь старая мадам Цинь решила, что это применимо и к ситуации Цинь Хуайюна. По этой же причине она хотела попросить его развестись с мадам Ди, но никогда не говорила с ним об этом. Она знала о ситуации, в которой оказался Цинь Хуайюн.

Когда Цинь Хуайюн объяснил её свой план, она сочла такое решение удовлетворительным.

Возможно, это единственный способ решить проблему и избавиться от мадам Ди!

Цинь Хуайюн взглянул на дверь и неуверенно спросил:

– Мама, может, лучше сказать, что девочки случайно разбили браслеты, когда дурачились между собой?

– Мы не можем это уладить так, ведь люди видели, что произошло на самом деле! – Старая мадам Цинь покачала головой, не соглашаясь. Девочки устроили такую сцену, и их видело много столичных жителей, так что объяснить что-либо детской забавой было действительно сложно.

Кроме того, Цинь Ваньжу была действительно ни при чём. Старая мадам Цинь в который раз убедилась, что Цинь Хуайюн всегда готов выгораживать Цинь Юйжу, даже в ущерб Цинь Ваньжу.

– Юн’эр, родной отец Чжо-Чжо умер, спасая тебя. Ты ведь не будешь вести себя как мадам Ди, которая презирает Чжо-Чжо, не считая её своей дочерью, верно?

– Мама, как я могу так поступить? Но в этом случае мы должны объясниться! – Цинь Хуайюн встал, с лёгким раздражением прошёлся по комнате и нахмурился.

Старая мадам Цинь взяла со стола осколки нефритовых браслетов и посмотрела на них.

– Я постараюсь найти пару таких же хороших нефритовых браслетов, и тогда мы сможем заявить, что Юйжу разбила на улице свои собственные нефритовые браслеты, а не те, что ей подарила старая герцогиня Син!

– Они не увидят разницы? – Цинь Хуайюн мало что понимал в женских украшениях. Он удивлённо сел, взял в руки осколок и посмотрел на него.

– Они, естественно, заметят разницу. Но поскольку эта пара браслетов была подарена Юйжу, они принадлежат Юйжу. Даже если они были разбиты, старая мадам из особняка герцога Син ничего не сможет сказать по этому поводу. Тем не менее они были разбиты во время публичной ссоры, поэтому мы должны объясниться перед старой мадам из особняка герцога Син, чтобы она не подумала, что мы её не уважаем!

Если бы браслеты разбились в особняке Цинь, старая мадам из особняка герцога Син не узнала бы об этом, если бы ей не сказали. В этом случае им не нужно было ей говорить, чтобы она не разозлилась.

Цинь Хуайюн кивнул и, подумав, согласился:

– Так тому и быть! – Я попрошу Жолань заняться этим. Она может пройтись по магазинам, когда у неё будет время, и купить ещё одну пару браслетов, если найдёт подходящую по качеству.

Старая мадам Цинь практически не выходила из дома, а Цинь Ваньжу была слишком мала, поэтому Шуй Жолань подходила для этой роли как нельзя лучше.

– Это единственный выход. – Старая мадам Цинь кивнула, а затем снова нахмурилась и посмотрела на Цинь Хуайюна, жестом призывая его принять ещё одно решение. – Но не будем забывать, что на этот раз репутация Юйжу может серьёзно пострадать. Она избила и обругала свою младшую сестру на улице, и сделал это на глазах прохожих. Как мы должны... объяснить это?