Утреннее солнце, проникнув сквозь окно, окутало кровать.

Одетта открыла глаза в этом мягком потоке света. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать время и место.

Три дня. Или, может быть, четыре.

Прошло несколько дней с тех пор, как состоялись похороны ее отца. Одетта плохо помнила, как прошел каждый из этих дней. Только то, что она страдала от сильной лихорадки.

Одетта пересчитала узоры на кружевных занавесках, окружавших кровать, глубоко вздохнула и поднялась.

Отец умер. Тира беременна. И этот мужчина, Бастиан Клаусвиц, вернулся.

Пока она медленно осмысливала еще не до конца осознанную реальность, раздался вежливый стук.

— Войдите.

Одетта, кое-как приведя себя в порядок, спокойно приказала. Вскоре дверь спальни открылась, и вошла старшая горничная.

— Я так рада, что вы пришли в себя, мадам.

Дора с облегченной улыбкой пересекла спальню.

— Вы пролежали в постели целых четыре дня. Если бы вам не стало лучше сегодня, мы собирались отвезти вас в клинику доктора Крамера.

Четыре дня.

Пока она осознавала прошедшую дату, Дора открыла окно. Небо и море Ардена, открывшиеся за ним, были спокойными и прекрасными, как картина.

Одетта слушала доклад горничной, наслаждаясь ветром сменой лета и осени. Инструкции, оставленные приходившим доктором. Имена родственников, оставивших звонки и письма с соболезнованиями. Светские мероприятия, требующие изменения расписания. События последних четырех дней пронеслись мимо ее ушей.

Одетта чувствовала облегчение, но и пустоту от того, что чрезвычайно обыденная жизнь продолжалась. Казалось, что трагические дни, пронесшиеся как буря, остались где-то далеко в прошлом.

— Ах да. Есть радостная новость, мадам.

На лице горничной внезапно появилось радостное выражение.

— Хозяин возвращается в Арден сегодня. С ним связались, чтобы приготовить ужин для вас двоих, поскольку он прибудет не позднее заката.

— А… да. Вот как.

Взгляд потускневшей на мгновение Одетты слегка задрожал. Воспоминания, остановившиеся в тот момент, когда она сняла вуаль и посмотрела на Бастиана, начали течь бурным потоком.

Бастиан был рядом с Одеттой на протяжении всех похорон. Он был образцовым мужем, который оплакивал покойного и утешал скорбь жены, вызывая восхищение у всех. Вероятно, Бастиан хотел, чтобы это представление было идеальным до самого конца. Одетта не могла понять его истинных намерений, но молча следовала его требованиям.

Одетта прекрасно знала, что право решать, чем закончится этот брак, целиком принадлежит Бастиану. Ей оставалась только обязанность повиноваться. Она знала, что контракт скоро завершится, и когда наступит этот день, ей придется заплатить за отложенные грехи.

— Вы в порядке?

Горничная, подойдя к кровати, осторожно спросила. Одетта отбросила глубокие мысли и любезно улыбнулась, кивнув.

После похорон Бастиан сразу уехал в столицу. Он собирался оставаться в таунхаусе в Лаце, пока не завершит все накопившиеся дела. Хотя это могло выглядеть как пренебрежение к жене, с которой он воссоединился спустя два года, это было воспринято как разумный и естественный шаг, учитывая обстоятельства.

Одетта, укрепившись в решении добросовестно выполнять оставшиеся обязанности, прежде всего выпила лекарство, принесенное горничной. Она также дочиста опустошила миску с жидким супом.

Достаточно того, что она смогла немного отдохнуть в течение нескольких дней.

Одетта не хотела оплакивать трагедию, которую сама навлекла. Если это неизбежно, правильно будет смело принять это. Брак Тиры. Чтобы решить эту проблему до того, как наступит предопределенный крах, ей нужно было быть еще более хладнокровной.

Закончив есть, Одетта более невозмутимым лицом посмотрела на Дору.

— Приготовлением ужина займитесь вы, старшая горничная.

— Да, мадам. Я особенно постараюсь приготовить его.

Дора, вежливо поклонившись, поспешно покинула спальню, что было нехарактерно для нее. И вскоре вошла молодая горничная, держа на руках белую собаку.

— Мег!

Одетта, наконец расслабившись, ярко улыбнулась, словно чистое утреннее солнце, и обняла Маргрете. Некоторое время собака поскуливала, выражая обиду за несколько дней разлуки, но тут же снова запрыгала от радости. Ее суетливое помахивание хвостом и облизывание лица изменили атмосферу тяжелой тишины в спальне.

Одетта спустилась с кровати, держа на руках наконец успокоившуюся Маргрете. У нее еще оставалась небольшая температура, но не настолько, чтобы не держаться на ногах.

Одетта, подойдя к открытому для проветривания окну, гладила Маргрете и смотрела на ослепительный сентябрьский пейзаж. Между еще зеленым летним лесом и темнеющим морем полоской искрился серебряный песок берега. Это было слишком прекрасное время года, чтобы погружаться в отчаяние.

— Я справлюсь.

Одетта прошептала слова, похожие на обещание самой себе, и поцеловала Маргрете в нос.

Даже если Тира уйдет, у нее останется Маргрете.

Одетта не была одна, и поэтому она справится.

Она должна справиться.

Последнее солнце дня садилось между небом и морем.

Бастиан, выехав на дорогу, идущую вдоль побережья, нажал на педаль газа, увеличивая скорость. Городской пейзаж мало изменился по сравнению с прошлым. То же самое можно было сказать и о пейзаже Ардена, где напротив друг друга стояли два особняка, отражающих друг друга, как зеркала.

Бастиан закурил сигарету, улыбаясь удовлетворенной улыбкой.

Все шло гладко.

Доклад о возвращении, встреча с начальником штаба, участие в заседании по вопросам обороны. А также созыв совета директоров компании и инспекция предприятий. Череда событий последних четырех дней сводилась к одной фразе.

Оставшиеся дела — сделка с Императором и развод.

Он встретится с Императором не позднее следующего месяца, и это тоже пройдет гладко.

Бастиан курил, думая о судьбе жены, которая скоро станет ненужной.

Ненависти, которая заставляла его непременно запереть ее в тюрьме, больше не осталось. Конечно, это был бы лучший финал, но если не получится, он был готов пойти на компромисс в разумных пределах. Ее жизнь уже была разрушена.

Бастиан потушил короткую сигарету и повернул руль в сторону подъездной аллеи особняка. Миновав извилистую аллею с деревьями, показался завершенный особняк. Жемчужина Ардена. Пейзаж, словно полностью перенесенный с прекрасного поместья, которое так любил его отец.

Во взгляде Бастиана, смотревшего на еще одну идеально скопированную жемчужину, читалась слабая скука и самоирония. Королевство его отца, построенное на крови его матери, было нейтрализовано, но он не испытывал особого волнения. В конце концов, настоящая цель была дальше — в том, чтобы покончить с этим нелепым положением.

Поддержка Императора и Сандра де Лавьер.

Пока он думал о крыльях, которые ускорят наступление этого дня, особняк приближался.

Взгляд Бастиана, мимолетный на собравшихся слугах, остановился на лице хозяйки, стоявшей среди них. Он усмехнулся, столкнувшись с Одеттой, которая невозмутимо изображала добрую жену.

Одетта, сняв траур, была одета в темно-зеленое бархатное платье. Это был довольно необычный выбор, учитывая, что официальный период траура, установленный этикетом, еще не закончился. Роскошные украшения тоже были нехарактерны для высокомерной Леди Одетты.

Бастиан передал машину ожидавшему слуге и не спеша поднялся по лестнице, ведущей к центральному входу. При ближайшем рассмотрении цвет лица Одетты был бледным, как у больного.

— Добро пожаловать.

В тот момент, когда он вспомнил новость о ее сильной лихорадке, Одетта медленно открыла губы.

— Я так рада, что вы вернулись.

Ее чистый, похожий на музыку, голос разнесся со свежим вечерним ветром.

Бастиан искривил губы в улыбке и слегка наклонил голову, опуская уровень взгляда. Одетта не дрогнула перед взглядом, в котором читалось явное пренебрежение и насмешка. Она продолжала спокойно смотреть, наполняя свои бирюзовые, влажные глаза образом Бастиана.

Момент, словно остановившийся во времени, длился недолго.

Бастиан резко подошел и поцеловал Одетту в щеку. Это произошло без всякой подготовки.

— Я тоже очень рад вернуться к тебе.

Голос Бастиана, слышавшийся сквозь нестабильное биение ее сердца, был мягким, что совершенно не соответствовало его холодному выражению лица.

Одетта тихо вздохнула и скрыла свое беспокойство еще более крепкой улыбкой. Идеальная миссис Клаусвиц. Именно такой, какой ее хотел видеть Бастиан.

Она не осмеливалась просить прощения.

Просто Одетта не хотела противоречить этому мужчине. Она должна была это сделать ради Тиры.

Мечты и надежды, которые она лелеяла, начиная этот брак, были разбиты вдребезги.

Одетта ясно осознавала это.

Она продала свою жизнь, желая начать новую, но впереди был только путь еще более жалкому падению и гибели. Поэтому она тем более хотела защитить хотя бы Тиру. Если она не сможет сделать и этого, все обернется прахом.

Одетта не хотела завершать этот брак такой пустотой и отчаянием. Она надеялась оставить хотя бы один смысл.

Поэтому Тира обязательно должна быть счастлива.

Пусть это кажется глупой привязанностью. Это была причина, по которой Одетта выбрала этот ад, и единственный способ доказать, что ее выбор не был ошибочным.

Если это желание исполнится, Одетта сможет смиренно принять падение. Это не будет концом жизни. Заплатив за грехи, она сможет начать снова. Даже если ей придется вернуться к жизни, когда она скиталась по съемным комнатам и занималась шитьем. Важно было только одно: не оставить сожалений об этом браке.

Пока Одетта, отбросив тревоги, готовилась к следующему шагу, Бастиан, завершивший короткий разговор со слугами, повернулся.

Одетта поспешно приняла собранную позу. Она сцепила холодные руки и выпрямила плечи. К тому моменту, когда их взгляды встретились с Бастианом, она, к счастью, смогла чинно улыбнуться.

Бастиан, спокойно смотря на Одетту, вежливо протянул руку для эскорта. Его глаза, не выражающие никаких эмоций, были холодными. Было ощущение, будто она медленно погружается в глубокую, синюю, холодную воду.

Одетта слегка взяла его за руку, принимая возложенную на нее миссию.

Пролог закончился.

Пришло время начинать следующую главу.