— Ты глупее, чем я думал.

Бастиан оттолкнул Сандрин, которая цеплялась за него, и тихо прошептал. Его голос был холодным, в отличие от сбивчивого дыхания.

— Соблюдайте приличия, мадемуазель Лавьер.

Бастиан поправил наполовину снятый халат и дал бесстыдный совет. Его рука, отталкивающая Сандрин, которая снова попыталась приблизиться, была не жестокой, но тем более бесчеловечной. Его глаза, спокойные, как глубокая вода, были такими же.

— Бастиан?

Сандрин старалась отрицать реальность, понимая, что этого не может быть. Твердый объем, который она чувствовала через прижатые тела, не был иллюзией. Даже в тот момент, когда он ее оскорблял, дыхание Бастиана было отчетливо горячим.

— Все, что мне нужно, это жена, которая будет играть роль благородной леди. Если вы хотите вести себя, как шлюха, найдите другого партнера. Пойти к тому молодому художнику тоже неплохой вариант.

Бастиан невозмутимо продолжал говорить оскорбительные слова, глядя на лицо Сандрин, искаженное от унижения.

— Я рада, что вы так заинтересованы во мне. Но, Бастиан, вам не кажется смешным осуждать мою личную жизнь, когда вы женаты на другой женщине?

Сандрин постаралась успокоить возбуждение и задрала подбородок. Она изначально не собиралась скрывать наличие любовника. Это была, так сказать, плата за то, что она примирилась с браком Бастиана. Это было похоже на ее законное право.

— Я просто даю совет и не намерен вас осуждать, мадемуазель.

Бастиан, вытерев влажные губы, медленно опустил глаза. Сандрин была настолько шокирована, что громко рассмеялась.

— Не притворяйтесь благородным сейчас. Самый вульгарный человек здесь — это вы!

— Тогда тем более мне нужна благородная жена, не так ли?

— Что вы сказали?

— Не хорошо, если оба супруга такие. Это слишком вульгарно.

Бастиан равнодушно ответил, выглядя так, будто даже не собирался отрицать свои ошибки. Невыносимое чувство унижения поднялось до предела, но Сандрин не могла возразить.

Уже нет внука старьевщика, который ползал, как собака, ради карьеры.

Трудно было больше игнорировать тот факт, который дал ей понять высокомерный мужчина, стоящий перед ней.

Статус Бастиана сильно изменился со времен их молчаливого договора о браке. Репутация, полученная благодаря подвигам на двух зарубежных фронтах, и поддержка Императора. Он занял достаточно прочное положение, чтобы не цепляться за брак по расчету. Это означало, что Лавьер больше не имеет преимущества в этих отношениях.

— Неужели вы забыли о доброте, которую оказал вам мой отец?

Взволнованная Сандрин использовала их прежнее доверие как оружие. Но Бастиан снова растоптал ее сердце циничной улыбкой.

— Герцог Лавьер уже получил прибыль, которая в три раза превышает его инвестиции.

— Это не значит, что чувство долга исчезло.

— Вы стали довольно сентиментальной, пока мы не виделись.

— Бастиан, я люблю вас! Вы же знаете мои чувства!

Несмотря на отчаянную мольбу Сандрин, Бастиан не выказал ни малейшего волнения. На его лице, когда он медленно вздохнул, можно было прочитать только сильную усталость.

— Я ясно сказал вам найти другого партнера для повторного брака, если вы хотите играть в такие эмоциональные игры. Я ошибаюсь?

Бастиан спокойно спросил в ответ, поднимая брошенную ночную рубашку. Только получив ее, Сандрин осознала, что она совсем голая.

— Я хотел взять вас в жены, потому что высоко ценил вашу способность быстро считать выгоду и умение ладить с людьми. Я думал, что вы амбициозный игрок. Теперь я вижу, что, похоже, ошибся.

— Бастиан, я…

— Не выгонять вас в таком виде — это последняя любезность, которую я могу вам оказать, мадемуазель Лавьер.

Голос Бастиана стал угрожающе низким.

— Я вернусь через час. Надеюсь, что не увижу вас здесь снова.

— Как вы можете так поступать со мной!

— Пожалуйста, докажите ваш интеллект и достоинство, подобающие дочери знатного рода.

Бастиан отвернулся, сделав одностороннее заявление. Сандрин, пошатнувшись от потери сил, рухнула на то место.

Она никогда не ожидала любви Бастиана Клаусвица, но верила, что может быть объектом его желания. Шок и боль, причиненные мужчиной, который нарочно пошел против своих инстинктов, были тем сильнее.

Она чувствовала себя, словно превратилась в кусок мяса. Это было унизительно и горько. Она ненавидела этого подлого мужчину, который посмел оскорбить Лавьер. Она ненавидела себя, пойманную в ловушку такого человека. Но любовь, которая не отпускала, была похожа на жестокое наказание.

Сандрин, сжимая ночную рубашку, которую она сама сняла, наконец зарыдала. Но Бастиан так и не оглянулся, покидая спальню.

Все, что могла сделать Сандрин, которую отвергли в последней мольбе, — это беспомощно смотреть на его жестокую спину.

— Кажется, их отношения действительно не ладятся.

Лицо старшей горничной, вернувшейся в комнату отдыха прислуги, заметно потемнело. Взгляды прислуги, сидящей за большим столом и беседующей, были одновременно направлены на нее.

— Вот видите. Я же говорила.

Горничная, которая первой выразила подозрения, согласилась, и отовсюду послышались подтверждающие слова. Это было обычное утро в особняке, повторяющееся уже несколько дней.

— Они и прошлой ночью спали в разных комнатах. И завтракали отдельно.

Старшая горничная потерла виски и взяла чайную чашку.

— Может быть, это забота о госпоже? Ведь недавно были похороны ее отца, и она очень ослабла.

— Даже если так. Уже почти месяц, как хозяин вернулся домой. Не нормально, что молодая пара, воссоединившаяся после двух лет разлуки, так отчужденно живет. Тем более, он не был ей таким уж любимым отцом.

— Согласна. Судя по тому, что она рано сняла траур, госпожа, похоже, не сильно переживает из-за смерти отца. И она не тяжело больна.

— Говорят, она и сегодня уходит. Она прекрасно наслаждается светской жизнью, но притворяется больной только перед хозяином.

В тот момент, когда повар, недовольный хозяйкой, которая пренебрегает мужем, добавил слово, прозвучал звонок вызова. Спальня хозяйки. Одетта.

— Я пойду! Старшая горничная, отдохните.

Пока смущенная прислуга осматривалась, молодая горничная вскочила.

— Сама вызвалась работать. Молли, ты, кажется, повзрослела.

— Мне уже давно не мало лет.

— Конечно. Ты уже совсем взрослая девушка.

Старшая горничная громко рассмеялась и охотно кивнула.

Молли, сразу же покинув комнату отдыха, поспешила в спальню хозяйки. Сначала она постучала, попросила разрешения, а затем тихо открыла дверь. Одетта стояла у окна, залитого прозрачным солнечным светом.

— Здравствуйте, мадам.

Молли объявила о своем присутствии веселым приветствием. Только тогда Одетта медленно повернулась.

— Я слышала, вы идете на чаепитие императорских дам. Мне надеть на вас то платье?

— Да. Верно.

Одетта спокойно ответила, не выглядя удивленной.

Молли, посмотрев на синее платье, лежащее на кровати, сначала приступила к поставленной задаче. Одетта также охотно сотрудничала.

— Если вам нужна моя помощь, пожалуйста, скажите мне.

Молли была той, кто потерял терпение первой.

Молли, ненадолго прервав затягивание корсета, подняла глаза и осмотрела цвет лица Одетты. На бледном и красивом лице по-прежнему не было никаких эмоций.

— Я беспокоюсь, не узнал ли хозяин о вашем предательстве. Он же страшный человек. Он вас не оставит в покое.

Молли пожала плечами и, подойдя за спину Одетты, начала затягивать шнурок корсета. Несмотря на сильное давление, Одетта молча терпела.

— Доверьтесь мне. Я буду на вашей стороне.

Молли уговаривала ее с еще более дружелюбным отношением.

То, что она могла работать в этом особняке до сих пор, было целиком и полностью заслугой Одетты.

Даже узнав личность Молли, Одетта не предприняла никаких действий. То, что она даже оставила ее рядом как горничную, которая за ней ухаживает, явно свидетельствовало о том, что она строила планы на будущее. Для Молли это были взаимовыгодные отношения.

— Может, стоит обратиться за помощью к своей семье? Кто знает. Может быть, есть способ помочь друг другу.

Молли дошла до сути, затягивая шнурок со всей силой. Пока она с удовольствием любовалась крепко завязанным бантом, Одетта повернулась. Ее нереально чистые и спокойные глаза слегка задрожали.

Молли встретила сообщницу улыбкой приветствия.

— Добро пожаловать, майор Клаусвиц.

Адмирал Демель радостно поприветствовал его с широкой улыбкой.

Бастиан отсалютовал и спокойно прошел через кабинет. Адмирал Демель ждал его, сидя на диване для приема, стоящем перед окном.

— Я слышал, это срочный вопрос.

— Да. Именно так. Пожалуйста, присядьте.

Адмирал Демель равнодушно кивнул и предложил ему место напротив. Трудно было поверить, что это был человек, который отдал срочный приказ найти майора Клаусвица, перевернув все Военно-морское министерство.

Несмотря на подозрительную ситуацию, Бастиан последовал указанию начальника, не задавая вопросов. Сев на диван и подняв голову, он увидел водный сад, залитый осенним светом. В тот момент, когда он внезапно осознал смену сезонов, адмирал Демель начал говорить.

— Я получил сообщение от Его Величества Императора. Он попросил отправить майора Клаусвица. Он хочет поужинать с вами в своей резиденции.

— Сегодня вечером, в Императорском дворце?

— Именно. Хотя это очень внезапно, но это же императорский приказ. Нужно найти время, даже если его нет.

— Да. Я сделаю это.

Бастиан смело принял приказ.

Сделка состоялась.

Только это было причиной, по которой Император искал его. Судя по тому, что поклев произошел раньше, чем ожидалось, результат сделки, похоже, был довольно удовлетворительным. Можно было ожидать щедрого вознаграждения.

— Поздравляю. Судя по тому, что Его Величество держит это в секрете даже от меня, он, похоже, готовит довольно большую награду. Орден уже гарантирован, и, возможно, вас снова повысят. С таким темпом вы скоро будете носить такие же знаки различия, как и я.

Адмирал Демель радовался, как за себя, и болтал без умолку. Бастиан спокойно слушал, продумывая лучшую стратегию.

Сначала будет выгодно заявить о намерении развестись, а затем вступить в переговоры. Конечно, вина за разрыв должна полностью лежать на этой женщине. Чем грязнее будет причина развода, тем лучше. Ведь чем сильнее чувство вины Императора, тем лучше будет компенсация.

— Вам нужно подготовиться к посещению Императорского дворца, так что можете идти.

Адмирал Демель закончил свою длинную речь, приказав ему уйти пораньше.

Бастиан вышел из кабинета адмирала, сохраняя то же выражение лица, что и в начале. Наручные часы, которые он проверил, закатав рукав формы, только что показывали полдень.

Кажется, предстоит очень долгий день.