Транспортный корабль с припасами и пополнением личного состава для военного госпиталя прибыл на главный остров архипелага Тросса рано утром. Слух о том, что среди добровольцев-медсестёр есть представительница Императорской семьи, мгновенно разнёсся по всему лагерю. Это была Одетта Терезия Мария-Лор Шарлотта фон Дессен, недавно восстановленная в титуле племянница Императора и бывшая жена героя, защищающего Северное море.

«К-как Вы сюда добрались?» — Встретил Одетту начальник госпиталя с растерянным лицом.

«Здравствуйте, полковник Халлер», — Одетта сначала вежливо поклонилась начальнику госпиталя.

«Я была направлена на Северный фронт в составе Морского добровольческого корпуса медсестёр по приказу Его Величества Императора. Мне сказали, что связались заранее, может быть, произошла какая-то ошибка?»

«Я знал, что ожидается пополнение медперсонала, но не получал известия о том, что сама Принцесса прибудет на архипелаг Тросса. Видимо, произошла ошибка в коммуникации. Прошу прощения».

«Ничего страшного. Я просто хотела предупредить заранее, чтобы избежать хаоса из-за внезапного визита, так что не беспокойтесь», — Одетта была озадачена, но не показала этого. Сходя с транспортного корабля, она убедилась, что флот ещё не вышел в море. Хотя она не смогла вовремя передать сообщение Бастиану, возможно, у неё ещё будет время, чтобы попрощаться с ним и пожелать удачи. Одетта собралась с мыслями, опираясь на эту надежду.

Именно Одетта попросила Императора отправить её на архипелаг Тросса. Это произошло той ночью, когда она безутешно плакала под огнями колеса обозрения.

Пока она плакала навзрыд, ком в груди, который долгое время был твёрдым, словно таял, как весенний снег. Семя, которое спало подо льдом, уже пустило корни и давало хрупкий росток.

Одетта дорожила любовью, расцветшей, как весенний цветок. Она хотела защитить её. И пока она писала письмо Бастиану и безоговорочно шла с ним во дворец, ею двигало только это одно страстное желание.

«Я отправлю письмо. Завтра на рассвете отплывает транспортный корабль на архипелаг Тросса, так что, если повезёт, оно может прибыть до того, как адмирал Клаувиц выйдет в море», — К счастью, Император принял мольбу Одетты о том, чтобы Бастиан как можно скорее получил письмо. Но он скептически отнёсся к её отъезду на архипелаг Тросса.

«Маловероятно, что оборона главного острова падёт. Но это фронт, Одетта. Это значит, что в любой момент может произойти худшее».

«Я готова, Ваше Величество», — Одетта ответила без малейшего колебания.

«Я верю, что флот Берга непременно победит. Но даже если наступит худший сценарий, я не боюсь, Ваше Величество. Потому что в мире без Бастиана не будет и меня».

«Любовь, которая охотно жертвует жизнью друг ради друга. Я совсем этого не понимаю. Зачем вы тогда вообще решили развестись?» — Император цокнул языком и закурил сигару. Медленно поднимающийся дым рассеивался в тишине кабинета, где они были вдвоём.

«Я знаю, что Бастиан выполняет опасную операцию», — Одетта, собравшись с эмоциями, посмотрела на Императора более трезвым взглядом.

«Ты служишь в Военно-морском консультативном агентстве? Наверное, шпионила за секретными документами».

«Я примерно поняла, что будет крупное морское сражение в Северном море во время перевода, но я не совершала поступков, чтобы тайком заглядывать в секретные документы, к которым у меня нет доступа. Однако, я пришла к такому выводу, подумав, что Ваше Величество не отдал бы адмиральское звание просто так».

«Ты осмеливаешься критиковать моё решение?» — В глазах Императора, задавшего острый вопрос, промелькнул необычный блеск. Только тогда Одетта смутно поняла, что за человек её дядя по материнской линии. Это был момент, когда она обнаружила слабую надежду.

«Как Император, правящий Империей, я понимаю и уважаю Ваше решение. Поэтому я прошу Вас рассмотреть мою просьбу ещё раз, не как дядя, обеспокоенный своей племянницей, а как правитель Империи», — Император, который молча смотрел на склонившую голову Одетту, усмехнулся.

«Значит, Император должен выполнить эту просьбу?»

«Я знаю, что немало представителей Императорской семьи испытывают неприязнь к восстановлению титула моей матери, которая способствовала ухудшению отношений с Ровитой во время войны, когда вся Империя погружена в скорбь. И общественное мнение, вероятно, не отличается».

«И что?»

«Я думаю, что если я продемонстрирую свою преданность Империи на передовой, голоса критики утихнут. У меня будет предлог, что дочь искупает грехи матери».

«Добровольно стать рекламным материалом, чтобы быть рядом с разведённым мужем. Какая трогательная любовь».

«Дело не только в этом, Ваше Величество. Я не хочу оставаться обузой для Императорской семьи, которая получила корону, возвращённую героем, просто так. Я хочу доказать, что достойна этого места. И искренне желаю, чтобы я смогла возродиться как достойный член Императорской семьи. Поэтому, Ваше Величество, пожалуйста, дайте мне шанс превратить "Слёзы Хелен" в "Улыбку Одетты"».

Одетта боялась ледяного взгляда Императора, но не отступила.

Бастиан вернул ей корону, но придать ценность этой короне было исключительно её заслугой. Одетта хотела стать принцессой в сияющей короне и снова встать рядом с героем.

«Я высоко ценю твою смелость вести переговоры с Императором. Но эта сделка выгодна исключительно мне. Я могу использовать тебя как приманку, чтобы держать героя на коротком поводке, а затем использовать героя как приманку, чтобы держать тебя на коротком поводке. Это значит, что как Император я могу с готовностью пожертвовать вами обоими ради Империи. Ты всё ещё хочешь понести убытки только ради любви, Одетта?» — Император дал ей последний шанс. Одетта ответила молчанием.

«Какие же вы умные глупцы. Ладно. Я подумаю об этом ещё раз», — Император глубоко вздохнул и кивнул.

«Как забавно, что внук старьёвщика и внучка Императора так похожи», — Во взгляде Императора, который пристально смотрел на Одетту, промелькнуло смутное сострадание. Одетта, опираясь на эту теплоту, снова набралась смелости.

«Ваше Величество, простите, но можно ли сделать фотографию?»

«Фотографию?»

«Я хочу вложить в письмо фотографию, где я в короне, которую вернул Бастиан».

«Почему Император должен беспокоиться о таких личных любовных играх?»

«Это просьба не к Императору, а к моему дяде».

Император громко расхохотался над её ответом, который она дала после долгих размышлений. Пока Одетта искала подходящее объяснение, зазвонил колокольчик.

«Позовите Императорского фотографа», — Когда вошёл лакей, Император спокойно отдал приказ.

«И нужна горничная, чтобы помочь с нарядом», — Только услышав это дополнение, Одетта осознала, в каком беспорядке находится её внешний вид. Она почувствовала, как краснеет её лицо, но старалась сохранить ровную осанку.

Письмо с фотографией в честь восстановления титула, сделанной с помощью Императора, было немедленно отправлено на транспортный корабль с боеприпасами, идущий на архипелаг Тросса. На следующий день был распространён пропагандистский материал о Принцессе, которая вызвалась добровольцем в Морской добровольческий корпус медсестёр и отправилась на Северный фронт.

«Прошу прощения, полковник Халлер, могу ли я ненадолго увидеться с адмиралом Клаувицем, чтобы попрощаться?» — Одетта попросила об этом скромно и вежливо. Это были слова, которые она готовила с тех пор, как показался архипелаг Тросса.

«Как жаль. Флот Клаувица уже вышел в море», — Начальник госпиталя смущённо ответил неожиданное. Одетта растерянно моргнула и оглядела военную гавань.

«Но ведь там ещё стоят линкоры...»

«Этот флот — основные силы. Разведывательный флот под командованием адмирала Клаувица отправился к вражеским позициям ещё на рассвете, чтобы выполнить операцию по отвлечению».

«А... да. Понимаю», — Одетта изо всех сил старалась скрыть своё разочарование.

Всё в порядке.

Пока она снова и снова подбадривала себя, раздался пронзительный звук сирены. Наступило время выхода в море основных сил.

Одетта, отказавшись от особого отношения, вместе с добровольцами-медсёстрами побежала к военной гавани. Большой флот, во главе которого шла эскадра эсминцев, ожидавшая у входа в гавань, одновременно начал рассекать тёмно-синие волны Северного моря.

Одетта с достоинством провожала их. Хотя она не смогла попрощаться с Бастианом, это не означало, что она может пренебречь своей обязанностью.

Бастиан обязательно справится. Поэтому и она справится, снова и снова повторяла себе Одетта.

«А теперь, добровольческий корпус медсестёр, проследуйте в госпиталь!» — Когда выход большого флота подходил к концу, был отдан приказ о перемещении.

Одетта поправила сбившуюся шапочку медсестры и последовала за медиками, покидая военную гавань. Пока она вспоминала курс медсестёр, который прослушала на транспортном корабле по пути сюда, они приблизились к военному госпиталю. Пополнение было направлено в отделение, где находились тяжелораненые солдаты. В основном это были пациенты с раздробленными телами или ожогами от осколков снарядов, выпущенных вражескими кораблями.

Войдя в мир, где царили запах крови и крики, Одетта почувствовала, как на мгновение её сердце остановилось. Но она решительно отбросила свою тревогу, крепко зажмурив глаза.

Вскоре я смогу встретить Бастиана, который вернётся с победой.

Одетта привела в порядок дыхание, открыла глаза и решительным шагом переступила порог больничной палаты.

Морской лис попался на приманку.

Флот Клаувица успешно проник на вражескую территорию и начал атаку.

Адмирал Шер, чья главная база была обстреляна, повёл основные силы в контратаку. Когда эскадра крейсеров успешно отступила за линию обороны, линкоры во главе с «Рейбаэлем» вступили в решающий бой.

«Боевой строй, открыть огонь!» — Приказ адмирала прозвучал, когда он обнаружил батальон линкоров Ровиты, вошедший в зону поражения. Когда флот Клаувица начал обстрел, флот Шера также развернул боевой строй.

«Контакт, азимут 065, предположительно подводная лодка», — Поступило сообщение из гидроакустической рубки.

Бастиан нахмурился и оценил обстановку. Они получили информацию о том, что подводный флот адмирала Шера был переброшен в северо-западный район, и на основе этой информации выбрали маршрут отступления. В тот момент, когда он подумал, что враг, возможно, тоже расставил ловушку, поступила информация, которая подтвердила его опасения.

«Подводный флот! Начали торпедную атаку!»

Ещё до того, как крик связиста, разнёсшийся по мостику, стих, один из эсминцев на правом фланге был потоплен. Были запущены сигнальные ракеты, но прежде, чем ими успели воспользоваться, последовал беспорядочный обстрел флота Шера. В итоге эсминец мгновенно был охвачен пламенем и разрушен пополам.

Либо среди нас есть крыса, либо разведчики — идиоты.

Бастиан принял роковую ошибку своих войск, которую уже нельзя было отрицать.

«Весь флот движется на северо-запад. Отступаем через путь проникновения», — Бастиан спокойно отдал приказ, глядя на чёрный дым, поднимающийся от тонущего эсминца.

«Но если мы пойдём этим маршрутом, мы опоздаем с соединением с основными силами. Боевой строй также будет нарушен», — Озадаченный помощник возразил, но Бастиан не отменил своего решения.

Выгодный строй, когда подводный флот находится внизу, был бессмысленным.

К счастью, огневая мощь была на их стороне. Количество снарядов также было достаточным. Было лучше затягивать бой, чем безрассудно идти через минное поле.

«Максимально ослабляем силы противника и заманиваем его к основным силам», — Бастиан изменил оборонительный строй на наступательный и вступил в лобовое столкновение. Количество вражеских кораблей было слишком велико, чтобы заманивать их к основным силам, маневрируя. Было выгоднее нанести им максимальный урон в этом бою, а затем быстро отступить и соединиться с основными силами.

Как только приказ адмирала был передан, флот одновременно изменил курс на северо-запад. Пока враг был озадачен изменением тактики, снаряд, выпущенный с «Рейбаэля», поразил вражеский корабль.

«Один линкор первого класса противника потоплен!»

Линкор Ровиты, в который попали три снаряда, был охвачен пламенем. Вероятно, взорвался склад боеприпасов, и из-за сильного взрыва огонь перекинулся на другие близлежащие корабли.

Только тогда Бастиан понял, почему скорость обстрела флота Шера была слишком высокой. Очевидно, они оставили открытыми двери склада боеприпасов для быстрой стрельбы. Это была опасная тактика, которая была выгодна для атаки, но делала их уязвимыми для мгновенного взрыва в случае попадания.

«Сохранять максимальную дальность и целиться в склад боеприпасов противника», — Приказ Бастиана был немедленно передан всему флоту.

Флот Клаувица вёл более ожесточённый и интенсивный бой, чем планировалось изначально, продолжая операцию по заманиванию. Чёрный дым почти полностью закрывал обзор, словно ночная завеса.

«Повреждена одна носовая артиллерийская башня! Некоторые отсеки затапливаются!»

Недалеко от точки соединения с основными силами «Рейбаэль» получил попадание снарядом, выпущенным с флагмана адмирала Шера.

«Медик! Медик!»

Крики и стоны беспорядочно пересекались. Бастиан со спокойным лицом приказал контратаковать. Вскоре поступило сообщение, что линкор адмирала Шера тоже получил попадание. Оно также не было фатальным.

«Максимальной скоростью соединяемся с основными силами», — Бастиан, получив сообщение о том, что маневренность не нарушена, отдал хладнокровный приказ и посмотрел на горизонт сквозь дым. Вскоре показался развевающийся флаг Берга.

Под полуденным солнцем флот Берга объединился.

Началось решающее сражение с участием всех доступных сил обеих армий.