Появился Бастиан Клаувиц.
Новость, передаваемая из уст в уста, быстро распространилась по всему бальному залу. К тому времени, как он закончил здороваться с устроителями, адмиралом Демелем и его женой, внимание всех приглашённых гостей было приковано к Бастиану. Максимин не был исключением.
«Я думал, он придумает подходящее оправдание и не придёт. Неожиданно». «Он ведь изначально не отличался особой совестливостью. Нечему удивляться». «Неужели это не слишком – появляться на вечеринке, когда по городу ходят слухи о том, что его жена сбежала? И маркиза Демель тоже странная. Зачем она в такой момент пригласила внука старьёвщика?» Группа знатных дам средних лет, наслаждавшихся светскими сплетнями, теперь начала обсуждать разрыв отношений между майором и госпожой Клаувиц.
Максимин тихо вздохнул с озабоченным видом. Это был неприятный разговор, но голоса были слишком громкими, чтобы избежать его.
«Неужели он действительно издевался над женой, которая является племянницей императора? Они ведь были известны как очень любящая пара». «Говорят, она родственница императора, но на самом деле была нищенкой. Она была просто пешкой, которую принцесса Изабель использовала как щит, а потом выбросила, так что было бы странно, если бы он дорожил такой женой, как сокровищем». «Согласна. То, что он уехал в место службы один и ни разу не приехал в отпуск, уже было подозрительно, хотя он так любил её». «Я слышала, что это вина госпожи Клаувиц? Говорят, что пока мужа не было, она закрутила роман с другим мужчиной, даже забеременела и сбежала ночью». В то время как распространялись всевозможные домыслы, Бастиан невозмутимо передвигался по бальному залу. Главные лица военно-морского министерства, знатные аристократы и даже члены императорской семьи. В его поведении, сосредоточенном на поддержании роскошных связей, было трудно найти признаки беспокойства о пропавшей жене.
Максимин извинился перед собеседниками и покинул это место. Он больше не мог терпеть сплетни, которые становились всё более грязными. Это было чувство, которое ему самому было трудно понять.
«Добрый вечер, лорд Зендерс», — раздался низкий голос в тот момент, когда Максимин, отступивший к краю бального зала, взял стакан воды. Это был муж Одетты, Бастиан Клаувиц.
«Давно не виделись, майор Клаувиц», — Максимин ответил вежливо. Когда они встали лицом к лицу на близком расстоянии, крупное телосложение Бастиана ощущалось ещё сильнее. На вечеринке, устроенной адмиралом флота, было много статных офицеров, но Бастиан Клаувиц, несомненно, выделялся среди них.
А что, если такой человек действительно издевался над Одеттой?
Когда Максимин вспомнил слух, который бессознательно засел в его голове, его лицо резко потемнело. Но Бастиан, нисколько не смущаясь, умело вёл разговор. Начиная с вопросов о недавних делах и заканчивая упоминанием тенденций на фондовом рынке и спортивных событиях. В речи Бастиана, владеющего манерой идеального джентльмена, сквозила уверенность и опыт человека, который всю жизнь правил на вершине этого мира. Если бы не было предварительной информации о его происхождении, никто бы не подумал, что этот человек — простолюдин.
Максимин ограничивался краткими ответами, внимательно наблюдая за мужем Одетты. Он выглядел немного уставшим, но других особенностей найти было трудно. Даже в затруднительном положении Бастиан Клаувиц оставался уверенным в себе. Для него это было трудно понять.
«Госпожа Клаувиц в порядке?» — Максимин задал импульсивный вопрос в тот момент, когда начала играть музыка для танца.
Бастиан неторопливо скрестил руки за спиной и опустил глаза. В взгляде Максимина смутно проступали подозрение и враждебность, которые он не смог полностью скрыть.
Бастиан честно признался себе, что спровоцировал графа, внутренне ожидая такого момента. Это было осознание, пришедшее вместе с удовлетворением, которое ему доставил Максимин фон Зендерс с ничего не выражающим лицом.
Граф Зендерс не имеет отношения к бегству Одетты.
Поскольку он получил желаемый ответ, пришло время завершать разговор. Членский билет в оперный театр его не волновал. Он всё равно рано или поздно получит его и без помощи этого человека.
«Мне не кажется, что у меня есть обязанность докладывать лорду Зендерсу о здоровье моей жены».
Бастиан провёл черту, будучи вежливым, но холодным. Хотя граф был ошеломлён, он не отступил так просто.
«Одетта — не просто жена майора Клаувица. Она также моя подруга». «Ах, подруга. Понятно». «Насколько я знаю, она находится на ранних сроках беременности и нездорова». «И что?» «Я говорю о том, что вполне естественно беспокоиться о подруге, которая одна отправилась в путешествие в таком состоянии».
Максимин отчитал Бастиана мягким тоном, словно наставляя маленького ребёнка.
«Естественно?»
Бастиан посмотрел на графа и засмеялся, как будто услышал очень забавную шутку.
«Не знаю. Она что, ваш ребёнок?»
Бастиан слегка приподнял бровь и безразлично спросил. Внезапно смех исчез, и его глаза стали холодными. Это было совершенно иное отношение, чем то, с которым он соблюдал этикет до сих пор.
«Майор Клаувиц!» — Воскликнул покрасневший граф.
«Конечно, это была шутка», — Бастиан пожал плечами, как будто это не имело значения.
«Я на мгновение забыл о приличиях. Если это было грубо, я приношу свои извинения. У меня не было злого умысла, поэтому, пожалуйста, проявите снисходительность».
Бастиан поклонился, поправив осанку. Его неторопливая улыбка, резко контрастировавшая с его вежливым поведением, лишила Максимина дара речи. Это был упрёк, замаскированный под извинение. Своего рода предупреждение, спрашивающее, не он ли первый пересёк черту.
«Тогда я откланяюсь. Приятного вечера, лорд Зендерс».
Бастиан, попрощавшись по всем правилам, направился к следующему собеседнику.
Максимин повернулся и вышел на балкон бального зала. Он смог нормально дышать, только когда вдохнул холодный воздух.
Бастиан Клаувиц был крайне невежлив, но его замечание было отчасти справедливым. Он сам хорошо понимал, что его вмешательство было неуместным. Но тот факт, что он не смог остановиться, ещё больше смущал Максимина.
Почему же я совершил такой глупый поступок?
Зимняя ночь становилась всё глубже, пока он пытался разобраться в своих запутанных чувствах.
Максимин посмотрел на погружённый во тьму сад с глубоким сожалением. Сожаление о том, что он не должен был так отпускать Одетту, глубоко кольнуло его в грудь. Он не верил, что она открыла бы ему правду, даже если бы он уговаривал её, но ему было трудно отделаться от мысли, что это его ошибка, что он не оказал более активной помощи, хотя знал, что она загнанна в угол.
Максимин оставался на балконе один, пока его покрасневшие щёки не остыли, а оскорбление, нанесённое Бастианом, не померкло.
«Продолжать?» — Ноа тихо прошептал, оглядываясь.
Сандрин, которая смотрела на ночные улицы Ратца за окном, только тогда повернула голову и посмотрела на стол. На лице Ноа, видневшемся за роскошным центральным украшением и подсвечниками, была улыбка, как у ребёнка, который наслаждается озорством.
«Я говорю о выставке. Я слышал, что жена майора Клаувица исчезла. Разве тогда нет смысла вешать ту картину?» — Ноа пожаловался, как будто ему было жаль. Сандрин молча наклонила бокал. Её глаза, устремлённые в пустоту, были глубокими. Это было то же самое лицо, что и в ту ночь, когда она тайно проникла в студию Франца.
Сандрин сказала, что было бы хорошо, если бы картина Франца висела на выставке. Она сказала, что очень жаль, что великолепное произведение искусства не увидело свет. Она попросила его приготовить сюрприз для друга. Она также пообещала, что если он преуспеет, он получит официальную поддержку от семьи Лавиер. Это была надёжная поддержка, несравнимая с поддержкой полукровки-нувориша.
Конечно, это было сумасшествие, от которого следовало отказаться, но Ноа беспомощно увлёкся.
Было очевидно, что Франц не сможет долго продолжать эту детскую игру. Сопротивление семьи было сильным, и если добавить к этому вмешательство семьи жены после брака, этот слабый молодой господин не сможет выдержать.
Действительно ли Франц позаботится о вас до конца, даже если наступит такой день?
В тот момент, когда Ноа нашёл ответ на вопрос Сандрин, который был как нож в спину, он принял решение. Лучше повернуться спиной первым, чем быть брошенным в нищете.
«Может, попробуем на следующей выставке?» — Ноа осторожно предложил альтернативу, опасаясь, что Сандрин передумает.
«Нет. В этом нет необходимости», — Сандрин решительно отказалась и поставила пустой бокал.
Если Одетта действительно ушла сама, она была готова остановиться на этом. Если они разведутся, место жены Бастиана, естественно, достанется ей. Не было необходимости настаивать на безрассудстве, которое нанесёт ущерб и Бастиану.
Поэтому она ждала. День за днём, молясь. Чтобы Бастиан принял решение.
Сандрин верила, что развод — это лишь вопрос времени. Беременность Одетты не была предметом рассмотрения. Было очевидно, что Бастиан понесёт убытки, если не избавится от этой женщины. Поэтому лучшим выходом сейчас было пойти на развод, принеся Одетту в жертву.
Бастиан, который был самым осведомлённым в расчётах выгоды и убытков, не мог не знать этого факта. У него было достаточно возможностей, чтобы переломить ситуацию, если бы он отреагировал стратегически. Однако шок и предательство, вызванные тем, что Бастиан бездействовал почти месяц, были ещё сильнее.
Сандрин криво улыбнулась и закурила трубку.
Несмотря на то, что репутация, которую он заработал, рискуя жизнью на поле боя, рушилась, Бастиан не отпускал Одетту. Теперь было трудно рационализировать, что он просто ждёт подходящего момента.
Её сердце горело чёрным пламенем, но Сандрин не осмелилась спросить его о причине. Она боялась услышать ответ. В тот момент ничего нельзя было бы изменить. В этом случае было лучше перенести эту невыносимую боль.
«Тогда это не произойдёт?» — Спросил поникший Ноа. Сандрин медленно покачала головой и выдохнула глубоко затянувшийся дым.
Было бы неплохо создать убедительную причину, по которой он не может жить с этой женщиной. В любом случае, это нанесёт смертельный удар политическим противникам Бастиана. Конечно, Бастиан тоже понесёт неизбежный ущерб, но это будет лучше, чем валяться в грязи с фальшивой женой.
«Продолжай», — Сухо ответила Сандрин, стряхивая пепел.
Неужели это потому, что она всё ещё любит Бастиана Клаувица?
Сандрин несколько раз спрашивала себя, но так и не нашла ответа. Но одно было ясно: она не могла принять такой конец.
Этой одной причины было достаточно, чтобы не останавливаться.