Карета семьи Герхардт, повернув за угол, въехала на подъездную аллею, ведущую к особняку. Дорога была впечатляющей, с высокими платанами, выстроившимися по обе стороны.

Одетта смотрела в окно, испытывая смесь напряжения и любопытства. Тени от солнечного света, проникающего сквозь арку из ветвей, устилали дорогу. Входные ворота, стоящие в точке схода, были такими же величественными и роскошными, как и достоинство Герхардтов.

Все в порядке.

Одетта еще раз укрепила свою решимость и перевела дыхание.

Мать герцога Герхардта, с которой она разговаривала вчера, продемонстрировала благосклонное отношение. Учитывая, что она также кратко упомянула об Императорском Доме, предположение Бастиана о том, что они уже знают, казалось верным. Если они все же решили пригласить дочь Принцессы Хелены, их цель, вероятно, не сильно отличалась от его догадок.

Самый большой барьер пройден, теперь остается только хороший обед.

Когда она вспомнила совет Бастиана, последний оттенок тени, остававшийся в глубине ее души, исчез.

Одетта слегка улыбнулась, удивленная тем, насколько легко можно относиться к имени ее матери. Когда она оторвала взгляд от окна кареты, все действительно стало в порядке.

Бастиан.

Проглотив имя, которое чуть было не произнесла по привычке, Одетта осторожно перевела взгляд на мужчину, сидящего рядом. Бастиан сидел, откинувшись глубоко на сиденье, с закрытыми глазами.

С чувством облегчения Одетта с более спокойным сердцем посмотрела на спящего Бастиана. Длинные ресницы смягчали суровый вид его острых глаз. Прямая переносица и изящный изгиб губ создавали такой же контраст.

Бастиан Клаусвиц был красивым мужчиной. Он был почетным военным и успешным предпринимателем.

Несмотря на общественное мнение, Одетта не считала брак с этим мужчиной позором. Ей также было трудно понять уничижительные прозвища, придуманные аристократами, которые высмеивали родословную его деда по материнской линии.

В тот момент, когда она внезапно осознала, что так было с самого начала, Бастиан открыл глаза. Это произошло так быстро, что у нее не было времени отвести взгляд.

Несмотря на неловкость, Одетта старалась сохранять невозмутимость. Бастиан тоже не выглядел удивленным.

— Мне кажется, ваш галстук немного перекошен.

Одетта, не в силах вынести все более глубокое молчание, первой заговорила. Конечно, это был предлог, чтобы выйти из неловкой ситуации.

— Где?

Бастиан нахмурился и начал осматривать свою одежду.

— Вот здесь.

Одетта, боясь, что ее ложь раскроется, поспешно протянула руку к галстуку Бастиана. Пока она слегка распустила и снова завязала ровный узел, карета проехала через ворота герцогского особняка.

— Теперь все в порядке.

Одетта невинно улыбнулась и убрала руку от галстука. Бастиан ничего не ответил.

— Как насчет меня? Я выгляжу нормально?

Одетта, испугавшись его ледяного взгляда, в котором невозможно было прочесть эмоции, добавила вопрос, притворяясь искренне обеспокоенной.

— Идеально.

Бастиан ответил только тогда, когда карета остановилась, после долгого и пристального молчания.

Одетта неловко улыбнулась и опустила глаза. Своевременно открывшаяся дверь кареты избавила ее от необходимости придумывать подходящие слова приветствия.

— Вы готовы?

Бастиан, который вышел из кареты первым, предложил ей руку. Одетта отбросила ненужные мысли, взяла его за руку и сделала первый шаг к прекрасному обеду.

Элегантно, как идеальная миссис Клаусвиц.

— Матиас — офицер, служащий в сухопутных войсках. Сейчас он на зарубежном фронте.

Старая герцогиня Герхардт поставила стакан с водой и начала говорить о своем внуке. При этом ее глаза были устремлены на Одетту.

— Мы хотели, чтобы он служил в Императорской гвардии, но он не отступил от своего решения. Эта упрямость — чистый Герхардт.

Мать герцога Герхардта, улыбаясь с гордостью, добавила свое слово. Она тоже смотрела только на Одетту. Словно полностью забыв о присутствии Бастиана. Это было вежливое и благопристойное игнорирование.

Бастиан продолжал есть, сохраняя вежливую и наблюдательную позицию стороннего наблюдателя. В этом не было ничего нового. Он знал с самого начала, что будет играть роль тени. Учитывая, что аристократы более высокого ранга и возраста, как правило, более упрямы и замкнуты, две герцогини оказывали ему максимально возможное гостеприимство.

В любом случае, важно было само по себе то, что они стали приглашенными гостями семьи Герхардт.

Даже если у него была дружба с герцогом, без одобрения двух герцогинь это было бы лишь половинчатым знакомством. По этой причине он до сих пор не был признан частью круга общения Герхардтов, но после сегодняшнего дня ситуация изменится. Приглашение, подписанное двумя дамами из Арвиса, было сродни лестнице, ведущей в самое сердце высшего общества.

Это была сделка, уже заключенная фактом приглашения и принятия этого приглашения.

Бастиан знал, что обе герцогини думают о том же. Поскольку их цели были достигнуты, им оставалось лишь провести время, соблюдая формальности, а затем уйти.

— Было бы хорошо, если бы он взял отпуск. Я беспокоюсь о его здоровье в том опасном месте.

Когда разговор о внуке затянулся, совершенно бесстрастная и элегантная дама превратилась в обычную бабушку.

Такое беспокойство больше подходило бы бабушке врага, сражающегося с ее внуком, но Бастиан выразил сочувствие, изобразив соответствующую обеспокоенность. Именно тогда Одета начала играть роль птицы-матери.

— Герцог Герхардт, должно быть, здоров. Я слышала, что ситуация на зарубежном фронте не так уж плоха. Верно, Бастиан?

Одетта, которая до этого сохраняла покорное поведение, ловко изменила направление разговора. Вскоре ее бирюзовые глаза, полные невинного любопытства, обратились к Бастиану. Взгляды семьи Герхардт, сидевшей за столом, естественно, последовали за ними.

Бастиан отложил столовые приборы и встретил их взгляды с легкой улыбкой.

— Ситуация противостояния на Северном фронте складывается в пользу Берка. Хотя временами происходят локальные стычки, наши сухопутные силы обладают подавляющим преимуществом, и самое главное, герцог Герхардт — выдающийся солдат, он, несомненно, справится.

Бастиан подходящим ответом сгладил неловкую атмосферу. Старая герцогиня Герхардт, пристально смотревшая на него, кивнула и одарила его доброжелательной улыбкой. Казалось, она не испытывала недовольства из-за волнения, вызванного Одеттой.

После этого Одетта часто брала на себя роль птицы-матери.

Она терпеливо ждала момента, а затем быстро хватала и несла подходящую добычу, как только та появлялась. В основном это были темы, касающиеся международной обстановки или войны, куда Бастиану было уместно добавить свои комментарии. Это были усилия, которые нарушали план насладиться тихим обедом и уйти.

Когда кто-то заговорил о прошлогоднем турнире по поло, взгляд Одетты снова стал серьезным.

Бастиан, слегка ошеломленный, посмотрел на свою жену.

Одетта была похожа на мать хищной птицы. Она казалась готовой насильно вложить пищу в клюв слабого птенца, если он сам не откроет его. Было немыслимо, чтобы такие проницательные дамы из герцогской семьи не заметили того, что заметил он. Словно в подтверждение, старая герцогиня Герхардт наблюдала за Одеттой со странным выражением лица.

Когда Бастиан встретился с ней взглядом, она приподняла бровь и улыбнулась. Казалось, она одобряла старания молодой невестки, не желающей, чтобы ее муж чувствовал себя лишним.

Бастиан передал свою благодарность коротким кивком.

Этой пожилой даме, которую называли аристократкой среди аристократов, нравилась Одетта. Возможно, это было снисходительное сострадание к дочери заклятого врага, оказавшейся в таком жалком положении, но причина была не важна.

Одетта оказалась неожиданно полезной женой. Хотя она и была дочерью павшего дома, вынужденной прозябать на дне, сила ее родословной, похоже, не испарилась полностью.

Пока он размышлял, не подарил ли Император ему, возможно, не обременительный, а наоборот ценный дар, заговорила Катарина фон Герхардт.

— Наверное, капитану Клаусвицу скучно, так как здесь нет мужчин его возраста. Если бы Матиас был здесь, он мог бы стать хорошим собеседником.

Старая герцогиня повернулась и посмотрела прямо на Бастиана. Это был первый прямой разговор, который она завела с ним после их первой встречи. Присутствующие гости были смущены, но она не обращала на них внимания.

— Матиас, кажется, высокого мнения о капитане Клаусвице. Вероятно, поскольку они оба военные и предприниматели, у них есть много общего. И теперь, увидев вас лично, я думаю, что вы в чем-то похожи на него.

— Вы мне льстите.

— Когда Матиас вернется, пожалуйста, посетите Арвис еще раз. Конечно, вместе с вашей женой.

Взгляд старой герцогини Герхардт переместился на Одетту. Ее глаза смотрели на нее с нежностью, как на милого, но вызывающего жалость ребенка.

— Что ж. Раз обед, кажется, закончен, может, выпьем чаю?

Объявив об окончании обеда, старая герцогиня снова посмотрела на Бастиана, передавая немой приказ. Понимая, что от него требуется, Бастиан спокойно встал и подошел к главе обеденного стола. Когда он галантно предложил ей руку, старая герцогиня с готовностью приняла ее.

Покидая обеденный зал, Бастиан мельком взглянул на Одетту.

Птица-мать, сытно накормившая своего птенца, выглядела весьма довольной.

— Еда была просто великолепна, не так ли?

Одетта, смотревшая на удаляющийся герцогский особняк, повернула голову. Ее улыбающееся лицо сияло, как букет роз, который она держала в руках. Это был прощальный подарок от дам Герхардт.

— Хочешь, я украду его?

Бастиан небрежно откинулся на сиденье кареты и сделал бессмысленное замечание.

— Что вы имеете в виду?

Одетта нахмурилась и слегка наклонила голову.

— Повара семьи Герхардт. Кажется, он очень искусен.

— Это так, но как вы это сделаете?

Одетта легко рассмеялась, похоже, осознав, что это была шутка.

— Предложу больше денег.

— Не знаю. Не похоже, что они проиграют вам в денежном споре.

— Но я побежу в подлой борьбе, Одета. У меня есть оружие, которое им никогда не заполучить.

— Какое же?

— Бесстыдство нувориша.

Одетта рассмеялась над небрежно брошенной шуткой. У нее был приятный смех.

— Жаль, но давайте уступим. Наш повар тоже достаточно талантлив.

Одетта подыграла его шутке с притворной невозмутимостью. Она была совсем не похожа на ту скучную женщину, похожую на монахиню, какой она иногда бывала.

Выехав за ворота особняка, карета постепенно набрала скорость.

Одетта, на лице которой еще оставались следы смеха, смотрела на проносящийся за окном пейзаж. Был ослепительный от солнечного света день, проникающего сквозь деревья.

Бастиан, опустив взгляд, наблюдал за своей женой. Ритмичный стук копыт и колес кареты разносился по золотистой платановой аллее. В тот момент, когда он подумал, что вкус старой герцогини, настаивающей на карете, не так уж плох, раздался чистый звонок. Это был колокольчик велосипеда, который ехал навстречу с противоположной стороны дороги.

Вскоре мимо кареты проехала школьница на велосипеде. Бастиан равнодушно взглянул на эту сцену, а затем его взгляд снова вернулся к профилю Одетты.

Одетта, выполнившая свою задачу, выглядела просто беззаботной.

Бастиан медленно сглотнул и по привычке взялся за узел своего галстука. Но в конце концов не смог его затянуть.

Когда подрагивающий кадык успокоился, Бастиан отпустил галстук, который так и не осмелился поправить. Его охватило самоуничижение, но вывод не изменился.

Он хотел оставить это.

Прямо так. Еще немного.