Поцелуй Одетты был подобен нежному течению воды.
Она мягко касалась его губ, затем вздыхала, и снова нежно прижималась.
Бастиан крепко зажмурился, сжимая плечи Одетты.
Его обострённые нервы были полностью сосредоточены на Одетте. Сладкий запах её тела, проникающий глубоко в лёгкие, тёплое дыхание, пробивающееся сквозь губы. Даже сильное биение её сердца, передающееся через соприкасающиеся груди. Эти ощущения были слишком яркими, чтобы считать их фантазией.
Неуклюжий поцелуй постепенно становился более страстным, пока он был беспомощно пленён женщиной, которую мог оттолкнуть одним движением пальца. Бастиан подавил глубокий вдох и отвернулся.
«Бастиан», — Прошептала Одетта, обхватив его щёки. Это была мизерная сила, но Бастиан не смог сопротивляться.
Он открыл глаза, смирившись, и увидел чистое лицо Одетты. Её покрасневшие щёки и возбуждённые глаза ярко сияли даже в темноте.
Одетта долго смотрела на Бастиана, а затем снова опустила губы. Это тоже уже нельзя было считать мгновенным импульсом или ошибкой.
В конце концов, Бастиан поддался желанию, нахлынувшему, как стремительный поток. Он крепко обнял Одетту, вложив в объятие жар, и поцеловал её, словно намереваясь поглотить. Он стёр последнюю границу, которую Одетта едва удерживала, пытаясь неумело ответить.
Пока продолжался яростный поцелуй, угол их зрения изменился.
Бастиан, оказавшийся сверху Одетты, целовал её губы, словно жадно поглощая, и сжимал её грудь. Его прерывистое от возбуждения дыхание и тихие стоны заглушали тишину летней ночи.
От лба к переносице. Через щёки и подбородок, и снова к губам.
Бастиан беспорядочно прижимался губами ко всем местам, до которых мог дотянуться, и мял её грудь, сжимая сквозь ночную рубашку. Одетта не убегала, хотя и не знала, что делать. Её суетливые, цепляющиеся движения были жалкими и в то же время очаровательными.
Бастиан с ещё большей яростью задрал ночную рубашку Одетты и жадно целовал её обнажившуюся грудь. Он едва пришёл в себя, когда оказался верхом на полураздетой Одетте.
Бастиан остановил руку, тянувшуюся снять бельё, и сел, тяжело дыша. Его силуэт, обращённый спиной к лунному свету, нависал над растрёпанной Одеттой.
Взгляд Бастиана, скользнувший по её груди, полной следов страстных ласк, и по красным, влажным губам, остановился на её затуманенных бирюзовых глазах. Одетта моргала и смотрела на него. Её лицо было чистым, как будто она ещё не до конца осознала, что произошло.
Бастиан сухо вытер лицо и отвернулся. Он сел на край матраса, и из его уст вырвался смешок, смешанный с ругательством. Тем временем Одетта села. Он чувствовал её пристальный взгляд, но не повернулся.
Вероятно, это было последствие прошлой ночи. Жалость к нему, страдающему от кошмаров.
Одетта, которая так легко поддавалась сочувствию, казалась ему смешной и грустной. Он, который хотел принять её благотворительность, притворившись, что не знает о ней, был таким же.
Она всегда была той женщиной, которая так легко давала ему в руки свои слабости, заставляя его видеть свою низость.
Бастиан опустил взгляд, испытывая такую же сильную боль, как и безумное желание. Он повернул голову и увидел Одетту, которая всё ещё сидела там. Её белые плечи и ноги, выглядывающие из-под ночной рубашки, которую она не поправила, слабо светились в лунном свете.
Ты ослеплена жалостью, а я ослеплён тобой.
Бастиан, усмехаясь этой убогой любви, поднялся. Он завернул Одетту, которая замерла, как статуя, в одеяло, поднял её и положил на кровать.
«...Бастиан», — Тонкая, дрожащая рука ухватилась за край его рукава, когда он собирался уйти. Бастиан опустил глубокие, тёмные, как ночь, глаза и посмотрел на Одетту.
Возможно, этой женщине нужно было утешение в том, что она сыграла роль святой и оказала милость. Так же, как она молча содержала своего отца, который был для неё оковами, и слепо посвящала себя эгоистичному сводному брату. Так же, как она приютила и заботилась о бездомной собаке-сироте и ценила нежеланного ребёнка.
Словно она нуждалась во мне теперь.
«Уже поздно, кузина», — Бастиан спокойно отстранил её руку.
Он знал, что ничего не изменится, если он ещё раз станет подонком. Но он, по крайней мере, не хотел расставаться, показав свою низменную натуру до самого конца. Это было решение, не имеющее отношения к Одетте. Это был его последний рубеж, который он хотел сохранить.
«Спокойной ночи, мисс Мари Беллер», — Бастиан снова напомнил ей о реальности и отвернулся. Звук резко закрывающейся двери и шаги, идущие по коридору, нарушили ночную тишину.
Бастиан зашёл в гостевую спальню и раздражённо взял пачку сигарет и зажигалку, лежащие на подоконнике. Он прислонился к холодной стене и закурил, криво усмехнувшись.
Внизу всё ещё болезненно пульсировало. Напрасно он отчаянно вдыхал дым. Воспоминание о святой, которая отдавалась ему, как искушающая ведьма, не желало тускнеть.
В конце концов, он поддался похоти, которую не мог контролировать.
Бастиан опустил руку, которой закрывал своё искажённое лицо. Он испытывал ужасное чувство вины, но его желание, граничащее с болью, уже вышло из-под контроля разума.
Бастиан выдохнул дым, который не смог проглотить, и запрокинул голову. Вены вздулись на тыльной стороне руки, сжимающей горящую сигарету, и его кадык задвигался.
Тяжёлое, прерывистое дыхание и скрип старого пола нарушили тишину, подобную той, что бывает под водой.
Бастиан смотрел на лунный свет над головой, догоняя конец своего разочарования. Он издал сдавленный стон, когда расставание, приближающееся уже через день, показалось ему спасением. Наступившая тишина была наполнена горьким запахом низменного желания.
Бастиан снял верхнюю часть ночной рубашки, кое-как прикрыв свой жалкий вид, и, снова закурив, закрыл глаза.
Ему понадобилось ещё немного времени, чтобы справиться с дымом.
Одетта проснулась в голубоватом свете рассвета. Она лишь немного поспала, ворочаясь всю ночь, но не чувствовала усталости.
Пока она лежала, глядя в потолок, послышались звуки пробуждения Бастиана.
Одетта снова закрыла глаза и отдышалась. Бастиан заправил постель и тихо покинул спальню. Она смогла немного расслабиться, когда услышала, как он умывается и выходит на зарядку.
Одетта медленно поднялась и спустилась с кровати. Её щёки снова покраснели, когда она увидела одеяло с мелким цветочным узором, аккуратно сложенное Бастианом.
Я совершила безумие.
Никакими другими словами она не могла объяснить то, что произошло прошлой ночью.
Бастиан, оставивший Одетту, завернутую в это одеяло, вернулся только поздно ночью. И лёг спать на своё место. Его невозмутимое поведение, словно ничего не произошло, снова дало ей чёткий ответ. Женщина, которую он ненавидел и растоптал, а затем пожалел и позаботился. Твоё значение в прошлом было именно таким.
Некоторое время ей было невыносимо горько, но в конце концов Одетта спокойно приняла реальность. Тогда она смогла понять Бастиана.
Он, должно быть, начал жалеть женщину, которую ненавидел, чувствуя вину за грехи своей сводной сестры и мачехи. Она полностью поняла его решение аннулировать помолвку с Сандрин де Лавьер. Потому что он не был настолько бессердечным и жестоким, чтобы толкнуть женщину, которая была измучена и стояла на краю пропасти.
Он пытался искупить свою вину, выполняя свой долг, но в итоге пришёл к катастрофе. Одетта теперь понимала, что эта вина стала мучительными оковами, сковывающими Бастиана. И поэтому он снова нашёл её. Он, должно быть, верил, что новое начало станет ключом к освобождению от этих цепей. Как когда-то верила сама Одетта.
Но в конце концов, они оба были цепями, сковывающими друг друга.
Теперь, когда Бастиан тоже это понял, время, проведённое вместе в Росбайне, не прошло даром. Одетта чувствовала себя ещё более пристыженной из-за своего безрассудного и глупого поступка. Но поскольку благодаря этому она смогла понять истинные чувства Бастиана, она не жалела. Этого было достаточно.
Пока она приводила в порядок свои спутанные чувства, нетерпеливое летнее солнце поднялось высоко в небо.
Одетта, не желая больше терять времени, начала свой день. Мысль о встрече с Бастианом заставляла её чувствовать себя ошеломлённой, но она всё равно стойко привела себя в порядок и спустилась вниз.
Завтра она навсегда расстанется с этим мужчиной.
Одетта не хотела совершать поступков, о которых пожалеет, поддавшись сиюминутному настроению. Поэтому она решила стать ещё более бесстыдной. Достоинство и приличия уже невозможно было сохранить. Если она будет вести себя неловко, то будет выглядеть ещё смешнее.
Тогда как провести этот последний день?
Пока она готовила завтрак, размышляя об этом, вернулся Бастиан. Сегодня он снова перелез через забор заднего двора и умыл вспотевшее лицо водой из помпы.
Одетта остановилась у кухонного окна и наблюдала за ним. В тот момент, когда ей стало неловко из-за блузки с высоким воротником, которая не подходила для жаркой погоды, Бастиан поднял голову.
Она не успела увернуться, и их взгляды встретились.
Одетта невольно затаила дыхание. Воспоминание о позорной ночи, когда она осталась одна и переодела мокрое нижнее бельё, промелькнуло на лице мужчины, сияющем, как солнечный свет.
Теперь было бессмысленно знать значение прошлого. Одетта прекрасно знала, что даже если бы существовали чувства, превосходящие жалость и вину, ничего бы не изменилось.
Но куда же движется моё сердце?
Было трудно найти ответ, как бы она ни спрашивала себя. Внезапно всё стало расплывчатым, словно скрытым в тумане. В тот момент, когда она почувствовала невыносимое беспокойство, Бастиан сделал шаг.
Смущённая Одетта поспешно отвернулась. Пока она суетилась, не зная, что делать, раздался звонок в дверь, похожий на небесную музыку. Как же она была рада. Одетта, забыв о своей ещё не зажившей лодыжке, бросилась к входной двери.
«Прошу прощения, что зашла так рано, мисс Мари», — Открыв дверь, она увидела жену деревенского учителя с неловким выражением лица.
«Нет, ничего. Что-то случилось?» «Мне нужно съездить в город Росбайн на мероприятие школьного комитета, но мне трудно взять с собой детей. К сожалению, миссис Шиллер, которая обещала помочь, заболела гриппом, и мне пришлось побеспокоить и вас, мисс Мари. Я думаю, что смогу вернуться не позднее трёх часов. Не могли бы вы присмотреть за детьми на время?»
Она постоянно проверяла часы на запястье и беспокойно смотрела на Одетту. Казалось, она очень спешила.
«Если вашему брату будет неудобно, вы можете отказаться...» «Нет», — Послышался низкий и мягкий голос из-за спины Одетты, которая колебалась. Одетта вздрогнула и повернула голову, увидев Бастиана, который уже вышел в прихожую.
«Для меня будет большой радостью, если у меня появится возможность отплатить за любезно одолженный велосипед». «Боже мой, мистер Ловис. Вы такой добрый и великодушный», — Жена учителя улыбнулась так ярко, словно обрела весь мир.
«Я думаю так же, как и мой брат. Я всегда была вам так благодарна, и я рада, что могу помочь», — Одетта мило улыбнулась и произнесла дежурный ответ. Если Бастиан не возражает, то это даже к лучшему. Это будет лучше, чем терпеть друг друга в атмосфере, которая душила бы их неловкостью.
Жена учителя, снова обретшая живость, пообещала привезти детей через два часа и ушла.
Проводив её, Одетта вернулась на кухню и продолжила готовить завтрак. Она старательно избегала взгляда Бастиана, который следовал за ней.
Я должна плотно позавтракать.
Она решила думать только об этом.