«"Розан" потоплен!» — Новое трагическое известие достигло госпиталя.

Взгляды медицинского персонала, занятого работой в палатах, устремились к открытой двери. Одетта,биравшая окровавленные бинты, тоже повернулась в ту сторону.

«Предположительно, выжило 9 человек из 1128 членов экипажа».

«О Боже, Господи!» — Одна из медсестёр вскрикнула и перекрестилась. Это было уже шестое сообщение о потоплении корабля. Одетта выпрямилась, напрягла ноги и стала ждать продолжения доклада.

«Эсминец, отступавший после потери боеспособности, подобрал выживших и возвращается в порт. Известно, что на этом эсминце находится около 200 раненых. Поскольку большинство из них получили серьёзные ранения от обстрелов и пожаров, будьте готовы».

Когда медик, отдавший приказ, ушёл, со всех сторон послышались сдавленные всхлипы.

Одетта моргнула помутневшими глазами, изо всех сил стараясь взять себя в руки, и снова сосредоточилась на работе. Но вскоре она почувствовала упадок сил.

Оптимизм по поводу того, что их армия одержит убедительную победу, с течением времени угасал. По слухам, они испытывали трудности, потому что местоположение и размер вражеских сил отличались от информации, полученной заранее. К счастью, благодаря успешным действиям адмирала Клаувица им удалось провести отвлекающую операцию, но прибытие подкрепления противника снова вернуло ситуацию к началу.

«Он скончался. Освободите койку», — Военный врач, осмотревший раненого, потерявшего сознание, объявил о смерти. Это был пациент, которому Одетта только что наложила жгут и перевязала рану.

Тело, накрытое белой тканью, вынесли на носилках, и койка была сразу же освобождена. Вскоре после этого принесли следующего раненого, ожидавшего своей очереди.

Одетта, проглотив подступившие слёзы, взяла новые бинты и дезинфицирующее средство и подошла к пациенту. Когда с него сняли униформу, открылось окровавленное тело с торчащими осколками снарядов.

Военный врач удалял осколки, зажав рот пациента кляпом. Одетта вместе с санитаром держала молодого матроса, который бился в агонии. Раненый, не выдержав невыносимой боли, в конце концов потерял сознание. Это было скорее облегчением.

Когда военный врач и санитар закончили оказывать первую помощь и ушли, наступила очередь Одетты.

Одетта, обтерев тело пациента, покрытое кровью и потом, спокойно наложила повязку. Начальник госпиталя, полковник Халлер, пришёл, когда она вышла из палаты, чтобы сменить запачканный фартук.

«Вы здесь. Мне нужно кое-что передать Принцессе», — Полковник Халлер протянул конверт, который достал из кармана. Взгляд Одетты, машинально принявшей его, сильно дрогнул.

К.

Всего одна буква, но Одетта сразу узнала этот почерк. Получатель — Принцесса Одетта. Это явно было письмо, отправленное ей Бастианом.

«Адмирал Клаувиц оставил завещание... то есть, письмо», — Начальник госпиталя поспешно поправился, прокашлявшись. Только тогда Одетта поняла смысл письма в своей руке.

«Спасибо, полковник Халлер», — Одетта спокойно поблагодарила его. Начальник госпиталя поспешно ответил и исчез за углом коридора.

Одетта прислонилась к холодной стене и посмотрела на письмо Бастиана. Свет заходящего солнца, проникавший через окно, окрасил белый конверт в красный цвет. Глаза и губы Одетты тоже приобрели этот оттенок.

Одетта открыла глаза, которые плотно закрывала, и спрятала нераспечатанное письмо в карман юбки. Говорили, что морские сражения заканчиваются до захода солнца. Поэтому Одетта верила, что Бастиан, одержавший победу, скоро вернётся. Она не хотела подтверждать слова, которые могла услышать от него лично, глядя ему в лицо, с помощью письма.

Глубоко вздохнув, Одетта надела новый фартук и вернулась в палату.

Одетта ни на минуту не прекращала свою работу, пока закат не прошёл свой пик и не спустились фиолетовые сумерки.

Ночь над морем началась.

Бастиан тяжело вздохнул и снял каску.

Избегать ночных боёв было негласным правилом на флоте. Сражения в темноте, где трудно было правильно определить своих и чужих, неизбежно приносили огромные потери обеим сторонам.

Но в итоге наступил худший сценарий. Хотя время операции было перенесено с учётом короткого зимнего дня в Северном море, они не смогли завершить бой до наступления ночи.

Хотя силы их армии считались превосходящими, у противника был флот поддержки, прибывший с материка. Адмирал Шер, применивший своё секретное оружие, контратаковал с невероятной силой. Яростный характер атаки доказывал, что Ровита также намеревалась использовать этот бой как плацдарм для захвата Северного моря.

«Обнаружено судно на азимуте 092, дальность 19 км! Предположительно, противник!» — Закричал телефонист, получивший сообщение от главного орудия. Бастиан провёл рукой по потным волосам, снова надел каску и подошёл к окну мостика.

«Запустить осветительные ракеты, немедленно открыть огонь по идентификации "свой-чужой"».

Вскоре после приказа Бастиана взорвалась осветительная ракета. Все орудия «Рейбаэля», опознав флаг Ровиты, начали одновременный обстрел.

Бастиан поднял свои холодно-спокойные глаза и посмотрел на огненный столб, поднявшийся из темноты. Вражеский корабль, получивший прямое попадание, взорвался. Когда этот свет озарил горизонт, можно было примерно оценить общую ситуацию. Флоты обеих сторон, чьё зрение было затруднено из-за темноты и дыма, вели ожесточённый бой, беспорядочно переплетаясь. Происходили инциденты, когда они ошибочно обстреливали свои корабли или сталкивались, не заметив, что приблизились слишком близко.

После того, как полуразрушенное судно скрылось в ночном море, снова наступила густая тьма.

«Рейбаэль», чудом избежавший торпедной атаки эсминца Ровиты, который подошёл вплотную, изменил курс на северо-восток по приказу главнокомандующего, чтобы перестроиться.

Флот Шера одновременно менял курс и двигался на север. Похоже, они запоздало осознали своё численное превосходство и решили отступить.

Продолжался ожесточённый бой, в котором обе стороны понесли большие потери, но количество потопленных кораблей Ровиты было значительно больше. Причина в том, что стратегия, основанная на быстрой стрельбе для достижения быстрой победы, вернулась бумерангом.

Склад боеприпасов с открытыми дверями, в котором было загружено больше снарядов, чем нужно, был подобен бомбе замедленного действия. В начале боя они доминировали, ведя быстрый огонь, но по мере того, как бой затянулся дольше, чем ожидалось, число кораблей, взорванных изнутри, резко возросло. Когда их силы начали истощаться, они атаковали ещё более поспешно, что приводило к ещё большим потерям — порочный круг.

Главнокомандующий был полон решимости поймать лиса. Мнение Бастиана не отличалось. Если Ровита потеряет главнокомандующего после таких крупных потерь, их флот будет разгромлен.

«Рейбаэль» сместился вправо от окружения. В тот момент, когда они обнаружили флот Ровиты, пытавшийся прорваться через строй, раздался звук выстрела. Это был огонь по своим.

Они чудом избежали опасности, резко изменив курс на максимальный угол, но в этот момент их атаковал противник. Снаряды и торпеды одновременно обрушились на «Рейбаэль». Звук разбитого стекла, крики и ответный огонь — всё смешалось в хаосе.

Бастиан, подняв руки, чтобы прикрыться от осколков разбитого стекла, быстро оценил ущерб. На носовой палубе начался пожар, и две орудийные башни были выведены из строя. Благодаря тщательной противопожарной защите не произошло взрыва склада боеприпасов, но поступило сообщение о гораздо более серьёзной ситуации.

«Рулевое устройство вышло из строя после торпедной атаки! Срочный ремонт в текущих условиях, кажется, невозможен!» — Голос офицера, получившего сообщение из рулевой рубки, дрожал от нескрываемого ужаса. Последовали доклады от солдат, осматривавших другие отсеки.

«Множество жертв на обстрелянной палубе и в башнях!»

«Склад боеприпасов закрыт, чтобы предотвратить дальнейшее возгорание!»

«Забортная часть левого борта и корма затапливаются после обстрела!»

«Поломка оборудования связи, не можем связаться с основными силами!»

Продолжать бой в таком состоянии невозможно.

Бастиан принял трезвое решение и сначала приказал переместиться в тыл своего строя. Но «Рейбаэль», у которого было повреждено рулевое управление, никак не мог взять курс и кружил на месте. Безопасное перемещение в безопасную зону было невозможно.

«Запустить осветительные ракеты! Найти ближайший путь для эвакуации!» — Бастиан в итоге выбрал запасной вариант. Но то, что он обнаружил в освещённом морем светом, было только отчаянием.

«Враг приближается!» — Кричащий, как от ужаса, голос разведчика разнёсся по повреждённому мостику.

Бастиан, затаив дыхание, посмотрел на море под светом осветительной ракеты. Корабль управления, несущий флаг главнокомандующего Ровитийского океанического флота, развернул нос и стремительно нёсся на повреждённый «Рейбаэль». Это был линкор адмирала Шера, морского лиса Ровиты, который долго ждал дня реванша.

Линкор, войдя в зону поражения, начал обстрел. «Рейбаэль» попытался ответить огнём из неповреждённых орудий правого борта, но без маневренности вести эффективный бой было трудно.

Получив ещё одно прямое попадание, «Рейбаэль» сильно накренился влево. Связь по-прежнему не была восстановлена.

«Всему экипажу немедленно покинуть корабль», — Бастиан быстро принял решение.

Он знал, что спускать спасательные шлюпки в ночное море во время боя крайне опасно. Но Бастиан также знал, что если он будет медлить, корабль будет взорван.

«Начать посадку в спасательные шлюпки с раненых и небоевого персонала. Прикрывать их огнём из всех действующих орудий до завершения эвакуации».

В спокойных глазах Бастиана промелькнула стальная решимость.

Пока адмирал Шер был так близко, аварийное покидание было невозможно. Даже если бы весь экипаж чудом сел в спасательные шлюпки до затопления, это не имело бы значения. Чтобы продержаться до прибытия дружественных сил поблизости, они должны потопить врага.

Повреждённый линкор, яростная атака приближающегося вражеского корабля и флагман адмирала Демеля, расположенный недалеко.

Учитывая всё это, можно было прийти только к одному выводу.

«Быстрее!» — Бастиан строго крикнул на своих подчинённых, которые дрожали от ужаса.

Солдаты, очнувшись, поспешно повторили приказ и разошлись по своим местам. Бастиан остался на мостике, продолжая отдавать боевые приказы. Они осторожно корректировали направление и вступали в артиллерийский бой, но из-за того, что корабль не слушался, ущерб быстро рос. К счастью, густая темнота всё ещё служила дымовой завесой, но это было лишь вопросом времени, когда адмирал Шер это поймёт.

Бастиан, наконец, принял окончательное решение. Это была тактика, которая шокировала всех, но он не отменил её.

В конце концов, если так пойдёт, все погибнут.

Пришло время сделать всё, что угодно, чтобы найти хоть малейшую надежду.

«Приступить к операции, как только будет подтверждена эвакуация более половины экипажа».

Даже на пороге ада решимость Бастиана не пошатнулась.

Теперь я знаю путь, ведущий к тебе.

Поэтому я непременно одержу победу.

Пока он повторял эту истину, подобную вере, ещё один прямой снаряд разбил палубу мостика. Пламя, набиравшее силу, начало разрывать завесу темноты, скрывавшую «Рейбаэль».

«Это флагман флота Клаувица! Кажется, он потерял ход!» — Разведчик громко закричал, увидев судно, чья палуба и башни горели.

Адмирал Демель с беспокойством смотрел на пламя, пылающее в темноте. «Рейбаэль», который так активно топил вражеские корабли, теперь отстал от строя и медленно тонул.

Лис, наконец, вцепился в горло своего хищника.

Адмирал Демель дрожащей рукой провёл по своему суровому лицу.

Шер сосредоточил свой яростный огонь на Бастиане, игнорируя возможность прорвать окружение. Ситуация могла обернуться контратакой со стороны близлежащего флота Берга, но он был безрассудно одержим «Рейбаэлем».

Морской лис, похоже, не собирался возвращаться живым. И не собирался отпускать Бастиана.

«Связь? Ещё нет?» — Адмирал Демель нетерпеливо задал вопрос. В этот момент «Рейбаэль» запустил сигнальную ракету. Вскоре последовал залп осветительных ракет, освещающих открытое море.

«С "Рейбаэля" поднялся сигнальный флаг!» — Адмирал Демель, услышав доклад разведчика, пошатнулся и подошёл к окну мостика. Увидев красный флаг, развевающийся сквозь дым снарядов, он побледнел. То же самое произошло и с другими офицерами.

Пока они были ошеломлены невероятным сообщением Бастиана, раздался плачущий голос разведчика:

«... "Рейбаэль" тонет по приказу о самоуничтожении».