Таблоид с обсуждаемой картиной попал даже в комнату отдыха для прислуги в особняке Арден. Бастиан приказал остановить распространение, но было невозможно изъять все экземпляры, уже выпущенные в продажу. Широкое распространение получила даже теневая торговля с большой наценкой, и журнал, который принесла горничная, вышедшая в город, был одним из них.

«Посмотрите! Я...» «Отдай это мне».

Как только обрадованная горничная замахнулась журналом, раздался строгий приказ.

Горничная, обернувшись, попятилась назад, как будто увидела призрака. Дора с ледяным выражением лица протягивала руку.

«Г-госпожа Дора». «Я предупреждала тебя, сколько раз, что если ты принесёшь подобную вещь в этот особняк, тебя выгонят».

Дора резко одёрнула её и выхватила журнал из рук юной горничной. Прислуга, глаза которой горели от любопытства, поспешно отвернулась, делая вид, что занята своими делами.

«Простите. Я просто... по поручению...» «Мне не нужна горничная, которая позорит своих хозяев. Ты уволена с сегодняшнего дня, немедленно иди в свою комнату и собирай вещи», — Дора отдала холодный приказ, словно объявляя, что места для компромисса нет. Она не дрогнула, даже когда побледневшая горничная опустилась на колени и расплакалась.

Жена майора Клаувица, которая внезапно исчезла, вернулась беременной. Этот факт сам по себе стал бы интригующей сплетней, но к нему добавились инцест и любовная интрига. Сводные братья из-за одной женщины. Действительно, скандал, который мог бы взбудоражить всю Империю. Более того, эти сводные братья открыто враждовали и противостояли друг другу. Какова бы ни была правда, споры не утихнут легко.

Именно поэтому стены этого особняка следовало поднять ещё выше.

Несмотря на все грязные слухи, Дора знала. Одетта — не тот человек, который способен на такое. Она не могла сказать, что знает все её сокровенные мысли, поскольку та редко подпускала к себе близко, но в этом она была уверена.

«Запомните хорошенько. Любой, кто сделает нечто подобное, разделит участь этой девушки», — Когда рыдающая горничная ушла собирать вещи, Дора бросила скомканный журнал в огонь камина. Запуганная прислуга затаила дыхание и торопливо переглядывалась.

«Хозяин вернулся! Он скоро прибудет в особняк!» — Неожиданная новость была сообщена в момент, когда напряжение достигло предела.

Прислуга, искавшая повода сбежать, поспешно встала и вышла встречать его. Дора, убедившись, что журнал превратился в пепел и исчез, покинула комнату отдыха последней. Вскоре после того, как они выстроились у входа, машина Бастиана остановилась.

Это было его возвращение спустя шесть дней после того, как он оставил Одетту.

— По всей видимости, Франца Клаувица предал художник, которого он спонсировал.

Детектив перевёл дух и сменил тему.

Бастиан тихо вздохнул и сел на край стола. Море за окном кабинета уже погрузилось в глубокую тьму.

Это не Франц.

Бастиан был уверен в этом с того момента, как услышал обо всём происшествии. Он был всего лишь болваном, который в лучшем случае тайно шпионил за Одеттой и приставал к ней. У Франца не могло быть ни смелости, ни мужества для такого лобового столкновения. Конечно, он не ожидал, что тот окажется настолько глуп.

— Эм, майор?

«Я слушаю. Продолжайте», — Бастиан, крепче сжав трубку, коротко ответил. Келлер прочистил горло и начал подробно докладывать о ходе расследования.

— Художники из той же студии тайно выкрали картину, которую Франц Клаувиц нарисовал и хранил для личного пользования, и выставили её в галерее. Главным зачинщиком был малоизвестный художник по имени Ноа Хоффман, но его точные мотивы всё ещё расследуются.

Ноа Хоффман.

Бастиан повторил имя, которое показалось ему знакомым, и ослабил узел галстука. Если подумать, молодой любовник, который сейчас греет постель Сандрин, тоже был художником. Он не помнил его фамилии, но имя смутно вспоминалось. Возможно, Ноа. Вероятность простого совпадения казалась крайне низкой.

План использовать Франца, чтобы избавиться от Одетты.

Когда его мысли дошли до этого, последний кусочек головоломки встал на место.

Горький смех сорвался с губ Бастиана, когда он смотрел на особняк отца, освещавший другой конец залива. Похоже, леди Лавиер нанесла ему серьёзный удар. Она действительно была амбициозным игроком.

«Спасибо за вашу работу. Остальное я улажу сам», — Бастиан приказал прекратить расследование ровным голосом. Если это была работа Сандрин, то её цель была уже очевидна. Дальнейшее расследование было бессмысленным.

— А... Да. Я понял.

Келлер, хотя и был удивлён, охотно согласился.

Закончив разговор, Бастиан, закурив сигарету, подошёл к окну. Воспоминания о безумных пяти днях пронеслись над морем зимней ночью.

Граф Кляйн немедленно разорвал помолвку, как только разразился скандал. Более того, он публично объявил об официальном разрыве отношений с семьёй Клаувиц, которая запятнала имя его дочери и его собственное.

Было очевидно, на чью сторону встанет высшее общество. В подтверждение этому уже значительное число влиятельных семей выступило в поддержку графа Кляйна. Вся жизнь его отца, который изо всех сил стремился стать частью высшего общества, пошла прахом. Особенно болезненным было то, что эта катастрофа была вызвана сыном с благородной кровью, к которой он так стремился.

Бастиан бросил окурок в пепельницу, вернулся к столу и взял трубку. Вскоре он услышал знакомый голос.

«Здравствуйте, мистер Вайт. Это Бастиан Клаувиц», — Бастиан поздоровался с едва заметной усмешкой. Он услышал, как удивлённый собеседник сглотнул.

«Я думаю, я дал вам достаточно времени. У меня до сих пор нет ответа».

— Что касается этого вопроса, я, кажется, уже дал вам достаточно ответов.

Мужчина прочистил горло и ответил дерзко. Бастиан сначала выразил своё сожаление мягким вздохом.

Большинство СМИ, осознав серьёзность ситуации, отступили. Газеты и журналы, освещавшие скандал, были полностью уничтожены, а оригинальные плёнки, снятые фотографами, изъяты и утилизированы. Осталась только эта издательская компания с самым глупым владельцем.

— Нельзя так нарушать свободу прессы. Вы должны знать, что я обязан защищать право общественности на информацию, и это относится и к этому делу.

Он снова дерзко повысил голос. Похоже, он был ослеплён выгодой, которую мог получить, используя эксклюзив, от которого отказались конкуренты. Это было объяснимо, учитывая значительные потери, которые он понёс из-за неудачных инвестиций.

«Если вы так считаете, мистер Вайт, я это уважаю», — Взгляд Бастиана, устремлённый на рамку для фотографий на столе, снова обратился к ночному морю.

«Наслаждайтесь этой свободой, пока можете. Я даже желаю вам успешных продаж вашего специального выпуска. Вам нужно будет хоть как-то подготовиться, чтобы справиться с тем, что будет потом».

— Что вы имеете в виду?

«Ваш журнал будет закрыт после этого выпуска. Я вам это обещаю», — Бастиан передал своё последнее предупреждение самым спокойным голосом. Как и ожидалось, мужчина начал кричать от волнения.

— Вы думаете, что такие угрозы сработают? В таком случае, я опубликую и статью о майоре Клаувице. О герое с двумя лицами, который занимается угрозами, как какой-то уличный торгаш!

«Поступайте, как считаете нужным. Для меня будет честью быть рядом с моей женой, даже таким образом», — Суставы и вены вздулись на тыльной стороне руки Бастиана, которая ослабляла галстук.

«Просто помните одно, мистер Вайт. Я сделаю всё, чтобы защитить то, что принадлежит мне. И мой метод борьбы не будет ни благородным, ни приличным».

Бастиан провёл рукой, опустившей снятый галстук, по своему исхудавшему лицу. Он давно не спал, но его сознание было на удивление бодрствующим и острым.

Смущённый мужчина начал бессвязно говорить о своих финансовых трудностях, но Бастиан не стал больше слушать и закончил разговор. На этом этапе он должен был прийти в себя. Вероятно, он попытается договориться в ближайшее время. Как и волки, с которыми он разобрался ранее.

Когда придёт время, я просто брошу им приманку.

Бастиан не думал о сумме отступных. Ему просто нужно было, чтобы эта грязная картина никогда не попалась на глаза его жене.

Бастиан проверил время и позвонил в колокольчик, чтобы вызвать дворецкого. Вскоре дверь кабинета открылась, и появился Робвис с напряжённым лицом.

«Приготовьте ужин. И для моей жены тоже».

Бастиан поправил галстук и встал. Глаза Робвиса округлились от неожиданного приказа.

«То есть, вы собираетесь поужинать с госпожой?» «Да. Мы поужинаем в комнате моей жены».

Как только Бастиан ответил, зазвонил телефон.

«...Да, хозяин. Я сделаю, как вы приказали», — Робвис поспешно поклонился и быстро вышел из кабинета. Бастиан, дождавшись, пока дверь закроется, неторопливо взял трубку.

— Эй, майор Клаувиц. Послушайте, что я вам скажу.

Это был последний волк, который стал более униженным, чем он ожидал.

Когда горничные, выполнившие свою задачу, ушли, снова воцарилась тяжёлая тишина.

Одетта смотрела на накрытый в спальне обеденный стол с глазами, полными глубокого замешательства. Роскошная посуда, подсвечники и цветочные композиции, которые использовались бы только для торжественного ужина с важными гостями. Это было зрелище, чуждое этой комнате, которая была не чем иным, как тюрьмой без решёток. И особенно чуждым был Бастиан, который сидел за столом с невозмутимым лицом.

«Ешь», — Бастиан отдал сухой приказ и взял столовые приборы. Одетта сглотнула и попятилась назад.

Бастиан всё-таки схватил её и запер в этом особняке. Выход на улицу, как и визиты гостей, был строго запрещён. Телефоны и письма также были под запретом. Хотя это было прикрыто рекомендацией лечащего врача о том, что ей необходимо соблюдать абсолютный покой, на самом деле это было равносильно тюремному заключению.

«Какова ваша цель?» «Я уже говорил тебе, что мне нужно», — Бастиан мельком указал на противоположное место и снова продолжил есть. Его отношение сводило на нет всё время, проведённое ею в отчаянной подготовке к жалкому изгнанию.

«Я знаю, что вся Империя была перевёрнута из-за картины Франца. И что вы остались в Ратце, чтобы разобраться с этим».

В конце концов, Одетта сама перешла к сути.

Ей было нетрудно понять всю ситуацию. Невозможно было остановить слухи, просто приказав всем молчать. Все старались избегать разговоров и оглядывались, но всё равно просачивались новые истории.

«Всё это правда», — Одетта набралась смелости и подошла к столу. Бастиан молча ел свою порцию, как будто ничего не слышал.

«У меня была порочная связь с Францем. И в конце концов я забеременела ребёнком, чей отец неизвестен. Я сбежала, потому что боялась, что этот факт раскроется».

Несмотря на её прямую осанку, взгляд Одетты был нестабильным. Бастиан некоторое время наблюдал за её неумелой игрой и ответил, положив в рот большой кусок мяса.

«...Давайте сделаем это. В конце концов, это тот финал, который вы хотели», — Одетта, сделавшая последний шаг, умоляла его. Бастиан посмотрел на неё с бесстрастным лицом.