.·:·.✧.·:·.
В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь отчаянным стуком каблуков. Графиня Триер не могла усидеть на месте ни минуты и, должно быть, намотала по этому холлу уже добрую сотню миль. Время от времени она останавливалась перед дверями операционной и заглядывала в окошко, но ширма мешала ей увидеть, что происходит внутри. С нетерпеливым вздохом она возобновляла свою проходку.
К ритмичному цоканью её туфель добавился звук поспешных шагов — кто-то бежал. Она подняла взгляд и увидела Бастиана: он влетел в коридор на такой скорости, что едва не врезался в стену на повороте.
— Боже правый, адмирал Клаузиц, вы что, прорывались сквозь поле боя? — воскликнула графиня Триер. Бастиан выглядел так, будто его протащили сквозь колючую изгородь: волосы в беспорядке, орденская лента перекручена, медали скособочились, а лицо — пунцовое и покрытое потом.
— Моя жена здесь? С ней всё хорошо? — твердо спросил Бастиан, тяжело дыша и игнорируя замечание графини. Он прильнул к стеклу двери. Графиня Триер, поняв причину его спешки, издала смешок, похожий на вздох облегчения:
— Да, да, она в полном порядке. Последнее, что я слышала от врачей — показалась головка. Так что всё почти закончилось.
— Что это значит?
— Это значит, что совсем скоро вы возьмете своего ребенка на руки. — Графиня улыбнулась Бастиану и положила руку ему на плечо.
Было очень странно видеть героя войны, человека, командовавшего во многих сражениях и сохранявшего хладнокровие в любых обстоятельствах, в образе потерянного и взволнованного мальчишки. Удивительно было сознавать, что Бастиан способен на такое выражение лица.
Бастиан уставился в пространство, вытирая вспотевшее лицо ладонью. Вдруг он услышал вскрик — женский голос, это была Одетта. Бастиан побледнел и поддался инстинкту, намереваясь ворваться в палату, но графиня Триер преградила ему путь.
— Послушайте, адмирал, мужчине не место в родильном зале. Вы должны соблюдать правила приличия.
— Отойдите, леди Триер, иначе это будет не единственным моим «не джентльменским» поступком за сегодня. Речь идет о моей жене. — Глаза Бастиана пылали синим пламенем, когда он смотрел на препятствие между ним и Одеттой.
— Тем более стоит сохранять достоинство. Или вы намерены осквернить рождение первенца прежде, чем он успеет сделать первый вдох? — строго, как с напроказившим ребенком, осадила его графиня.
Коридор был полон внимательных глаз — родственники, примчавшиеся на новость о родах, и члены других благородных семей, посещавшие VIP-отделение. Это был своего рода срез общества Раца. Ребенок четы Клаузиц — любимцев социальной элиты, зачатый вопреки всем прогнозам — вот-вот должен был явиться миру. Мысль о славе, которая ляжет на плечи этого дитя, была ошеломляющей.
— Я прекрасно знаю, что вы считаете светский этикет пустой формальностью. Я не стану спорить, но в конечном итоге это тот мир, в котором будет жить ваш ребенок, и вы должны подавать пример. А теперь пойдите, приведите себя в порядок и подумайте, какой ролевой моделью вы хотите быть для него. — Она глазами указала на собравшуюся толпу. К счастью, Бастиан уловил намек.
— Идите и готовьтесь стать отцом. — Графиня легонько подтолкнула Бастиана, и тот позволил увести себя в гостевую комнату. Она была права, и он это понимал. Нехотя он согласился. Но ровно до того момента, пока крик Одетты не раздался вновь. Бастиан замер на месте. Внезапно графине Триер показалось, что она пытается сдвинуть кирпичную стену.
— Адмирал...
— ...Передайте моей жене. Скажите ей, что я здесь. Что всё будет хорошо. Пожалуйста, передайте это Одетте, графиня, — произнес Бастиан, зажмурившись и вложив в эти слова всю свою мольбу.
Грозная фигура, которую часто сравнивали с адским псом, оказалась обезоружена криками рожающей жены. Графиня Триер, с трудом скрывая улыбку, одобрительно кивнула. Только тогда Бастиан возобновил шаг. Со стороны это выглядело впечатляюще: молодой адмирал в парадном мундире шел решительной военной походкой.
Как только Бастиан скрылся в комнате ожидания, графиня Триер наконец получила доступ в палату. Она понимала, что сейчас не время для сантиментов, но обещание есть обещание.
.·:·.✧.·:·.
В ванной при VIP-комнате Бастиан привел себя в порядок: умылся, причесался, поправил медали и ленты. Его облик заметно преобразился. Хотя Бастиан не мог отделаться от чувства, что участвует в каком-то абсурдном спектакле, он тщательно проверил каждую деталь мундира, следя, чтобы даже на скрытых от глаз частях одежды не было ни пылинки. Когда он вышел в коридор, зевак стало еще больше.
Размеренным шагом Бастиан направился к палате Одетты. Время от времени знакомые останавливали его, чтобы поздравить; он отвечал с должной вежливостью. Однако он едва запоминал их лица, двигаясь почти механически, словно во сне.
«Пожалуйста, защити меня и нашего малыша».
Идя по больничному коридору, залитому мягким весенним светом, Бастиан прокручивал в голове просьбу Одетты, которую никогда не забывал. Какую бы роль ему ни пришлось играть ради их защиты, он сделает это с радостью. Стать завоевателем — станет. Стать пешкой в политической игре — будет ею. Чего бы это ни стоило, он их защитит.
Пожалуйста. Бастиан плотно сжал губы, подавляя легкую дрожь.
С того момента, как он переступил порог больницы, ему чудился запах крови. Он знал, что это галлюцинация, но не мог прогнать видение: бледная рука Одетты в пятнах крови... их безжизненный ребенок... тишина там, где он отчаянно пытался расслышать сердцебиение.
В больнице было тесно, стены широкого холла казались слишком близкими. Кошмар прошлого вернулся, чтобы преследовать его в настоящем, поглощая целиком. Его собственное неровное дыхание заполняло пустоту, и в сокрушительной тишине холодного отчаяния он ловил себя на желании, чтобы прекратился даже этот признак жизни. Пытаясь прояснить рассудок, Бастиан шагал всё тяжелее.
До палаты Одетты оставалось всего несколько шагов, но вокруг воцарилась пугающая тишина. Крики стихли, оставив после себя слишком глубокое безмолвие.
— Одетта, пожалуйста, будь в порядке, — повторял он молитву снова и снова.
Когда терпение иссякло, а нервы натянулись до предела, он решил послать к черту все приличия и уже потянулся к двери, но замер, услышав крик младенца. Это был самый чудесный звук в мире, пробудивший его сознание, словно спасательный трос, вытянувший из глубины воды.
.·:·.✧.·:·.
Младенец был прекрасен, как ангел в лучах небесного света. Одетта смотрела на маленькое существо в своих руках глазами, полными любви. Пусть новорожденные часто бывают сморщенными, Одетта видела лишь красоту этого чуда. Подумать только, вся та боль, которую она только что перенесла (и которая теперь казалась далеким воспоминанием), была лишь ценой за право держать это совершенство на руках. Счастье казалось нереальным. Одетта сморгнула слезы, сглатывая комок в горле.
Теперь она мать. Вес этой новой реальности ощущался в каждом движении. В этот момент раздался тихий стук.
— Бастиан. — Её голос, окрашенный безмерной радостью, приветствовал мужа. Бастиан, который до этого молча наблюдал за ними, подошел тихими шагами. Первым делом он убедился, что с Одеттой всё в порядке, и выразил благодарность медицинской бригаде. Только после этих формальностей он позволил себе взглянуть на ребенка, которого они так ждали.
Сначала Одетта смутилась из-за кажущейся отстраненности Бастиана. Он официально поблагодарил врачей и даже проводил их до выхода из отделения — его действия выглядели почти холодными. Неужели ей это снится? Но когда последняя медсестра вышла и Бастиан повернулся к ней, его вежливая «маска» спала. Лицо стало пустым, как темное окно, отражая глубокое чувство потери и пережитого страха.
Именно тогда Одетту накрыла волна облегчения. Она узнала этот парализующий страх, который часто сопутствует ошеломляющему счастью — чувство, которое она сама испытала, впервые увидев дочь. Боль, печаль, восторг, радость, прошлые раны и нынешняя любовь столкнулись в ней, как мощная волна. Ей хотелось просто дать волю слезам. Она поняла, что Бастиан чувствует тот же невообразимый коктейль эмоций.
— Бастиан, я в порядке. Со мной и с Коко всё хорошо. И всё это благодаря тебе. Голос Одетты, теплый, как весеннее солнце, вывел Бастиана из оцепенения. Он искал слова, но не находил их. Он лишь смотрел на неё, и его вздох перешел в смешок, полный самоиронии. Покрасневшие глаза выдавали его попытки скрыть чувства.
— Ты будешь и дальше защищать нас? — спросила Одетта, её бирюзовые глаза сверкали, как драгоценные камни.
— Да, конечно, Одетта. Буду. — Бастиан пообещал это, прикрыв ладонью горящие глаза и снова тихо рассмеявшись над самим собой. Это зрелище вызывало щемящую нежность.
— Тогда иди и познакомься со своей дочерью. Дай это обещание и ей, Бастиан.
Голос Одетты сорвался на всхлип. Бастиан сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем убрать руки от лица. Медленным, но решительным движением он сел рядом с женой и ребенком. Вид заплаканных лиц друг друга принес им негласную радость — они рассмеялись одновременно, словно по команде. Бастиан запечатал свою безмолвную любовь и благодарность поцелуем в бледную щеку Одетты и мужественно встретил взгляд дочери, которая мирно спала на руках у матери.
Он долго любовался ею, нежно поглаживая мягкие, пушистые платиновые волосики — точь-в-точь как у него. Но по форме глаз, носа и губ она больше походила на Одетту.
— Ой, она улыбается! Ей явно нравится папа, — проворковала Одетта. — Она еще даже глаз не открыла, сомневаюсь, что она понимает, кто я.
Даже ворча в ответ, он не сводил глаз с дочери, пока та сонно зевала. Любое отрицание или страх, гнездившиеся в сердце Бастиана, растаяли, как снег. Бастиан снова влюбился с первого взгляда. Когда-то его пленила прекрасная женщина, а теперь он был совершенно очарован дочерью, улыбающейся в нежных объятиях весеннего солнца.
— Хочешь подержать её? — Одетта протянула ребенка отцу. Слегка растерявшись, Бастиан взял девочку на руки. Никогда в жизни он не держал ничего столь хрупкого. Ему казалось, что он держит мокрый бумажный пакет, который может порваться от малейшего неверного движения. Ребенок сначала заерзал, недовольный тем, что его потревожили, но быстро успокоился в руках отца.
— Когда она у тебя на руках, я по-настоящему вижу, какая же она крошечная. — Улыбка Одетты была похожа на весенний цветок. Бастиан улыбнулся дочери и коснулся пальцем её ладошки. Она была такой маленькой, что едва могла обхватить кончик его пальца. Почувствовав стимул, Коко открыла свои еще не видящие глаза и изо всех сил вцепилась в палец Бастиана.
В этот миг показалось, что их сердца заговорили напрямую. После этой мимолетной связи малышка снова уснула. Бастиан бережно вернул дочь матери и обнял ту любовь, что принесла это чудо в их жизнь. Он посвятит всё, чтобы защитить свой рай. Бастиан больше в себе не сомневался.
.·:·.✧.·:·.
Не прошло и дня, как весть о рождении младшей Клаузиц облетела город. Констанция Каролина Мария Троза Клаузиц — таково было её полное, достойное и элегантное имя, однако большинство знало её под ласковым прозвищем. Принцесса новой эры, наследница состояния отца и благородного рода матери... для всех она навсегда осталась просто Коко.