Молли зашаталась, не успев издать даже крика. Она осознала, что произошло, только обнаружив Одетту, стоящую прямо перед ней.
«Какое вы имеете право меня бить?» — Ошеломлённая Молли начала кричать.
«Уходи, пока я даю тебе шанс. И больше не смей крутиться возле Бастиана», — Одетта снова дала ей пощёчину. Даже в этот момент взгляд Одетты, смотревшей на Молли, оставался спокойным. Молли, испуганная этой строгостью, невольно сглотнула сухую слюну.
«Если ты отказываешься от минимального благоволения, я могу рассказать Бастиану прямо сейчас».
«Думаешь, тебе это сойдёт с рук?»
«Мне больше нечего терять, потому что я уже раскрыла все свои пороки».
«Я могу выдумать всё, что захочу! Да, я расскажу твоему мужу, что ты спала с Францем Клаувицем!»
«Это будет выбор, который сделает твоего настоящего хозяина врагом. Ты уверена, что справишься?» — Одетта ответила ровным тоном и протянула узелок, лежавший на краю стола. Молли растерянно взяла его. Это были серебряный подсвечник и чаши.
«Что это такое?»
«Завтра в Ардене будет ходить слух о тебе. О мелкой воровке, сбежавшей, украв серебряный подсвечник и посуду. Это обычное дело, и я думаю, это подойдёт как причина твоего внезапного исчезновения».
«Сколько мне пообещали! Думаете, я успокоюсь, получив это жалкое подарок?» — Молли усмехнулась от возмущения.
«Если хочешь ещё один подарок в благодарность, независимо от обещанной суммы, эти деньги никогда не попадут тебе в руки. Теодора Клаувиц отказалась и от тебя, когда ты нарушила обещание, данное мне».
«Не несите чушь!»
«Неужели ты не подумала, что когда Бастиан узнает всё и решит наказать меня, это заденет и тебя?» — На лице Одетты, слегка наклонившей голову, всё ещё не было никакого выражения.
«Если бы она заботилась о тебе, она давно предупредила бы, чтобы ты смогла избежать беды, но она этого не сделала. Как будто она хотела, чтобы Бастиан разобрался и с тобой вместе со мной. Ты смогла остаться в безопасности исключительно благодаря возникновению переменной — великодушия Бастиана. В противном случае тебя давно бы наказали».
«Это...» — Пока Молли мямлила, не решаясь возразить, Одетта подошла ещё на один шаг.
«Я думаю, она решила использовать тебя ещё немного, поскольку ей нужно было оставить соглядатая, потому что она не достигла всех своих целей, а послать другого шпиона было сложно. И планировала убрать тебя вместе со мной, когда появится возможность. Сейчас это время и настало».
Одетта задушила Молли, не повышая голоса. Молли тяжело дышала от возмущения, но не могла возразить.
Она казалась сумасшедшей.
Нигде не было видно и следа той бедняжки, над которой она издевалась последние два года. Как ей удалось скрывать свою истинную натуру всё это время? От этой тщательной двойственности пробирало до дрожи.
«Вот почему я оставила тебя в покое, Молли. Расходный материал, жизнь которого стоит не больше мухи, не представлял угрозы. Конечно, было преимущество в том, что я могла следить за действиями Теодоры Клаувиц через тебя».
«Странно, почему такая умная женщина, знающая всё, попалась и была загнана на край пропасти?»
«Я поняла это благодаря тому, что попалась. Нет урока более болезненного», — Одетта слегка устало улыбнулась и вернулась к столу у окна. Западное небо уже пылало красным. Скоро наступит последняя ночь.
«Такие неуклюжие угрозы на меня не действуют», — Молли, нервно кусавшая губы, резко крикнула. Одетта, внимательно смотревшая на её беспокойно дрожащие глаза, кивнула, словно понимая.
«Если ты хочешь получить такой же урок, поступай, как знаешь».
«Думаете, что-то изменится, если вы меня выгоните? Вам конец всё равно. Вы будете цепляться то за одного, то за другого, а потом будете жалко брошены обоими!» — Одетта сохраняла спокойствие перед проклятиями озлобленной Молли. Она уже знала это, и ничего нового не было. Просто всё это было невыносимо бессмысленно и пусто.
«У тебя есть время до завтрашнего полудня. Если я вернусь, а ты всё ещё будешь здесь, я уважаю твое решение», — Одетта завершила разговор сухим уведомлением. В тот же момент раздался стук в дверь люкса.
Ситуация дальше развивалась предсказуемо.
Молли, мгновенно изменившаяся в лице, приняла официантку отеля, притворяясь обычной горничной. Умная девочка.
Одетта села в сгущающемся свете заката и наблюдала, как накрывают ужин. Блюда в роскошной посуде были аппетитными, но ей ничего не хотелось.
«Если вам потребуется ещё что-нибудь, пожалуйста, сообщите мне», — Официантка любезно попрощалась.
Одетта старалась успокоить тошноту и натянуто улыбнулась. Пока она пыталась стереть воспоминание о сладком запахе, вызвавшем голод, официантка удалилась. Молли, крутившая глазами и державшая узелок, убежала вслед за ней.
Оставшись одна перед нежеланным пиршеством, Одетта повернула голову и посмотрела на закатный город. Увидев всё ещё мерцающий огонёк колеса обозрения, желание съесть сахарную вату, которую ей так хотелось, усилилось. Она была удивлена своей одержимостью детской сладостью, но желание не утихало. Когда появился порыв выйти и купить сахарную вату, из её губ вырвался плачущий смех.
Обжорство, возникающее в то время, когда она потеряла всё, загнана на край пропасти и планирует бежать.
Её текущее положение было слишком смешным, печальным и, главное, пустым.
Всё напрасно.
Одетта столкнулась с истиной, которую больше не могла отрицать. Несмотря на то, что она защитила Тиру, которая была причиной её выбора этого ада, её сердце было пусто. Глубокая-глубокая пустота, которую нельзя было заполнить ничем.
Она изо всех сил пыталась оставить хотя бы один смысл, но этот брак завершился так бессмысленно. В трясине отчаяния, где ничего нельзя было вернуть. Запятнанный сожалением, которое не изгладится всю жизнь.
Одетта поднялась из-за стола с лицом, похожим на смирившегося заключённого. Но не успев сделать и шага, она снова опустилась на стул. Причиной было внезапное головокружение. Обнять живот двумя руками было инстинктивным действием.
Глаза Одетты, осознав это слишком поздно, углубились. Пока она смотрела в пустоту, солнце зашло, и еда остыла.
Сознание, бывшее туманным, как в дымке, прояснилось только после того, как исчез последний свет дня.
Одетта выпрямилась, взяла столовые приборы обескровленной рукой. Ей совершенно не хотелось, но она заставила себя съесть холодную пищу.
Этот обязательный приём пищи медленно продолжался до поздней ночи.
Собака залаяла.
Бастиан небрежно бросил ключ на консоль и медленно опустил взгляд на источник шума. Маргрете, прибежавшая на звук открывающейся двери, стояла у входа. Он слегка усмехнулся, увидев, как её шерсть примялась, словно она выскочила из сна. Кажется, она не собиралась становиться прекрасной дамой, как хотела её хозяйка.
«Тс-с», — Бастиан предупредил, и Маргрете вздрогнула и отступила. Было далеко за полночь. Одетта должна была уже спать.
Бастиан погладил утихшую Маргрете по голове и пересёк гостиную люкса значительно более медленным шагом, чем обычно. Собака, которая в ужасе отбежала, незаметно подкралась и крутилась у его ног.
Он возвращался после посещения отставного адмирала, который был его наставником в Военно-морской академии. Тот, кто считался единственным соперником адмирала Демеля, величайшего любителя выпить в Военно-морском министерстве, всё ещё гордился своей выносливостью, даже будучи седым. Бастиан не был слаб к алкоголю, но иногда напивался, когда имел дело с этими двумя.
То есть, как сейчас.
Бастиан выдохнул воздух, пропитанный запахом крепкого алкоголя, и открыл дверь спальни. Собака, махавшая кончиком хвоста и оскалившая зубы, устала и вернулась на свою подушку перед камином.
Бастиан тихо закрыл дверь и минимальным шагом подошёл к кровати. Одетта спала, свернувшись калачиком. Её вид, занимающий лишь край широкой кровати, был довольно жалок, но у него не было желания будить её сладкий сон.
Бастиан снял пальто и пиджак и повалился на кровать. Увидев неподвижную спину жены, он усмехнулся. Прошлая ночь, когда он обнимал Одетту, ищущую тепла в его объятиях, казалась далёким прошлым.
Если подумать, эта женщина всегда была такой.
Деньги. Секретные документы, которые можно украсть. Или тепло тела, чтобы согреть замёрзшее тело.
Она подпускала к себе, только если ей нужно было что-то получить, но и это длилось недолго.
Бастиан закрыл глаза и поддался накатившему опьянению вместе с сильной усталостью. Женщину, которую он мог иметь по своему желанию, он просто оставил в покое.
Женщина, которую я наконец получил. Моя Одетта, которую я защитил и которую я уничтожу.
Бастиан усмехнулся, насмехаясь над собой, и развязал галстук.
Он изначально не собирался препятствовать браку и иммиграции Тиры Белль. Если бы Одетта не приняла меры, он сам бы её убрал. Больше того, Бастиан хотел, чтобы внебрачная дочь семьи Диссен была счастлива. Настолько, чтобы совершенно забыла о бесполезной сестре. Чтобы больше не было возможности для сострадания Одетты. Причина, по которой он упомянул её имя, заключалась только в том, что ему нужен был повод связать Одетту.
Всё шло по его плану.
Бастиан потерял сознание в этом грязном, но сладком удовлетворении. Он снова открыл глаза на глубоком рассвете.
Его взгляд, скользнувший по пустому месту рядом, остановился на женщине, стоящей у окна, залитого бледным лунным светом.
Это была его жена, Одетта.