Карета, набравшая скорость, въехала в центр Раца.
Одетта посмотрела на пейзаж бульвара Преве, проносившийся за окном, и с облегчённой улыбкой обратилась к графине Трие.
«Я вам очень благодарна, графиня».
«Я не собираюсь принимать похвалу за такую мелочь», — графиня Трие ответила, как будто это не было чем-то важным, и отмахнулась. При этом её глаза внимательно осматривали Одетту.
Графиня Трие заехала к Клаувицам по пути из Ардена, где она навещала родственников. Она решила заехать, так как беспокоилась об Одетте, которая никак не покидала пределы особняка. Она собиралась ограничиться короткой встречей, чтобы узнать, как дела, и выпить чашку чая. До тех пор, пока Одетта не попросила её неожиданной просьбы.
«Случилось что-нибудь?» — графиня Трие осторожно задала вопрос, который вертелся у неё на языке.
Ребёнок, чей богатый муж покупает дорогие автомобили, как игрушки, настоял на том, чтобы прокатиться на старомодной карете старухи. Она сказала, что у неё срочное дело в Раце, но чем больше графиня думала об этом, тем больше у неё было сомнений. Тем не менее, она согласилась, делая вид, что не замечает, потому что беспокоилась об Одетте, которая стала ещё худее, чем раньше.
«...Нет. Ничего такого. Я просто обрадовалась встрече с вами после долгого времени и хотела провести время вместе в дороге», — Одетта поправила позу и мило улыбнулась, качая головой.
«Ох. Я так долго живу, что удостоилась от тебя такой лести».
Хотя графиня Трие явно не отбросила своих подозрений, к счастью, она отступила на этом.
«Куда тебе нужно? Раз уж я тебя подвезла, то довезу до самого места».
«Всё в порядке, графиня. Мы почти приехали, я выйду здесь», — Одетта указала на следующий угол и начала поспешно собирать вещи.
До отъезда Тиры оставалось всего полмесяца. Одетта знала, что ей нужно заранее продать вещи и собрать деньги, но не могла легко двигаться. Она боялась, что её выследят и её план будет раскрыт.
Использовать автомобиль и шофёра Бастиана было опасно. Но и самостоятельный выезд на почтовой карете выглядел бы подозрительно. Когда она была потеряна и не видела никакого выхода, появилась графиня Трие. Это была возможность, пришедшая как свет спасения. Тем более, что Бастиан, занятый делами компании, не сможет вернуться в Арден в течение нескольких дней.
Карета остановилась на оживлённой улице, где стоял отель Райнфельд.
Одетта вежливо попрощалась и вышла из кареты, бережно держа сумку с драгоценностями и разными вещами, которые нужно было в первую очередь продать.
«Дитя моё, Одетта», — раздался голос графини Трие, когда Одетта собиралась уходить. Одетта постаралась улыбнуться как можно естественнее и повернулась.
«Если тебе понадобится помощь, приходи ко мне. Я не могу обещать, что смогу сделать всё, но это лучше, чем мучиться в одиночку, не так ли?»
В её глазах, спокойно смотрящих на Одетту, было тёплое сочувствие и жалость.
«...Да, графиня. Я так и сделаю».
Одетта повторяла попытки открыть и закрыть губы, но в конце концов выбрала нейтральный ответ.
Как только карета семьи Трие удалилась по бульвару Преве, Одетта поспешно повернула назад. Её настоящая цель находилась в задней части города, в конце запутанного лабиринта переулков. Это был задворки, где процветали игорные дома, бордели и множество других теневых бизнесов. Ломбард, расположенный здесь, был известен тем, что тайно покупал что угодно. Об этом она узнала благодаря отцу, который продал не только наследство матери, но даже свою обувь.
Одетта, закрыв лицо чёрной вуалью, быстро шла по знакомой дороге. Она осознала, что ломбард находится напротив того игорного дома, только когда подошла к нему. Это было место, где её продали этому мужчине за карточные долги отца.
Одетта невольно остановилась и посмотрела на игорный дом.
Милосердие, проявленное Бастианом, в конце концов обернулось ядом, который разъедал их обоих. Исчезнуть из жизни этого мужчины было последним путём искупления для Одетты.
«Мне удалось уйти, не оставив ни малейшего чувства вины, и этого достаточно. Как в сделке, которую он так любит».
Это было всего лишь это. Это было правильно. Так должно было быть.
Одетта глубоко вздохнула и решительным движением открыла дверь ломбарда. «Дзинь-дзинь», — звук дверного колокольчика разнёсся по подобному пещере магазину.
«Это отчёт о стратегии для выигрыша контракта на строительство железной дороги, соединяющей Фелию и Беллоф. Если мы выкупим этот участок и объединим его с Бергской внутренней железнодорожной линией, которой сейчас владеет семья Иллис, то сможем создать мощного перевозчика на севере континента», — Бастиан продолжал свой деловой доклад вежливым, но официальным тоном. В его голубых глазах, прямо смотрящих на герцога Лабиера, таилось спокойствие, которое можно было назвать высокомерием. Герцог Лабиер не смог сдержать смеха от возмущения такой наглостью.
Настойчивость Сандрин, требовавшей от Бастиана Клаувица окончательного подтверждения о разводе и повторном браке, становилась всё сильнее с каждым днём. Ему было трудно понять свою дочь, которая так цеплялась за внука старьёвщика, но он не мог просто сидеть сложа руки, поэтому в конце концов вмешался сам.
Бастиан был невозмутим, хотя, очевидно, знал о его цели. Он небрежно принял его и, как будто это было естественным шагом, начал обсуждать бизнес. По словам его секретаря, он ночевал в компании, но признаков усталости или утомления не было видно. Единственным следом бодрствования было его лицо, влажное после умывания. Рубашка была свежей, без единой складки.
Было ощущение, что им манипулирует внук старьёвщика, но он решил понаблюдать. Похоже, прирождённая гончая снова нашла лакомую добычу. Учитывая огромную прибыль, которую он получит от этого дела, такую невежливость можно было проигнорировать.
Железнодорожный бизнес, начатый в сотрудничестве с Иллисами, процветал с каждым днём. В быстром становлении большую роль сыграл Лабиер, но движущей силой для достижения нынешнего положения благодаря стремительному росту были Иллисы. Бастиан Клаувиц, несомненно, знал о смене баланса сил, произошедшей за несколько лет. Вот почему он осмеливался играть с его дочерью.
«Прежде чем подписать, мне нужно услышать от вас ответ», — герцог Лабиер, просмотрев инвестиционное соглашение, сменил тему. Бастиан спокойно согласился.
«Да. Говорите».
«Поскольку вы, кажется, уже знаете, я спрошу прямо. Когда горькое терпение и преданность моей дочери, наконец, принесут плоды?» — брови герцога Лабиера нервно сдвинулись от недовольства.
«Мы чисто завершили бракоразводный процесс, как было обещано, и вы достигли своей цели. Но я совершенно не понимаю, почему вы до сих пор живёте с той женщиной».
«Простите, герцог Лабиер, но сделка между мной и Его Величеством Императором ещё не состоялась».
«Кажется, условием было два года брака. Я ошибаюсь?»
«Это было условие, но возникла переменная, и поэтому я намерен сохранить этот брак на некоторое время», — Бастиан спокойно ответил ровным голосом. Не похоже было, что он выдумывает ложь.
«Это возмутительно. Как долго ещё нужно ждать?»
«Пока мне трудно дать вам окончательный ответ. Если леди Лабиер трудно принять это решение, вы можете искать альтернативу».
«Альтернативу?»
«Я говорю о другом женихе, которого вы, герцог Лабиер, подобрали на случай, если что-то пойдёт не так».
«Похоже, вы заглядывали в каждый уголок континента, даже сидя на северном острове», — герцог Лабиер возмущённо покачал головой, «ха».
Как только стало известно о разводе Сандрин, начали поступать предложения о браке. Большинство из них были приличными женихами из известных семей, и он несколько раз организовывал подходящие встречи. Но из-за упрямства Сандрин они не принесли плодов.
«Пошли такие слухи о том, что вы примерный муж, что я даже подумал, что вы передумали. Если это так, то справедливо, чтобы и мы приняли меры».
«Я полностью понимаю позицию герцога Лабиера».
«Вы собираетесь бросить Сандрин сейчас?»
«Леди Лабиер по-прежнему является первым кандидатом для моего повторного брака. Но в настоящее время мне трудно дать ей желаемый ответ, и если по этой причине помолвка разорвётся, то ответственность лежит на мне, как на человеке, не выполнившем своё обещание, и я смиренно приму результат».
Бастиан продолжал объяснять с бесстрастным лицом. Его отношение было таким же, как при обсуждении официальных дел.
Герцог Лабиер был уверен, что этот мужчина не сможет осчастливить женщину. Казалось, он ясно видит будущее своей дочери, живущей рядом с ним. Она будет жаждать любви, которую никогда не получит, и увянет в одиночестве и тоске.
«Если помолвка будет расторгнута, я также не буду уклоняться от ответственности за это», — Бастиан произнёс неожиданные слова, в тот момент, когда герцог усомнился, правильно ли отдавать дочь такому человеку. Герцог Лабиер прищурился и посмотрел на него.
«Даже если герцог Лабиер выберет альтернативу, сотрудничество останется таким же, как сейчас. Привилегии, которые я обещал предоставить после заключения брака, также будут распределены в соответствии с первоначальным обещанием. Конечно, если сторона Лабиер откажется от этого предложения и захочет расторгнуть совместное предприятие, я уважаю это решение».
«Вы позволите нам получить ту же выгоду, независимо от того, отдадим ли мы вам дочь?»
«Смысл не сильно отличается», — Бастиан тихо улыбнулся, собирая стопку документов, лежащих на столе.
«Если вам трудно принять решение, я дам вам больше времени».
Бастиан собрал инвестиционное соглашение с пустой строкой для подписи, ведя себя так, будто оказывает великое одолжение.
Казалось, он заботится о собеседнике, но если присмотреться, это означало, что он удержит инициативу. Ведь выгода, которую Бастиан гарантировал Лабиеру, точно так же достанется и Иллисам. Тем не менее, это было настолько сладкое искушение, что от него трудно было отказаться, что обескураживало герцога Лабиера.
Проклятые Берги!
Герцог Лабиер глубоко вздохнул и в конце концов вырвал соглашение.
«Добро пожаловать, хозяин. Госпожа в солярии», — приветствие Ловиса началось с доклада о местонахождении хозяйки. Это стало привычкой в последнее время. Он не стал спрашивать о причине, по которой он отменил решение остаться в Раце на все выходные.
Бастиан ответил коротким кивком и медленнее, чем обычно, пересёк холл. Он вернулся, завершив работу, которая должна была занять целых три дня, всего за два. Это был график, который утомил бы даже молодого и здорового мужчину.
«Пожалуйста, отдохните в своей комнате. Я передам госпоже о вашем возвращении».
«Нет. В этом нет необходимости. Оставьте».
«Тогда я приготовлю обед...»
«Я побегаю немного. Обо всём остальном подумаем потом».
Бастиан улыбнулся, отпустил дворецкого, следовавшего за ним, как тень, и поднялся по лестнице. Когда у него запутаны мысли, лучше всего заняться спортом. Это была привычка, повторявшаяся на протяжении многих лет.
Переодевшись, Бастиан сразу же вышел из особняка и направился к прибрежной прогулочной дорожке. Он внезапно остановился, когда огибал угол особняка. Из открытого окна на втором этаже доносилась музыка.
Бастиан медленно поднял голову, следуя знакомой мелодии. Солярий. Место, где находилась Одетта.