Бастиан выхватил одеяло и позволил ему мягко опуститься на землю под ивой у ручья. Это было то самое место, где они устраивали пикник до войны, когда он отчаянно дорожил каждой свободной минутой рядом с ней.
Одетта была занята: она высаживала собак из машины и отстегивала поводки, чтобы те могли вволю набегаться. Затем она принялась доставать посуду и подушки, купленные в универмаге Раца. Салфетки, столовые приборы, серебро и хрустальные бокалы — теперь Бастиан понял, почему та коробка была такой большой и тяжелой.
Прислонившись к иве, он наблюдал за её «игрой в домик» с мальчишеской ухмылкой на губах. Она расставляла каждое блюдо с такой нежной целеустремленностью. Он не хотел вмешиваться: если бы он положил сэндвичи не на ту тарелку, это испортило бы Одетте настроение на весь оставшийся день, поэтому он довольствовался ролью зрителя. К тому же то, как она наклонялась над одеялом, открывало ему весьма интригующий вид на вырез её блузки, так что скучать не приходилось.
— Ты планируешь разбить здесь лагерь на неделю? — не выдержал Бастиан, когда увидел количество еды, явно избыточное для одного обеда.
— Я приготовила много всего, — ответила Одетта, подыскивая на одеяле место для еще пары тарелок.
— Полагаю, лучше пусть будет лишнее, чем чего-то не хватит. — Изящным жестом она представила следующее блюдо: прекрасно пропеченный яблочный пирог с золотистой корочкой, масляное печенье, шоколад и конфеты — сладости, которые Одетта так любила.
Бастиан рассмеялся, доставая бутылку шампанского из одной из многочисленных сумок. Хлопок пробки был таким громким, что собаки замерли и уставились на них. Одетта инстинктивно вздрогнула от шума, но быстро выпрямилась и извлекла последний штрих их композиции — вазу с цветами.
Она деликатно расправила лепестки и поставила вазу среди роскошного изобилия еды. Её лицо оставалось невозмутимым, даже когда Бастиан уже не мог сдерживать смех. Когда он окончательно зашелся в хохоте, Одетта бросила на него неодобрительный взгляд, поправляя выбившийся на ветру локон.
— Я знаю, что ты человек практичный, Бастиан, но ты должен привыкнуть к подобным формальностям. Это необходимый обычай, которому нужно научиться, чтобы с легкостью ориентироваться в светском обществе, понимаешь?
— Ах, значит, я должен познать нравы нового сословия, — усмехнулся Бастиан, наполняя её бокал.
— А я-то думал, что просто удовлетворяю свою личную жадность. Пожалуйста, простите меня, принцесса.
— Бастиан, серьезно, я пытаюсь дать тебе совет, — сказала Одетта, вдыхая аромат травы, принесенный ветром.
Бастиан протянул ей бокал шампанского и кивнул.
— За успех в высшем обществе, — произнес он, поднимая свой бокал в тосте.
Смех Одетты заискрился, как само шампанское. Атмосфера стала еще оживленнее, когда четыре собаки вернулись и присоединились к веселью.
— Оставь это, Сесил! Ко мне! — прикрикнула она, когда Сесилия попыталась стянуть еду. Она быстро приготовила отдельное угощение для пушистых спутников, прежде чем вернуться к обеду Бастиана.
— Ну а теперь — за еду, — сказала Одетта, глядя на свои труды голодными глазами.
Было странно брать изящно приготовленный сэндвич и откусывать от него огромный кусок, но как только первый кусочек попал в желудок, Бастиан понял, насколько он на самом деле проголодался. Одетта не приступала к трапезе, пока не убедилась, что Бастиан доволен всем приготовленным. Пока она ела понемногу, Бастиан уничтожал запасы с таким азартом, будто весь пикник был рассчитан только на него одного. Сладости были не в его вкусе, но он съел и их.
Вскоре Маргрет заметила выставленную еду и подошла проверить, не перепадет ли ей чего-нибудь. Пока Одетта готовилась к послеобеденному чаю, Бастиан незаметно переложил сэндвич с подноса на свою тарелку. К досаде Одетты, Бастиан с удовольствием скармливал собаке корочки от своей еды.
Аделаида и Генриетта тоже примчались к нему. Младшая, Сесилия, погнавшись за кузнечиком, в конце концов тоже примкнула к группе. Когда Бастиан раздавал хлеб дочерям Маргрет, вернулась Одетта с подносом дымящегося чая, и их взгляды встретились. Бастиан замер с куском мяса в руках, даже собаки притихли.
— Не корми их этим, им это вредно, — пожурила его Одетта. Бастиан проигнорировал замечание и подкинул им целый сэндвич с куриным салатом.
— Бастиан… — Одетта почти вскочила на ноги.
Бастиан поспешил загладить вину, принявшись за уборку тарелок. Маргрет, будучи самой сообразительной, уже отвернулась, скрываясь от гнева хозяйки. Остальные быстро умчались в поле, оставив только Сесилию, самую прожорливую из всех.
Бастиан мягко погладил Сесилию по голове, откинувшись на кучу подушек, которые разложила Одетта. Вместе с собакой они стоически сносили ворчание Одетты. Она относилась к собакам как к собственным детям: поправляла криво завязанные ленточки и ошейники, а в конце своей нотации нежно поцеловала каждую.
— Если бы благородные дамы получали хоть половину той доброты и терпимости, что ты проявляешь к собакам... Ты провел большую часть жизни среди грубых мужчин, поэтому, думаю, ты не совсем знаком с тем, как нужно вести себя с женщинами. Тебе не помешало бы поучиться этикету. Это ведь не убыточное дело, если можно получить выгоду, просто притворяясь, верно?
— Она протянула ему чашку ароматного чая.
— А разве тебе не понравился мой этикет в прошлые выходные? — спросил Бастиан, прекрасно понимая, к чему она клонит.
В прошлые выходные жена деревенского учителя, владевшая крупной пивоварней в Ротвейне, устроила торжественный прием. Бастиан не планировал идти, но Одетта решила, что это необходимо. Она видела в этом возможность завоевать расположение местной общины.
Он считал это бессмысленной затеей, но весь вечер оставался приветливым гостем. С того момента, как он поприветствовал хозяйку, он был окружен мужчинами и вел беседы, и не помнил за собой ни грубости, ни бестактности. Однако у Одетты был другой взгляд.
— Ну, в целом неплохо, — Одетта покачала головой и рассмеялась.
— Однако я просто хотела дать тебе знать, что от гостя на приеме, организованном хозяйкой дома, ожидается определенный уровень учтивости. Но я не буду вмешиваться, если ты сам того не хочешь.
— Нет, Одетта. — Бастиан мысленно приготовился к неизбежно долгой лекции. На самом деле ему не претило её ворчание; более того, ему нравилось это внимание и нежность. Это было доказательством того, что она действительно любит его и считает своей семьей.
— Рассказывай, я слушаю, — сказал он с беззаботной улыбкой и положил голову ей на колени.
— Вот это правильный настрой, — Одетта перестала капризничать и прикрыла ладонью лицо Бастиана от солнца.
— Есть дамы, которые считают тебя холодным и пугающим человеком. Они тебя не понимают, и мне это не нравится.
Бастиан был равнодушен к общественным нормам, но промолчал. Вместо этого он сосредоточился на её завораживающих бирюзовых глазах. Его рай сиял перед ним. Он чувствовал глубокое тепло, исходящее от золотистого света. Теперь он знал название этого всеобъемлющего чувства. Любовь. Это была всепоглощающая любовь.
.·:·.✧.·:·.
Одетта медленно просыпалась: солнечные зайчики плясали сквозь раскачивающиеся ветви ивы. Яркий свет прервал её дневной сон.
— О, ты проснулась? — донесся до её ушей спокойный мягкий голос.
— Бастиан… — томная улыбка расплылась на лице Одетты. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и наблюдал за ней. Они улыбнулись друг другу.
Она посмотрела на спящих собак и на поле, где начинал разгораться закат. После сытного пикника они гуляли по полям среди диких цветов, собирали ягоды для джема, а затем отдыхали под ивой, обмениваясь шутками и историями, пока сонный полдень не перешел в приятную дрему. Это был прекрасный день, словно сбылись те пожелания, которыми они обменивались в день расставания.
— Спасибо, — сказала Одетта.
— Спасибо большое за то, что делаешь меня счастливой.
Слушая стук его здорового, сильного сердца, Одетта снова передала то переполняющее чувство, что владела ей в этот миг. Она прекрасно понимала, что сегодня вела себя как незрелый ребенок. Она притворялась взрослой, о которой Бастиан проявлял заботу, но на самом деле она всё время полагалась на этого мужчину. И это было возможно только потому, что она была уверена: её любят.
— Замечательно, когда есть кто-то, с кем можно подурачиться и посмеяться. Теперь твоя очередь, Бастиан. Ты исполнил моё желание, а какое у тебя? Я исполню его.
— О, боюсь, это может обернуться для меня неприятностями здесь.
Бастиан протянул руку и начал поглаживать её спину, спускаясь всё ближе к талии. Одетта нахмурилась, сдерживая трепет, который его прикосновение посылало по телу. Бастиан улыбнулся, приподняв красивую бровь. Несмотря на то что она знала — не стоит этого делать здесь, — она была захвачена этим опьяняющим ощущением. Раздражение, вызванное его нежными пальцами, растаяло как снег, оставив лишь азарт, будто она снова стала школьницей.
— О, я вижу, брат и сестра снова в ладах. — Голос, раздавшийся в тот момент, когда она поцеловала его, разрушил чувственную атмосферу и заставил Одетту резко выпрямиться. Внезапное движение напугало собак, которые мигом вскочили на лапы.
Это был владелец мельницы, ту самую дверь которой когда-то выломал Бастиан. Он шел домой после тяжелого рабочего дня в поле.
— Мистер Ловис, миссис Бюллер! Заходите позже на ферму, я как раз закончил разливать вино!
Бастиан и Одетта помахали ему в ответ и проводили взглядом, пока он не скрылся за полем. Как только он исчез из виду, Бастиан обхватил Одетту за талию и крепко прижал к себе.
— Ну что, идем, сестренка? — сказал Бастиан, осыпая поцелуями её пылающее лицо. Она пыталась оттолкнуть его, опасаясь, что фермер зачем-то вернется.
— Когда попадаешь в ситуацию, где невозможно сохранить лицо, остается только принять её, — со смехом сказал Бастиан, снова дружески целуя Одетту в щеку.
— Я могу научить тебя, как это делается.
Одетта с притворным неудовольствием посмотрела на его наглое лицо, но вскоре залилась ясной улыбкой. Затем она вытянула руки и обняла своего «учителя». Одетта определенно вела себя как истинная Клаузиц, и Бастиан понял, что он попал в переплет. Она была в переплете, ведя дела себе в убыток (отдавая всю себя без остатка).