Посреди ночи был накрыт стол.
Одетта прислонилась к столбу кровати с балдахином и наблюдала за этой нелепой сценой. Когда слуга передвинул стол к камину, горничная расстелила скатерть. Накрыть еду, привезённую на сервировочной тележке, было обязанностью старшей горничной.
«Спасибо за работу», — голос Бастиана раздался сразу после того, как Дора разложила столовые приборы и отошла от стола.
Бастиан, помыв руки, невозмутимо сел за стол. Его аккуратная униформа резко контрастировала с Одеттой в ночной рубашке.
«Присаживайтесь, госпожа», — Бастиан мягко улыбнулся и вежливо пригласил. Одетта поколебалась и неохотно подошла к месту напротив него.
«В обслуживании нет необходимости. Можете отдохнуть», — после указаний Бастиана слуги вышли, как отлив, и спальню снова объяла глубокая тишина.
«Скоро полночь», — несмотря на замечание Одетты, Бастиан не проявил никаких эмоций. Его вид, когда он молча ел свою порцию, был столь же неприятен, как и запах еды, наполнивший ноздри.
«Ешь», — даже когда он отдал холодный приказ, лицо Бастиана оставалось неизменно спокойным. Одетта отвела взгляд, ненавидя его лицо, похожее на аккуратно надетую маску.
«Я уже поужинала».
«Старшая горничная говорит иначе. Кто же врёт?» — в косом вопросе Бастиана была откровенная насмешка.
Одетта отчаянно сглотнула. Хлеб, толсто намазанный маслом и посыпанный сахарной пудрой, и жареные овощи. И тыквенный суп со сливками. Дора, похоже, принесла всё, что Одетта любила. Она была благодарна за такое внимание, но аппетит совершенно отсутствовал.
«Тебе лучше есть смирно. Если ты продолжишь так сопротивляться, пока моя тарелка не опустеет, я намерен раскрыть тебе рот и запихнуть еду силой».
Его грубые слова, брошенные небрежно, подчёркивали элегантность обращения со столовыми приборами. Одетта изо всех сил старалась не обращать внимания, но её терпение достигло предела.
«Делайте, что хотите. В конце концов, вы всё равно сделаете по-своему», — Одетта упрекнула его холодным, острым, как осколок льда, голосом. Снова начал болеть живот. Ненависть и обида, пришедшие с болью, которую она больше не могла приветствовать, подступили горячими слезами.
«Зачем вы вмешались в свадьбу Тиры?» — Одетта спросила, изо всех сил стараясь не плакать.
«Сдержите своё обещание отпустить её благополучно!»
«Какое отношение имеет милосердие, оказанное чете Беккер, у которых была жалкая и тайная свадьба, к этому обещанию?» — Бастиан поднял голову, держа стакан с водой. «Вероятно, это и было причиной того шоу с голодовкой. Видя, как она побледнела и дрожит, деньги, потраченные на свадьбу, не казались напрасными».
«С каких пор вы проявляете такой интерес и привязанность к Тире?»
«Я получаю большую выгоду от твоей сводной сестры, поэтому я должен отплатить тем же. У меня нет такой привычки, как у некоторых, получать даром».
«Вы действительно собирались присутствовать на свадьбе Тиры?»
«А как ты думаешь?»
Бастиан небрежно улыбнулся и откинулся на спинку стула. Одетта, повторявшая попытки открыть и закрыть дрожащие губы, в конце концов потупила взгляд, словно сдавшись.
«Она стала намного слабее, чем раньше».
Брови Бастиана постепенно сузились, когда он осознал этот факт. Она была женщиной, которая казалась холодной, даже сидя перед ярко горящим камином. Её тонкие плечи, укутанные в шаль, были измождены до такой степени, что, казалось, не выдержат даже веса лунного света, а цвет лица был бледным. Даже его невежественным в таких делах глазам, её вид не казался подходящим для зачатия ребёнка.
«Если вы делаете такой тщательный расчёт, платите мне зарплату», — в тот момент, когда он решил, что лучше оставить её сегодня в покое, Одетта выдала нелепую фразу. Бастиан поднял бровь и наклонил голову.
«Зарплату?»
«То, что вы платили зарплату последние два года, означает, что это была плата, не связанная с предательством», — Одетта продолжила спокойно, сцепив свои дрожащие руки.
«Мне нужны деньги».
Суждение, основанное на холодной рассудительности, подавило её эмоции.
Если Бастиан собирался присутствовать на свадьбе Тиры, ей придётся изменить план. Было неизбежно, что маршрут станет более сложным, а это означало, что потребуется больше денег. Тем более, если случилось худшее. Это была гораздо более важная проблема, чем эмоциональные разборки с мужчиной, который исчезнет из её жизни через десять дней.
«Поскольку я делаю больше работы, я думаю, разумно платить большую зарплату», — она чувствовала, как краснеет её лицо, но Одетта не отступила.
«Если я заплачу, ты уверена, что отработаешь эти деньги?» — Бастиан, с непонятным выражением лица, криво улыбнулся и переспросил.
«Конечно», — Одетта спокойно и дерзко ответила, взяв вилку. Как и в течение последних нескольких дней, у неё выделилась кислая слюна, и желудок сжался, но она изо всех сил терпела. Хлеб было невозможно есть, но, к счастью, она смогла съесть несколько кусочков жареных овощей. Ей также удалось проглотить несколько ложек сладкого и мягкого тыквенного супа.
Решив, что этого достаточно, чтобы избежать унижения принудительного кормления, Одетта медленно подняла лицо и встретилась взглядом с Бастианом. Она боялась его потухшего взгляда, но, с другой стороны, была рада. Ей казалось, что у неё в руках есть оружие, которое позволяет ей совершить хоть такую контратаку. Это был последний кусочек самоуважения, оставшийся у Одетты.
«Я никогда не позволю вам добиться вашего».
В тот момент, когда она снова настроилась, Бастиан встал со своего места. Одетта закрыла глаза, словно смирившись.
Дальше всё было очевидно.
Это было проще.
Яростный поцелуй, начавшийся у стола, закончился на кровати.
Бастиан отпустил её распухшие губы и немедленно задрал ночную рубашку женщины. Одетта вздрогнула и напряглась, но не сопротивлялась. Её поведение было таким, словно она решила отработать деньги, как обещала.
Бастиан, решив уважать эти похвальные старания, без колебаний воспользовался предоставленным ему правом. Он снова открыл рот, смешал их языки и проглотил её дыхание. Одетта стойко терпела, хотя и дрожала от страха. Словно объявляя, что она готова на всё ради денег.
Бастиан, отпустивший губы, которые он грубо сосал и кусал, сплёлся с Одеттой, не успев даже толком раздеться. Они выглядели как животные, в которых осталась только похоть.
Когда Бастиан опустился и укусил её за грудь, накатила острая боль.
Одетта едва сдержала крик и сжала простыню. Стимуляция её груди, которая стала настолько чувствительной, что болела от простого прикосновения, была мучительной. Желудок, который только что успокоился, снова начал тошнить, но Одетта не смела выдать себя.
Она отчаянно пыталась отрицать реальность, но уже знала. Что-то сильно не так. Когда к задержке менструации добавилась тошнота без видимой причины, Одетта смутно предчувствовала трагедию, которая её настигла. Она просто изо всех сил игнорировала это, потому что никак не могла принять этот факт.
Одетта подняла свои налитые кровью глаза и уставилась на Бастиана, который тряс её. Его взгляд, как всегда, был направлен в бессмысленную точку в пустоте. Словно даже короткий взгляд был отвратителен. Тем не менее, ненависть, с которой он упорно хотел иметь от неё ребёнка, усиливала отчаяние Одетты.
Она не могла вечно пребывать в этом глупом самообмане. Нужно положить конец до того, как Бастиан узнает. Для этого было необходимо трезво оценить ситуацию и найти альтернативу.
«Ах...!» — Одетта вскрикнула непроизвольно, удивлённая ощущением, что её тело поднимается в воздух.
Бастиан поднял Одетту одним движением и усадил её на своё бедро. Одетта, потерявшая равновесие, рефлекторно обхватила его за шею.
«Чтобы получить деньги, нужно делать это правильно, Одетта», — тихий шёпот Бастиана был спокойным и мягким, совершенно не соответствуя тому, что происходило ниже.
Бастиан крепко держал Одетту и начал ещё более настойчиво и яростно входить. Одетта, не зная, что делать, кусала губы, чтобы сдержать постыдные звуки, которые были не её, и смотрела на Бастиана. Когда их глаза встретились, в его леденящих, голубых глазах, которые были удивительно спокойны даже в момент яростного соития, впервые возникло мимолётное волнение.
Пока она пыталась понять эмоцию, скрытую в его взгляде, Бастиан закрыл глаза. А когда он снова открыл их, в его зрачках не осталось и следа эмоций.
Бастиан, вернув лицо безжалостного хозяина, увеличил скорость, засыпая её всепоглощающими поцелуями. Одетта, охваченная постыдным удовольствием, достигла небывалого по силе пика.
Бастиан задержал дыхание, обнимая измождённую женщину. Когда он облизал слюну, вытекшую из её слегка приоткрытого рта, и погладил её по спине, Одетта снова затрепетала в его объятиях. Это было ужасающе волнующее чувство.
Бастиан, достигший предела, начал бесстыдно изливать первобытную похоть. Одетта, с облегчением, отчаянно молилась.
«Пожалуйста, растопчи меня ещё больнее».
Чтобы можно было стереть это несчастье, как случайную аварию. Чтобы оно исчезло, как будто его не было. Чтобы я не совершила греха.
Вот так, пожалуйста...
В тот момент, когда из неё вырвался крик, смешанный с рыданием, губы Бастиана, прижавшегося к её телу, коснулись её шеи. Он тряс Одетту, кусая и сося её нежную кожу, словно перегрызая горло жертве.
Это было последнее воспоминание той ночи.