Слухи о страстном медовом месяце четы капитана Клаусвица быстро разнеслись по всему особняку. Гулявшие ранее слухи о разладе моментально утратили всякую силу.

— Говорят, они и прошлой ночью спали в одной кровати?

Как только старшая горничная, приближённая хозяйки, вошла в комнату отдыха, все взгляды тут же обратились к ней. Дора вздохнула вместо ответа, села на своё место и налила себе чаю.

— А сегодня ещё и целовались на глазах у всех. Правда ведь? — подхватила ветреная юная служанка, подливая масла в огонь.

— Правда? Наш молодой господин, прямо перед служанками? Кто бы мог подумать!

— Да расскажите же толком! Значит, слухи, будто он женился неохотно из-за беременности, — неправда? И что спят в разных комнатах, потому что отношения испортились, — тоже неправда? Так он действительно любит госпожу?

— А какая ещё может быть причина?

Старшая горничная не сказала ни слова, но шум в комнате отдыха и не думал стихать.

Дора потёрла пульсирующий висок и отпила остывшего чаю.

С тех пор как Бастиан переехал в Арден, каждое утро он начинал рядом с женой. В первый же день, когда Дора увидела их в одной кровати, она едва не вскрикнула. Она даже представить не могла, что застанет там Бастиана.

На самом деле, ничего особенного.

Между ними чувствовалась особая близость — та, что возникает между мужчиной и женщиной, разделившими одну постель, но они сохраняли подобающее достоинство. Напоминали скорее образцовую пару культурных молодожёнов.

Удивительно было лишь то, что брак, привлёкший внимание всей империи своей необычностью, вдруг стал казаться обыденным и почти заурядным.

— А что, если хозяин действительно по-особому относится к госпоже? — робко спросила служанка, та самая, которую отругали в день свадьбы за то, что она игнорировала и высмеивала хозяйку.

Девушка нервно расхаживала по комнате отдыха.

— Если хочешь продолжать здесь работать, постарайся ей угодить, — Дора дала совет с достоинством старшей горничной, глубоко вздохнув и прижав ладонь ко лбу.

«Что-то здесь не так».

Событие сегодняшнего утра окончательно превратило смутное предчувствие в уверенность.

Звонок из спальни хозяйки раздался примерно в то же время, что и в предыдущие дни. Дора, как всегда готовая, взяла две чашки утреннего чая, газету и поднялась по лестнице.

Она старалась сосредоточиться на своих обязанностях, избегая неделикатного подглядывания за личной жизнью хозяев. Бастиан встал с кровати как раз в тот момент, когда Дора отвернулась, чтобы открыть окно для проветривания.

Поправив растрёпанный халат, он медленно подошёл к столику у окна, где стоял кувшин с водой. Там он замер, долго глядя на жену. Даже после того, как осушил стакан, он продолжал стоять — будто забыв о течении времени.

Дора скромно стояла в нескольких шагах, выжидая подходящего момента. Сказать, что уходит, можно было в любой момент, но сейчас ей почему-то казалось, что нельзя открывать рот без крайней необходимости. Облегчение, которое она ощутила, когда Бастиан наконец двинулся с места, вскоре сменилось ещё большим замешательством.

Он подошёл к жене без колебаний. Одетта поставила пустую чашку и подняла голову. Бастиан остановился рядом с кроватью и склонил голову. Почти одновременно. К тому моменту, как Дора осознала смысл его движения, губы Бастиана уже коснулись лба Одетты.

Это длилось недолго.

Нежно поцеловав жену, Бастиан с обычным видом направился в ванную.

Всего лишь это, но Дора почувствовала себя виноватой, словно подглядела за чем-то слишком интимным. Настоящий медовый месяц. Сладкий миг новобрачных.

— Но, старшая горничная, я ведь уже в немилости у госпожи. Что же мне делать? А?

Встревоженный голос служанки вывел Дору из раздумий.

— Госпожа больше не поднимает вопрос о том дне, так что прекрати пустые переживания, — посоветовала Дора с авторитетом старшей.

Одетта, казалось, не держала зла на слуг, которые презирали и высмеивали её. Не то чтобы она забыла, просто не зацикливалась. Вряд ли её отношение могло измениться лишь из-за благосклонности мужа.

Прошёл уже сезон с тех пор, как сюда привезли нищую принцессу. Достаточно времени, чтобы понять: она, по крайней мере, не из того вульгарного сорта.

Успокоив встревоженную служанку, Дора встала, чтобы вернуться к своим обязанностям. В этот момент она заметила юную служанку, крадущуюся к выходу из комнаты отдыха.

— Молли! Куда это ты направилась? Пора работать.

— Я ненадолго в сад, — беззаботно ответила Молли, сияя улыбкой.

Девочка поступила на службу совсем недавно. Работящая, но норовила отлынивать при каждом удобном случае.

— Опять пытаешься прогулять работу.

— Да нет же! Я ведь из деревни, мне спокойно становится, когда я вижу зелень. Правда, старшая горничная.

Молли возразила с неподдельным возмущением.

— Я просто хотела немного проветриться, пока госпожа занимается с пианино. Вы же знаете, я усердно трудилась с самого утра.

— Ах ты, дерзкая девчонка! Когда ты наконец научишься должным манерам? — пожурив её, Дора всё же снисходительно кивнула.

Ветреная, но умная девочка. Если её хорошенько обучить, из неё может получиться толковая старшая служанка.

Молли выскочила, словно резвый жеребёнок. Дора напомнила слугам держать язык за зубами, когда дело касалось семейных дел хозяев, и тоже вышла из комнаты отдыха.

— Посмотрите на неё! И ещё говорит, что не отлынивает, — фыркнула старшая горничная, случайно бросив взгляд в окно. Молли уже бежала далеко за пределами сада. По тропинке, ведущей вглубь леса.

Дора цокнула языком и направилась на второй этаж, чтобы проверить качество уборки в кабинете. Завернув за угол, она услышала красивую музыку.

Звуки пианино доносились из солярия в конце коридора.

*.·:·.✧.·:·.*

Очень усердная женщина.

Бастиан охотно признал этот факт. К такому выводу он пришёл в тот самый момент, когда, следовал за звуками пианино. Они каждый день доносились в одно и то же время, и он нашёл Одетту в конце коридора.

Бастиан вошёл в солярий и тихо опустился на край длинной скамьи.

Комната со стеклянными стенами, выходящими к морю, была залита ослепительным солнечным светом. В её центре стояло белое пианино, за которым сидела Одетта. Казалось, она была так поглощена игрой, что не заметила его присутствия.

С раннего утра до позднего вечера Одетта не теряла ни минуты. Внешне казалось, будто она проводит время в праздности, но, если присмотреться, она двигалась без остановки, подчиняясь какому-то внутреннему порядку и ритму. В этом было что-то от вымуштрованного солдата, несмотря на то, что её занятия были совсем иного рода.

Чтение, вязание, пианино.

Её увлечения были утончёнными, на первый взгляд, не соответствующими прошлой жизни, когда она лишь несколько месяцев назад барахталась на самом дне. Но назвать это гордыней или пустым притворством было бы неправильно.

Одетта вкладывала душу.

Бастиан совершенно не понимал, что именно так её захватывало, но в одном он был уверен. То же самое касалось и её роли хозяйки дома.

Одетта трудилась, как прилежная служанка.

Она не пренебрегала мелочами, которые могла бы без колебаний перепоручить дворецкому или старшей горничной. А ещё, она постепенно завоёвывала признание в обществе. Учитывая всё это, заключённая им сделка была не такой уж и невыгодной.

Бастиан передумал давать знать о себе. Он просто перекинул ногу на ногу и продолжил наблюдать за занятиями жены. Выражение её лица становилось всё серьёзнее — похоже, она наткнулась на трудное место.

Наконец, она оторвалась от клавиш, внимательно всмотрелась в ноты, затем взяла с пюпитра карандаш и сделала пометку. Потом, ритмично отбивая счёт по краю пианино, прочла нужный отрывок ещё раз. Сосредоточенно, как будто пыталась расшифровать сложный шифр.

«Прекрасная певица», — вдруг подумал Бастиан.

Строго говоря, это было скорее монотонное мурлыканье, но тембр оказался на удивление благородным, достаточным, чтобы оценить её навыки.

Воспоминание о той звёздной ночи, когда он услышал песню чарующей ведьмы, внезапно всплыло в памяти, и как раз в этот миг Одетта повернула голову. Она вздрогнула, уронила карандаш — и вслед за лёгким постукиванием, с которым он покатился по полу, в воздухе прозвучало его имя с музыкальным отзвуком:

— Бастиан?

— Когда вы пришли?

— Продолжайте. Звучало неплохо, — Бастиан спокойно указал на пианино.

Одетта ненадолго заколебалась, потом слегка покачала головой и стала собирать ноты.

— Спасибо за комплимент, но я прекрасно знаю, что мне ещё многому нужно научиться.

— Правда?

— Да. Я слишком давно не играла, пальцы ещё не слушаются.

Одетта закончила собирать ноты и встала из-за пианино.

— Когда я достигну уровня, которого не стыдно будет показать, сыграю вам официально, — добавила она, завершив неловкий разговор подходящими пустыми словами.

Бастиан кивнул и поднялся.

— Вы закончили работу? — спросила она, умело сменив тему, пока молчание окончательно не стало гнетущим.

Когда Одетта играла на пианино, Бастиан уходил в кабинет заниматься делами компании. Его распорядок дня легко предсказывался: он был человеком строгой пунктуальности.

— Ну, в основном, — коротко кивнул Бастиан, сделав шаг вперёд.

Расстояние между ними медленно сокращалось — как шум волн за окном. Их тени уже почти соприкоснулись, когда появился дворецкий.

— Лошади прибыли, хозяин. Сейчас привыкают к новому загону. Не желаете взглянуть?

— Да. Давайте посмотрим, — откликнулся Бастиан, не отводя взгляда от Одетты. 

Похоже, ему было мало уже разлетевшихся по особняку скандальных слухов.

— Вы умеете ездить верхом? — внезапно спросил он и небрежно обнял Одетту за талию.

В комнате внезапно стало душно. Но Одетта изо всех сил старалась сохранить на лице улыбку жены, искренне любящей мужа.

— Возможно, — ответ показался абсурдным даже ей самой, но больше она ничего сказать не смогла.