Они гуляли по парку развлечений, наполненному атмосферой праздника. Держа Бастиана за руку. Как ребенок на прогулке.

Одетта, словно во сне, опустила взгляд на сахарную вату, которую она получила вместо Тиры. Ей было любопытно откусить хотя бы кусочек, но она не решалась. И выбросить не могла, так что ее положение было весьма неловким.

Одетта тихо вздохнула, подняла глаза и посмотрела на Бастиана, в чьем взгляде читалось недоумение. Его лицо, освещенное разноцветными огоньками, выглядело почти так же, как обычно. Достаточно мягким, но в то же время бесстрастным.

Почему он до сих пор не сообщил ей о своем отъезде? Неужели он считает, что их отношения можно закончить без соблюдения даже минимальных приличий? И если так, то почему он оказывает ей такую любезность?

Пока один вопрос сменялся другим, они достигли центра парка развлечений. Площадь, где стояло металлическое сооружение в форме дворца, была заполнена толпами посетителей.

Одетта невольно перевела туда взгляд и тихо ахнула. Дворец освещали разноцветные огни. Музыка, доносившаяся с карусели, и смех возбужденных детей делали осеннюю ночь еще прекраснее.

Одетта остановилась и наблюдала за этой сценой. Она чувствовала себя так, словно попала в сказку. Подарок, который даруется герою, преодолевшему все испытания. Глава, в которой перед ней открывалось радужное будущее, и они жили долго и счастливо. Этим пустым мечтам положил конец сладкий запах сахарной ваты, разнесшийся ветром.

Только тогда Одетта снова обратила взор к реальности. Она посмотрела на сахарную вату в руке, а затем подняла глаза на Бастиана.

— Бастиан.

Когда она тихо позвала его по имени, Бастиан повернул голову. На его лице не было особого выражения, но его взгляд, обращенный к Одетте, был мягким. Однако назвать это особой близостью было сложно.

Бастиан Клаусвиц был человеком, умеющим вести себя в обществе.

Он был в целом вежлив и добр, но редко проявлял эмоции сверх необходимого. Одетта прекрасно знала, что это возможно только потому, что это было лишь внешнее отношение. Сама она подходила к этому браку с таким же настроем.

Конечно, были и моменты, когда его искренние чувства прорывались наружу.

Тот весенний день, когда он узнал, что деньги, выигранные им на подпольном игорном притоне, на самом деле были ставкой в сватовстве, организованном Императором. Ленточка, подаренная как талисман победы, но выброшенная в грязь. Бесчувственная рука, протянувшая ей контракт, предлагающий работу на два года. Ночь в горах, когда он без стеснения проявлял дикую похоть.

Неотшлифованные эмоции Бастиана всегда имели острый край, ранящий сердце Одетты.

Истина, забытая за чередой относительно спокойных дней, всплыла на спокойном лице Бастиана. Тем не менее, они смогли выполнить условия контракта относительно беспрепятственно благодаря общим усилиям. Ради общей цели — успешного завершения этого договора. Возможно, были и понимание, и сострадание, возникшие за время, проведенное вместе, но это было не более чем мимолетной иллюзией, как эта сахарная вата.

Поэтому... такие вопросы, казалось, были бессмысленны.

В тот момент, когда ее запутанные мысли прояснились, что-то тяжелое толкнуло ее в плечо. Зеваки, толпившиеся, чтобы посмотреть на Электрический дворец, толкали Одетту, проходя мимо. Бастиан помог ей, чтобы она не упала, но сахарная вата уже валялась на земле.

— Выбрось, Одета. Я куплю новую.

Бастиан улыбнулся, удерживая Одетту от попытки поднять упавшую сахарную вату. Он говорил с такой добротой, как будто утешал ребенка.

— Нет. Все в порядке.

Одетта посмотрела на сахарную вату, уже испачканную следами ног, слегка покачала головой и улыбнулась. На месте облачка «волшебной нити» остался только комок сахара, втоптанный в грязь и выглядевший жалко. Было немного жаль, но она не испытывала сожаления.

Одетта почувствовала облегчение и встретилась взглядом с Бастианом.

Даже если Бастиан однажды внезапно уедет на фронт, это не нарушит их контракт. Ему нужно будет только вернуться в обещанное время и выплатить ей вознаграждение. Поэтому Одетте оставалось только смиренно принять любое решение и выполнить свои обязательства.

— Здесь слишком много народу. Пойдемте туда.

Одетта отвернулась, оставив сахарную вату, которая уже потеряла свою форму.

Она собиралась насладиться этой волшебной ночью изо всех сил. Это будет ее благодарностью за любезность, оказанную ей Бастианом.

— Будь умерен.

В тот момент, когда он расстегнул последнюю пуговицу на пиджаке, раздалось неожиданное предупреждение.

Франц медленно повернулся, чтобы встретиться с матерью. Теодора Клаусвиц лениво сидела в кресле перед камином. Она выглядела совсем не как незваный гость, ворвавшийся в комнату сына посреди ночи.

— Мне кажется, только что вы советовали мне быть добрее к Элле.

Франц ответил, изо всех сил сдерживая гнев, который подступил к горлу.

Это был ужасно утомительный день.

Фондовая биржа, банки и множество партнеров. Он весь день мотался по финансовому району Ратца, изучая и осваивая дела компании. Его тошнило от сложных цифр и расчетов, но отец не сдавался. Он ругал Франца, изливая свое недовольство и оскорбления по поводу своего не оправдывающего надежд наследника. С тех пор как этот подлый выродок отобрал у них право на строительство железных дорог, каждый день был продолжением этого ада.

— Конечно, ты должен хорошо относиться к Элле. В такое время нам нужно крепко держать ее сердце. Чтобы граф Кляйн не вздумал пренебрегать нами и не изменил своего мнения.

Теодора отложила курительную трубку и встала. Франц, открыв крепко закрытые глаза, нервно бросил снятые пиджак и галстук на кровать.

Элла, Элла, Элла.

Теперь его уже тошнило от одного имени его невесты.

«Она станет твоими крыльями», — говорила мать. Франц тоже так считал, поэтому согласился на помолвку с Эллой фон Кляйн. Ему и в кошмарах не снилось, что она окажется такой надоедливой, избалованной девчонкой.

Элла постоянно требовала любви и внимания Франца. И если ее требования не удовлетворялись, она тут же бежала жаловаться матери. Это была женщина, в которой трудно было найти достоинство и гордость благородной аристократки.

Франц, бросив очки и часы, сел на край кровати, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Теодора уже подошла к нему вплотную.

— Кажется, есть другая женщина, которую тебе стоит умерить.

Рука Теодоры, утешающе гладившая уставшее плечо сына, сжалась. Когда она указала на нижний ящик комода, где он спрятал портрет Одетты, лицо Франца побледнело.

— Вы... вы снова рылись в моей комнате?

— Поскольку ты не говоришь, у меня нет другого выбора.

— Боже мой, мама!

— Благодаря этому я поняла причину, по которой ты так резко охладел к своей невесте. Хотя меня разочаровывает, что это жена Бастиана.

Теодора сохраняла спокойствие, не моргнув глазом, перед ошеломленным Францем.

— Насколько вы близки?

— ...

— Я надеюсь, что грязь от той женщины не запачкала тебя настолько.

— ...

— Отвечай, Франц Клаувиц!

Несмотря на крик Теодоры, Франц лишь крепко сжал губы. Его некогда белое лицо теперь покраснело.

— Неужели это только твои чувства?

Брови Теодоры нахмурились, когда она увидела неуверенность в глазах сына.

— Мой сын слюни пускает, глядя на кусок мяса, который он не смог получить. Что ж, это счастливая трагедия.

Теодора рассмеялась от абсурдности ситуации и села рядом с Францем.

Теперь она примерно представляла, как использовать то «письмо, подобное Божьему благословению». Уладив небольшую проблему, которую нужно было решить до этого, ей оставалось только ждать возвращения жены Бастиана.

— Я не думаю, что это так, но до окончания этого дела, не смей приближаться к этой женщине.

— С Одеттой что-то случилось?

В глазах Франца, который был в оцепенении, снова появился фокус. Его пристальный взгляд был полон отчаяния. Это было рвение, которого не было, когда он говорил о своей невесте.

— Это не твое дело. Ты просто усердно занимайся своей работой.

— Но, мама...

— Эта женщина — наша ценная шахматная фигура. Не волнуйся, я не дам ей пострадать.

Теодора улыбнулась, сжимая влажную от пота руку сына.

— Забудь о жене Бастиана на некоторое время. Усердно учись делам компании, помогай отцу, который оказался в беде. И, конечно, ты должен быть преданным женихом для Эллы.

— Что вы задумали? Вы же знаете, что Бастиан за человек. Одетта может оказаться в опасности.

— Опомнись, Франц. Ты думаешь, сейчас время беспокоиться о той женщине?

Теодора тяжело вздохнула и встала. Ей было жаль и стыдно за слабовольного Франца. Ей казалось, что это все из-за тени, которую отбрасывал сын той женщины.

— Ты просто живи своей жизнью, держась на расстоянии. Если это дело пойдет хорошо, этот кусок мяса естественным образом достанется тебе, так что не торопись.

Теодора нежно обхватила лицо сына, который все еще был ей дорог.

Бастиан не дурак. Даже если им удастся использовать его жену в своих целях, они не смогут сохранить это в вечной тайне.

В конце концов, Одета была лишь пешкой, которую можно было использовать и выбросить.

Даже если все раскроется, это будет улажено чисто. Бастиан сам позаботится об этом.

Если ей повезет, и все закончится просто разводом, у нее не будет причин не подарить ее Францу. То, что она побывала с Бастианом, раздражало, но, с другой стороны, это делало ее еще более ценным трофеем. Ведь в итоге Франц заберет то, что принадлежало ему.

— Если ты хочешь эту женщину, докажи, что ты ее достоин. Понял?

Теодора передала свое напутствие, крепко сжав плечо сына.

Франц выглядел потрясенным, но не стал возражать. Он молча смотрел на Теодору, затем повернул голову в сторону окна с открытыми шторами. И когда Теодора встретилась со взглядом Франца, она поняла. Этот мальчик не испортит это дело.

Франц во многом пошел в семью матери. И его слепая любовь, похоже, тоже была такой.

Они подошли к колесу обозрения за 30 минут до назначенного времени. Глаза Бастиана сузились, когда он проверил наручные часы.

Все в порядке.

Всю прогулку по парку развлечений Одетта повторяла только этот ответ. Аттракционы. Закуски. Кукольные представления. Сувениры. Он предлагал ей разные вещи, но ответ был всегда одинаковым. В результате они просто бесцельно бродили по парку, и вот уже пришло время встречи. Зачем ей было так любопытно, если она ничего не хотела? Было трудно понять эту женщину.

— Хочешь прокатиться?

Бастиан задал этот вопрос по привычке, не ожидая особого ответа.

Все в порядке.

Теперь должна была последовать такая же вежливая улыбка, но на этот раз почему-то наступила долгая тишина.

Заинтригованный Бастиан слегка опустил взгляд на Одетту, стоящую рядом. Она смотрела на колесо обозрения с довольно серьезным выражением лица.

— Мы успеем за 30 минут?

Одетта, повернув голову после долгого молчания, осторожно переспросила. Ее щеки светились не только от прохлады осенней ночи.

— Возможно.

Бастиан не колебался, хотя и не знал точного времени поездки на аттракционе.

— Если вам это нравится, то и мне нравится.

Одетта еще раз внимательно посмотрела на колесо обозрения и кивнула.

Его рассмешила гордость этой леди, которая вела себя так, словно оказывала ему одолжение. На лице Одетты, которая внимательно наблюдала за его реакцией, тоже появилась тихая улыбка. Улыбка, которая заставляла чувствовать себя так, словно наблюдаешь за распускающимся цветком.

Вместо ответа Бастиан взял Одетту за руку и сделал большой шаг вперед. К последнему аттракциону, к едва найденному ответу.