«Ты уверена?» — Теодора Клаувиц рассмеялась от недоумения и переспросила.

Новости о Бастиане, которые Молли передала через свою тётю, сильно отличались от её ожиданий. Она думала, что по возвращении он в первую очередь разберётся с Одеттой, но наоборот. Говорили, что он днюет и ночует, валяясь со своей женой. Общее мнение было таково, что они стараются завести ребёнка, поскольку с момента свадьбы прошло достаточно времени.

«Молли сказала, что это, кажется, не пустой слух. Вы же знаете, госпожа? Она довольно толковая», — горничная замялась, осторожно осматривая её, и оправдалась.

Теодора кивнула, словно говоря: «Давай, попробуй», и подошла к окну кабинета. Когда она отдёрнула занавески, в поле зрения попал особняк Бастиана, стоявший напротив, разделённый морем.

«Бастиан Клаувиц, очевидно, намерен жить со своей женой, забыв прошлое, но сама женщина думает о другом. Когда Молли предложила помочь ей восстановить связь с нами, она не отказалась. Похоже, она хочет получить большую сумму и уехать».

«Она не настолько глупа, чтобы совершать такой безрассудный поступок после того, как Бастиан её простил», — Теодора презрительно фыркнула и повернулась. Когда она махнула рукой, Нэнси поспешно подошла, неся трубку и пепельницу.

«Должно быть, есть что-то ещё», — Теодора, задумавшись с сигаретой во рту, открыла окно. Длинный выдох дыма рассеялся в холодном ветре.

И эта девчонка была не так проста.

Хотя она была ещё молода и наивна, и её можно было использовать по своему усмотрению, разве не была она достаточно умна, чтобы нанять детектива и получить доказательства, чтобы спасти свою шкуру? Если бы у неё был шанс наладить отношения с Бастианом, она бы не стала коситься в их сторону. Конечно, кажется, что первоначальное предположение было неверным.

То, что Бастиан Клаувиц решил счастливо жить с женщиной, которая воткнула ему нож в спину? Это было невозможно, если только он не вернулся с вражеской пулей в голове.

«Т-тогда мне попросить Молли разузнать ещё раз? Или приказать ей уйти из того дома...»

«Нет. Сначала сделай то, что хочет жена Бастиана», — Теодора потушила полувыкуренную сигарету и вернулась за стол. Когда она снова взяла в руки болезненное письмо, она невольно глубоко вздохнула.

Элла фон Кляйн поставила ультиматум. Если дата свадьбы не будет назначена до этой осени, она разорвёт помолвку. Это была серьёзная проблема, но винить Эллу было трудно. На самом деле, было удивительно, что она терпела так долго.

Соглашение, по которому свадьба должна была состояться после года помолвки, нарушил первым Франц. Он хотел создать семью после завершения обучения наследника и укрепления своих позиций в бизнесе. К счастью, семья Кляйн с готовностью согласилась, но проблема была в следующем.

Даже после достижения цели Франц откладывал свадьбу, придумывая разные предлоги. Его отношение к невесте также было прохладным. Теперь в светском обществе начали ходить слухи о разрыве помолвки, что, должно быть, было невыносимым унижением для Эллы фон Кляйн.

«Вы собираетесь использовать ту женщину в качестве шпиона и в этот раз?» — осторожный вопрос задала Нэнси, подойдя ближе. Теодора вложила аккуратно сложенное письмо обратно в конверт и покачала головой.

«Не знаю. Она уже давно раскрыта, так что какая от неё большая польза».

«Тогда...»

«Нужно убрать», — Теодора без колебаний заявила.

Несмотря на то, что ситуация была критической, Франц был спокоен. Казалось, он даже надеялся, что помолвка разорвётся.

Ребёнок, который так радовался возможности стать зятем графа Кляйна, начал меняться после появления Одетты. Он мучился, не в силах взять то, что ей подарили, и теперь пытался разрушить свою жизнь. Эта одержимость была уже похожа на болезнь.

«То есть... как Софию Иллис?» — тихий шёпот горничной тревожно дрогнул. Теодора, с опозданием поняв смысл вопроса, изумлённо рассмеялась.

«Боже, Нэнси!»

«П-простите, госпожа. Я ошиблась. Прошу прощения», — горничная покраснела и склонила голову, проявляя чрезмерную преданность.

Теодора молча наблюдала за этой сценой, пережёвывая имя, которое услышала впервые за долгое время. Кажется, она отдала тот же приказ, когда разбиралась с той женщиной. Хотя трудно было быть уверенной, поскольку прошло слишком много лет.

«Если она действительно хочет сбежать, разве мы не должны ей помочь? В конце концов, я первая нарушила обещание, так что нужно вернуть долг за прошлое», — Теодора написала короткую записку для Одетты и запечатала её воском.

Каковы бы ни были истинные намерения Бастиана, дальше откладывать было нельзя. Чтобы защитить Франца, нужно было поскорее убрать Одетту. Если она сама исчезнет, несколько монет не жалко.

«Но, госпожа, что если у той женщины другие скрытые намерения?» — обеспокоенно спросила Нэнси, приняв записку. Теодора безмятежно улыбнулась, приводя в порядок ящик для писем.

«Ты помнишь имя того аптекаря?»

«Аптекаря... Вы имеете в виду господина Лефа?» — Нэнси задумалась и зашептала, блеснув глазами.

На лице Теодоры, пристально смотрящей на свою верную служанку, появилась кроткая улыбка. Она была с ней почти 30 лет. Этого было достаточно долго, чтобы они слишком хорошо знали друг друга.

«Леф. Да, точно. Леф. У Нэнси отличная память. Наверное, племянница пошла в тётю, такая же умная», — Теодора заменила ответ, напомнив имя того аптекаря, который так же хорошо обращался с ядом, как и с лекарствами.

Нэнси широко улыбнулась и кивнула. У неё было лицо, которое всё прекрасно поняло.

Цвет лица Одетты, нервно расхаживавшей по комнате, был бледен, как чистый лист бумаги.

Несколько повторяющихся «завтра» ничего не изменили.

Она по привычке трогала низ живота и грудь, и там ощущалась боль, как перед менструацией, но по какой-то причине симптомы не проявлялись. Иногда её цикл становился нерегулярным, когда она чувствовала себя плохо, но никогда не задерживался настолько.

«Этого не может быть».

Одетта изо всех сил старалась отбросить дурное предчувствие и сцепила свои холодные руки.

После того, как Тира благополучно сыграет свадьбу и сядет на эмиграционный корабль, Одетта сразу же планировала уехать. Она уже выучила путь от порта отправления до Центрального вокзала и расписание экспрессов до Фелии. От желания уехать вместе с Тирой ей пришлось отказаться. Будет безопаснее держаться подальше от Тиры, пока этот мужчина не прекратит преследование. В таком случае Фелия, с которой она была знакома после долгого изгнания, казалась наиболее подходящей. Теперь оставалось только привести план в действие.

«Пожалуйста, только бы».

Одетта отчаянно молилась. До этого дня оставалось меньше десяти дней. Если она выдержит это время, всё закончится. Это должно было случиться.

«Госпожа, это Дора. Вам звонит мисс Веллер», — неожиданная новость пришла в тот момент, когда ей казалось, что натянутая нить нервов вот-вот порвётся.

Одетта, с опозданием поняв смысл сообщения, поспешно выбежала из спальни. Когда она резко открыла дверь, испуганная старшая горничная вздрогнула и отступила.

«Прости, Дора», — Одетта коротко извинилась и побежала по коридору, забыв о приличиях. Когда она добралась до маленького кабинета, у неё перехватило дыхание.

«Тира», — когда она назвала имя дрожащим голосом, в ответ послышался громкий плач. Одетта несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не заплакать вместе с ней.

— Мне действительно жаль, что я была так зла, сестра. Прости меня. Я не это имела в виду. Я была так расстроена. Я не хотела принимать тот факт, что мне придётся расстаться с тобой таким образом...

«Я знаю, Тира. Я в порядке», — Одетта выпрямила спину, чтобы не рухнуть. Море Ардена, размытое слезами, наполнившими её зрение, окрашивалось в красный цвет заходящего солнца.

— Тогда ты сможешь прийти на свадьбу? Я знаю, это очень нагло... Но я хочу начать новую жизнь с твоим благословением.

«Да. Я приду. Ты сказала, что свадьба будет в доме Беккера, верно? Скажи мне точный адрес, и я...»

— Нет, сестра. Место изменилось. Разве ты не знала? — Тира удивлённо переспросила. Кончики пальцев Одетты, сжимавшей трубку, мелко дрожали.

«Что ты имеешь в виду?»

— Майор Клаувиц связался с Ником через своего секретаря. Он сказал, что поможет нам сыграть свадьбу в лучшем отеле Карлсбара. Майор оплатит все расходы и даже сказал, что придёт в качестве гостя, чтобы поздравить нас. Почему он скрыл это от тебя, сестра? Это, наверное, сюрприз? — Невинный голос Тиры гудел в её ушах.

Одетта, бессмысленно уставившаяся в пустоту пустыми глазами, обессилела и рухнула. Телефон, который она уронила, грохнулся, сотрясая кабинет.

— Сестра! Что случилось? Сестра! — сквозь теряющееся сознание донёсся крик Тиры.

Она не должна была пугать нерождённого ребёнка, но её тело не слушалось. Всё, что могла сделать Одетта, — это задыхаться, опираясь на холодный пол.

«Возможно, цель этого мужчины не только ребёнок», — подумала Одетта в удушающей боли. «Он высасывает из меня кровь, чтобы наконец убить».

В таком случае, план Бастиана Клаувица успешно претворялся в жизнь.

«Вы пришли, хозяин», — знакомый голос раздался, когда он свернул за угол на третьем этаже. Это была старшая горничная.

Бастиан ответил лёгким кивком и прошёл мимо неё. Старшая горничная снова заговорила в тот момент, когда ему показалось, что Одетта, возможно, уже спит.

«Видите ли, меня беспокоит, что госпожа совсем не ест. Я думала, у неё нет аппетита, но она, кажется, твёрдо решила вообще не есть. Она несколько дней подряд приказывает не накрывать на стол».

Мало того, что она совершает безумные поступки, обливаясь ледяной водой, так теперь ещё и голодовка.

Бастиан тихо вздохнул и повернулся. Лицо старшей горничной, которая не могла знать причину самоистязания Одетты, было полно искреннего беспокойства.

«Кажется, что-то сильно расстроило госпожу, и я, возможно, перехожу границы, но я подумала, не могли бы вы, хозяин, подбодрить её».

«Понимаю. Можно приготовить ужин?»

«Сейчас? Что-нибудь лёгкое можно, но...»

«Этого достаточно. Принесите в комнату моей жены».

Бастиан спокойно отдал приказ и повернул к комнате Одетты. Наручные часы, на которые он посмотрел, показывали 11 часов.

Было не слишком поздно.