— Вы провели здесь все выходные, так что сегодня поезжайте домой и нормально отдохните, — с глубоким вздохом встретил молодого хозяина Томас Мюллер.
Бастиан слегка улыбнулся и бодрым шагом вошёл в кабинет. Он только что вернулся из Военно-морского министерства и был всё ещё в мундире. Не было ни следа усталости от непрерывной работы с начала недели — наоборот, от него исходила энергия.
— Это вам, директор, следовало бы отдохнуть, — Бастиан повернулся, положив снятую фуражку на край стола.
— Как же я могу, когда вокруг такие бдительные глаза?
— Насколько я помню, на глаза моего деда вы не особенно обращали внимания.
— Он не был таким безжалостным, как его внук, — буркнул Томас, но в конце концов невольно рассмеялся.
Карл Иллис, со своим вспыльчивым характером и бычьим упрямством, тоже был нелёгким начальником. Но, по крайней мере, он казался людям более человечным, чем его внук. Так считали все, кто долгие годы служил этой семье.
— Что ж, высшая похвала, — с ленивой усмешкой сказал Бастиан, прикрыв глаза.
Он позвонил в колокольчик, и вскоре появилась секретарша с чашкой крепкого горячего кофе.
— Уже почти всё готово. Не обязательно так спешить и надрываться, — взгляд Томаса, устремлённый на пьющего кофе Бастиана, стал задумчивым и немного напряжённым.
Фиктивная шахта. Акции и облигации, которые скоро превратятся в пыль. Компании-призраки под личиной гусынь, несущих золотые яйца.
Ловушка для Джеффа Клаусвица была почти готова. Оставалось только правильно расставить приманку.
— Давайте закончим как можно скорее, — твёрдо отозвался Бастиан, не оставляя ни намёка на колебание.
В свете, упавшем на ворот мундира, он на мгновение напомнил священнослужителя — сурового и непоколебимого.
— Всё равно на этом этапе дело не закончится. Нужно время, чтобы втянуть его как можно глубже. Терпение сейчас важнее всего...
— Я знаю.
Бастиан перебил его с вежливой улыбкой.
— Неважно, сколько лет это займёт. Нетрудно ждать, когда знаешь, к чему всё идёт. Но, как по мне, нет нужды затягивать с такими мелочами. Не находите?
— Есть какая-то причина, по которой вы должны действовать именно сейчас?
— Я собираюсь окончательно переехать в Арден на этой неделе. Хочу закончить срочные дела до отъезда.
Бастиан спокойно ответил и поставил на стол полупустую чашку. Закат, достигший пика, заливал кабинет густым багровым светом.
Он надеялся, если получится, отложить переезд до отправки на службу, но теперь придерживаться прежнего плана было сложно. Всё изменилось с появлением неожиданной переменной — кронпринца Велоффа.
В тот день, когда Бастиана срочно вызвали во дворец, император лично сообщил эту новость. Кронпринц Велофф, возглавляющий делегацию с государственным визитом в Берг, выразил желание присутствовать на флотском празднике, намеченном на ближайшее время.
Формально — инспекция союзной державы. Но истинная цель была очевидна: он хотел лично проверить правдивость слухов, просочившихся за границу. А это означало одно — им нужно было изобразить безупречную супружескую пару. Император, разумеется, желал того же.
— Конечно, новобрачным не пристало жить раздельно, но такой выбор не похож на вас, молодой господин, — с сомнением проговорил Томас Мюллер после короткой паузы. — Может, стоит временно перевезти госпожу Клаусвиц в Лутц и жить вместе здесь?
— Как только мы закроем вопрос с листингом, можно будет спокойно управлять делами и из Ардена. Мне бы не хотелось перекладывать на жену то, с чем я вполне справляюсь сам, — Бастиан небрежно пожал плечами.
Слова Мюллера были справедливы. До визита кронпринца оставалось достаточно времени, и не было нужды так спешить. Можно было сперва укрепить положение компании, не торопясь, а потом осуществить переезд. Бастиан прекрасно всё понимал.
Но ведь всё равно придётся это сделать?
Бастиан опустил взгляд на стоящий на краю стола телефон.
В тот день, когда он принял то импульсивное решение, он тоже стоял перед телефоном. Вечером, после возвращения из дворца. Тот же закат, то же глухое, кровавое небо.
Он просто смотрел — и так и не поднял трубку. Между ними не было причин объясняться или просить понимания. И Одетта думала так же. Это подтверждало молчание телефона до глубокой ночи.
Осознав, насколько всё это просто, Бастиан принял решение. Если всё действительно сводится к деловым отношениям — почему бы не жить под одной крышей? Это укрепит доверие императора и сделка станет надёжнее. Выбор, выгодный и Одетте.
— Я думал, вам не понравилось то предложение о браке. А вы, смотрю, стали куда лучшим мужем, чем я ожидал.
Мюллер отпустил колючую шутку, внимательно наблюдая за Бастианом, даже когда тот равнодушно улыбался.
— Я получил благородную невесту. Разве я не должен вести себя соответственно?
Бастиан невозмутимо усмехнулся и начал расстёгивать мундир. Глубокие тени от лампы делали черты его лица ещё резче.
— Верно. Она действительно очень красива, — нехотя уступил Мюллер, хотя в его взгляде всё ещё теплилось сомнение.
Оставшись один, Бастиан снял пиджак, затем рубашку и подошёл к раковине. Он умывался холодной водой, надеясь немного прояснить сознание. Этого было недостаточно, чтобы смыть накопившуюся усталость, но вполне хватало, чтобы закончить оставшуюся работу.
Переодевшись, Бастиан пригладил растрёпанные волосы. Не забыл и аккуратно сложить снятый мундир — привычка, въевшаяся за долгую военную службу.
Наконец, затянув узел галстука, он взял пиджак со спинки стула и вышел из кабинета. Воспоминание о женщине, бесконечно ждавшей его, всплыло как раз в тот момент, когда он свернул в длинный коридор, ведущий в зал заседаний.
Он мог отчётливо, как будто был там прямо сейчас, представить Одетту в тот день, стоявшую в лучах угасающего летнего солнца. Её растерянный взгляд, когда она заметила его. Выражение лица — как у брошенного ребёнка. Равнодушная уличная сцена, подол жёлтого платья, развевающийся на ветру. Всё.
Этот момент отпечатался в памяти так ярко, вероятно, из-за своей исключительности. Было неожиданно — увидеть эмоции на лице женщины, всегда сохранявшей холодную, безупречно элегантную маску. А может, это была лишь иллюзия искажённой памяти.
Бастиан отбросил пустые мысли и широким шагом пересёк залитый солнцем коридор. Гипотезы были бессмысленны. Лучше было как можно скорее довести дело до конца, и тогда увидеть всё собственными глазами.
«Самое раннее — три дня».
Бастиан прикинул оставшиеся дни и снова поправил узел галстука. План изменился как раз в тот момент, когда он подошёл к двери зала заседаний, где уже ждали директора.
«Наверное, два дня».
Этого должно было хватить.
*.·:·.✧.·:·.*
Бастиан приехал.
Одетта узнала об этом перед пианино в солярии. Был ранний полдень, и она уже устала от борьбы с бесплодными занятиями этюдом.
— Какой сегодня день недели? — спросила она, стараясь скрыть недоумение.
— Среда, госпожа, — ответила старшая горничная с крайне озадаченным выражением лица.
«Да. Точно».
Убедившись, что помять её не подвела, Одетта погрузилась в ещё большее замешательство.
Она совершенно не могла понять, почему муж, не приехавший в обещанные выходные, вдруг появился здесь в середине недели, да ещё и днём. Может, всему виной нереально яркий солнечный свет? Всё казалось каким-то странным сном.
— Осмелюсь заметить, госпожа, не лучше ли вам поскорее пойти к хозяину? — Дора откашлялась и осторожно посоветовала.
Только тогда Одетта вернулась к реальности и поспешно встала из-за пианино. Лишь войдя в холл особняка, она осознала, что не одета как следует.
— Добрый день, госпожа.
В тот самый момент, когда она попыталась хотя бы поправить волосы, заплетённые в девичью косу, раздался незнакомый голос. Потребовалось мгновение, чтобы узнать пожилого джентльмена, низко кланяющегося ей.
— …Здравствуйте, Ловис. Давно не виделись, — Одетта, к счастью, вспомнила старого дворецкого.
Ловис приезжал сюда на неделе свадьбы, а затем вернулся в Лутц, чтобы помогать Бастиану. Остальные слуги, выстроившиеся за ним, тоже были оттуда.
Весь персонал, остававшийся в Лутце, переехал в новый особняк.
Одетта попыталась осознать значение этого факта. Нет. По правде говоря, ответ был ей уже известен. Просто она ещё не была готова его принять.
— Хозяин уже поднялся в спальню, — сообщил дворецкий, заметив, как она озирается по сторонам.
Одетта посмотрела на главную лестницу широко раскрытыми глазами. Бастиан, до сих пор ведший себя как вежливый гость, изменился. Словно заявляя — теперь этот дом принадлежит ему.
Стараясь сохранять спокойствие, Одетта поднялась по лестнице. Когда она достигла третьего этажа, где располагались супружеские спальни, её сердце начало беспорядочно биться.
— Не та комната, госпожа, — остановил её другой незнакомый голос, когда она потянулась к двери спальни Бастиана.
Это был молодой лакей, вероятно, из Лутца.
— Хозяин там, — вежливо указал он на спальню Одетты.
«Но почему?»
Словно в горячке, Одетта дрожащей рукой открыла дверь.
Бастиан стоял у окна, выходящего на море. Волны белого света омывали его, мерцая.
Одетта глубоко вздохнула и переступила порог. Пока за её спиной закрывалась дверь, Бастиан медленно обернулся. Сложив руки за спиной, он едва заметно кивнул — холодный жест приветствия, исполненный самообладания и высокомерия. Совсем неуместный для человека, поставившего её в такое положение.
Подавив бурю эмоций, Одетта первым делом ответила с вежливостью, какой требовала ситуация. Склоняя голову, она подняла взгляд и, встретившись с глазами Бастиана, наконец почувствовала: это происходит на самом деле.
Среда, когда приехал муж.
Море ослепляло.
Это был ясный, мягкий день — день, стоящий на границе лета и осени.