Одетта потянула поводья, направляясь не на прогулочную тропу, а на проселочную дорогу. Умная лошадь быстро поняла указание и свернула.

Стук копыт, набирающей скорость лошади, эхом разнесся по лесной дороге, окрашенной осенней листвой в самом разгаре. Одетта остановила лошадь, когда добралась до начала Черного леса, который находился посередине между двумя особняками.

Это та дорога.

Одетта уверенным взглядом посмотрела на другую сторону леса, который был темным даже среди дня.

Теодора Клаусвиц внедрила шпиона в этот дом. В противном случае было бы невозможно идеально знать расписание и маршрут Одетты, чтобы расставить ловушку.

Молли.

Самым вероятным подозреваемым, которого нашла Одетта, была эта девушка.

Служанка, которая находилась достаточно близко, чтобы следить за хозяйкой, но при этом имела достаточно низкое значение, чтобы не быть замеченной при частых сношениях с главным домом. Как ни думай, это была Молли. Более того, эта девушка проработала в особняке недолго. У нее не было привязанности к хозяйке, поэтому ей было легче всего предать.

Одетта привязала поводья к стволу березы и спокойным шагом вошла в лес.

Молли, как и ожидалось, клюнула на наживку.

Как только она закончила поручение, она побежала в лес. Одетта наблюдала за этой сценой с балкона, откуда открывался вид на сад и лес.

Несмотря на то, что она знала об предательстве, она не чувствовала сильного эмоционального волнения. Хотя она была близкой служанкой, они не делились друг с другом своими сокровенными мыслями. Хотя она чувствовала самоуничижение из-за того, что попалась на уловку, но не было боли. Кроме того, все это было уже в прошлом. Важно было то, что будет дальше.

— Мадам?

Знакомый голос раздался, когда она была примерно на полпути. Одетта остановилась и посмотрела на Молли. Девушка держала в охапке полевые цветы.

Молли, родом из деревни, очень любила лес. Она часто получала выговоры от Доры за то, что без конца бродила по лесу.

После того, как Одетта несколько раз заступалась за нее, девушка начала приносить ей полевые цветы. Я только что из леса, — говорила она, протягивая цветы с невинной улыбкой. Эта девочка была похожа на Тиру, поэтому Одетта подпустила ее к себе. Я была благодарна за подарки, которые она дарила, чтобы скрыть свою шпионскую деятельность. Теперь, если подумать, это было смешно.

— Ты хорошо справилась с поручением?

Одетта была спокойна и не выказывала гнева. Реакция Молли тоже не сильно отличалась.

— Прошу прощения, мадам.

Молли невозмутимо извинилась и подошла к Одетте. Она была милой и улыбалась, не чувствуя угрызений совести. Такая смелость, по-видимому, была причиной, по которой ей поручили такую важную задачу.

— Значит, отныне я могу связываться с главным домом через тебя?

— Да. Если вы этого хотите, мадам.

Молли беззаботно кивнула. Одетту внезапно пробрала дрожь, но она не подала виду.

— Тогда вернись и передай своей хозяйке еще раз. Что Бастиан не будет вмешиваться. И что мой окончательный ответ она получит после того, как я встречусь с отцом.

Одетта отдала приказ, глядя прямо в чистые глаза Молли. Девушка выглядела недовольной, что ей снова предстоит дальняя дорога, но покорно кивнула.

— Да. Кстати, мадам, вот это.

Молли, уже собираясь уходить, протянула ей букет полевых цветов.

— Вы больше не хотите их брать? Цветы ни в чем не виноваты.

Молли вздохнула, глядя на Одетту, которая не шевелилась.

Молли слегка пожала плечами и выбросила полевые цветы, которые бережно держала в руках, на обочину дороги. Разноцветные хризантемы, развеянные ветром, украсили уединенную тропу.

Одетта молча стояла на месте, пока фигура Молли не скрылась в конце тропы.

Она была уверена, что Молли не испортит это дело.

По крайней мере, об одном беспокойстве стало меньше.

— Вот и все, дорогая. Все-таки нет худа без добра.

Лицо Джеффа Клаусвица, вернувшегося после телефонного разговора, сияло от радости. Он выглядел так, как не выглядел ни разу после того, как Бастиан отобрал у него права на прокладку железной дороги.

— Случилось что-то хорошее?

Теодора постаралась улыбнуться, скрывая свою тревогу. Франц, перестав есть, тоже неловко улыбался, глядя на отца.

— Я нашел возможность для инвестиций, которая позволит нам возместить убытки. Говорят, это алмазный рудник с огромными запасами.

Джефф Клаусвиц быстро пересек столовую и снова занял свое место во главе стола.

— Это достоверная информация?

— Конечно. Уже есть немало крупных инвесторов, которые вложились в этот рудник и получили большую прибыль. Герхард тоже один из них, так что это лучшая гарантия.

— Тем не менее, не спеши. В такое время…

— Что? Ты думаешь, твой муж — идиот, которого можно обмануть пустым рудником?

Джефф Клаусвиц прервал жену и громко расхохотался.

— Мы тоже тщательно все расследовали. Чисто. Никаких подозрительных моментов.

— Тогда это хорошо. Рада, что твои усилия окупились.

Теодора поздравила мужа с удачей, используя подходящие слова.

Джефф Клаусвиц был опытным бизнесменом. Из-за своего вспыльчивого нрава он часто принимал поспешные решения и терпел убытки, но он не был идиотом, которого можно было вовлечь в дешевое мошенничество.

— Вставай, Франц. Кажется, мне нужно срочно ехать в компанию.

Джефф Клаусвиц быстро доел остатки еды, громко хлопнул в ладоши и встал. Тарелка Франца была заполнена меньше, чем наполовину, но его не волновали обстоятельства сына.

Это было похоже на бушующий шторм.

Вспыльчивый Джефф Клаусвиц быстро собрался и покинул особняк. Франц, который стал тенью отца, последовал за ним.

Теодора провожала мужа и сына с лицом, полным жизни. Это было свежее осеннее утро, когда казалось, что она вернулась в те прекрасные времена, когда она могла мечтать о розовом будущем, до того, как Бастиан показал свои когти.

— Бастиан.

Теодора вспомнила это имя после того, как машина, в которой ехали отец и сын Клаусвиц, скрылась за подъездной дорогой особняка.

Он был как хищник на охоте. Сжавшись, он тихо ждал, а затем мгновенно перерезал горло своей добыче. Так было, когда он переезжал свою базу, и когда отбирал их права.

Что, если у этого ребенка еще остались козыри в рукаве?

Теодора вошла в холл особняка, представляя наихудший сценарий. Она не могла отговаривать мужа. Сейчас было не время осторожничать и медлить. Но это было слишком идеальное везение, чтобы просто принять его. Как приманка в мышеловке.

— Мадам! Мадам!

Нэнси подошла к ней в тот момент, когда она собиралась подняться на первую ступеньку.

Теодора повернулась с невозмутимой улыбкой. Нэнси, оглядевшись, передала ей конверт, спрятанный в рукаве, и быстро удалилась.

Это было письмо от Молли из-за леса.

Может быть, я смогу опубликовать мемуары.

Глаза герцога Диссена, внезапно обретшего новую надежду, загорелись. Вековая любовь с императорской принцессой. Трагическое падение. И то, как он стал жертвой преступления, совершенного его дочерью. Этого было достаточно, чтобы стать сенсацией, которая мгновенно стала бы бестселлером. Как он мог не подумать об этом раньше? Он был так зол на свою глупость.

Герцог Диссен с трудом сел и начал неистово звонить в колокольчик. В нем не осталось и следа больного, похожего на живого мертвеца.

— Эй, сиделка! Сиделка!

Взволнованный герцог Диссен нервно кричал на плотно закрытую дверь больничной палаты.

Сиделка, которая была довольно полезной, внезапно уволилась. Из-за того, что она исчезла без предупреждения, ему пришлось нелегко. К счастью, он нашел новую сиделку, но она была такой ленивой и глупой, что совсем его не устраивала.

Как они смеют так плохо обращаться со мной даже после получения этого письма!

Герцог Диссен не смог справиться с обидой, которая нарастала в его груди, и швырнул подушку. За ней последовали ваза и стакан с водой, стоявшие на прикроватном столике.

Гнев, вызванный тем, что Одетта все еще не приходила, становился все более похожим на страх. Возможно, она уже нашла альтернативу. Учитывая, что у нее был муж с деньгами и властью, это было вполне возможно.

Что, если меня отравят в этой больничной палате, как в тюрьме, и никто не узнает?

Когда неуправляемое беспокойство поглотило его разум, герцог Диссен зарыдал, колотя себя по парализованным ногам.

Когда память вернулась, боль стала еще сильнее.

Все это была трагедия, вызванная Хеленой, которая была против того, чтобы отправить Тиру в приют. Высокая личность Ее Высочества Принцессы, которая приняла горничную, соблазнившую ее мужа, и даже внебрачную дочь этой горничной, вернулась к нему как меч возмездия.

— Теперь даже ты меня игнорируешь? Если ты не появишься немедленно, я тебя уволю!

Герцог Диссен, поднявший свое ослабевшее тело, снова схватился за шнур колокольчика, но в тот же момент раздался стук. Герцог Диссен внезапно прекратил кричать и повернул голову. Сиделка или медицинский персонал не стали бы соблюдать такие формальности.

В тот момент, когда у него появилась надежда, плотно закрытая дверь открылась. Глаза герцога Диссена расширились, когда он увидел даму, стоящую за дверью.

— Одета?..

Пока он бормотал это имя в оцепенении, Одетта переступила порог. Ее юбка, красная, как осенние листья, волновалась за ее мягким шагом.

Одетта тихо закрыла за собой дверь и сначала вежливо поклонилась. Она была невозмутима, словно не замечала беспорядка в палате.

Герцог Диссен просто смотрел на Одетту. Слишком много мыслей нахлынуло одновременно, и его голова стала белой, как чистый лист. Все, что он мог делать, это тяжело дышать с металлическим привкусом.

— Как ты, как ты смеешь...

Когда он, наконец, смог говорить, Одетта, которая стояла неподвижно, сделала шаг. В ее взгляде, которым она смотрела на него, и в ее прямой осанке не было и следа вины.

— Если то, что вы хотели, было несчастьем для всей семьи, то вам это удалось.

Одетта остановилась в шаге от кровати и произнесла бессмысленные слова, даже не поприветствовав его. Ее бледное лицо, на котором не было никакого выражения, было похоже на восковую куклу. Ее неживой цвет лица еще больше подчеркивал ее холодные, сияющие глаза.

Пока ошеломленный этим напором герцог Диссен просто сглотнул, Одетта приблизилась на последний шаг.

— Почему вы это сделали?

Наконец, прозвучал вопрос, которого он так долго ждал, но радость герцога Диссена была недолгой.

— Вы действительно думали, что если это письмо попадет в руки того человека, это будет вам выгодно?

— Того человека? В чьи руки попало письмо, которое я отправил тебе?

Герцог Диссен переспросил, словно был ошеломлен. Это было самое искреннее его высказывание.