— Я не отправлял ей никаких писем! Я действительно ничего не знаю!

Побледневший герцог Диссен громко протестовал.

Одетта медленно опустила расфокусированный взгляд и посмотрела на отца. Он выглядел смущенным, как ребенок, который натворил нечто непоправимое. Она хотела поверить, что это ложь, но Одетта уже знала. Ее отец говорил чистую правду.

Теодора Клаусвиц перехватила письмо моего отца.

Это был единственный вывод, который можно было сделать, исходя из всех обстоятельств.

Ее сердце начало тревожно биться, но Одетта не подала виду. Сначала она медленно выровняла дыхание, а затем встретилась с герцогом Диссеном взглядом, полным холодной рассудительности.

— Кто-нибудь из персонала больницы увольнялся в последнее время?

— Одна из сиделок внезапно исчезла, но...

Герцог Диссен, запнувшись, выдохнул гневный стон.

— Эта женщина украла письмо! Это точно!

Взволнованный герцог Диссен начал горячо говорить об исчезнувшей сиделке. Две сиделки работали посменно, но он всегда поручал отправлять письма этой женщине. Она была более сообразительной и, главное, умела читать. Больше не было необходимости думать о том, кто виноват.

— Это все расплата за твои грехи.

Герцог Диссен, наблюдавший за молчаливой Одеттой, внезапно изменился в лице и начал посмеиваться.

— Как хорошо, что твоя мачеха, мой враг, ухватилась за слабое место этой простолюдинки. Даже лучше! Если это дело раскроется, я ничего не потеряю. Вся империя узнает истинную сущность этого прославленного героя. Нужно было давно отправить письмо этой женщине! Я зря осторожничал.

Глаза герцога Диссена, уставившиеся на Одетту, налились кровью.

— Я непременно отправлю эту девчонку Тиру, которая довела меня до такого состояния, в тюрьму! И ты, ее сообщница, не избежишь ответственности, так что будь готова. И этот простолюдин, который стал твоим мужем, само собой. Я непременно отправлю вас всех в бездну...

— И что потом? Что, по-вашему, случится с вами, отец?

Одетта прервала герцога Диссена и холодно спросила.

Она уже попала в ловушку, и пути назад не было.

Приняв этот факт, она наконец ясно увидела реальность.

Сначала нужно заткнуть рот отцу.

Это не решит эту безнадежную ситуацию, но, по крайней мере, предотвратит ее ухудшение. Поэтому Одетта решила выбрать наилучший вариант в данный момент.

— Я уже полукалека. Мне все равно, если я умру, но твоя ситуация иная.

Герцог Диссен, тревожно вращая глазами, начал угрожать.

— Чтобы избежать такого несчастья, тебе лучше немедленно вытащить меня отсюда. Может быть, если ты проявишь достаточно искренность в искуплении, я передумаю.

— Нет, отец. Этого не будет.

Одетта покачала головой без малейшего колебания. Истинные намерения ее отца, наконец раскрытые, ничуть не отличались от ее ожиданий. Его низменные желания стерли последние остатки жалости и вины, которые были как заноза глубоко в ее сердце.

— Бастиан не знает правды о том происшествии. Если бы знал, он бы на мне не женился. Зачем честолюбивому человеку, который находится на вершине успеха, брать в жены женщину, скрывающую такой тревожный секрет?

— Ты — Диссен, Одетта! Ты хочешь сказать, что наш род хуже простолюдина, который собирал старье?

— Да. Я — Диссен. Дочь павшего герцога и изгнанной принцессы, совершившей измену Империи. Номинальная аристократка, обремененная отцом, ослепленным азартными играми и пьянством, и младшей сестрой. Вот кто я.

Холодное обличение Одетты заглушило шум в палате.

— Пожалуйста, взгляните в лицо реальности, отец. Нынешний Диссен не может сравниться с Клаусвицем. Если бы не вмешательство Его Величества Императора, этот мужчина никогда бы не женился на дочери вашего отца.

— Как ты, как ты могла, такое...

— Этот брачный контракт был моим последним шансом в жизни. Я хотела ухватиться за эту удачу любой ценой. После вашего несчастного случая — тем более. Я просто не могла справиться с вами, ставшим инвалидом, и Тирой в одиночку. Как я могла рассказать правду мужчине, который предложил мне руку и сердце из жалости?

— Ты... моя дочь... Одетта, последняя гордость Диссен, ты говоришь, что ты не лучше шлюхи, присосавшейся к внуку старьевщика?

Лицо герцога Диссена исказилось от невыносимого стыда. Одетта немного усмехнулась, жалея и презирая гордость отца, от которой он до сих пор не избавился.

— Теперь я хуже шлюхи. Благодаря отцу, который сделал меня преступницей.

Одетта пустыми глазами смотрела на осенний лес за окном палаты.

Я хотела быть хорошей женой.

Даже если их отношения были всего лишь контрактом, она хотела добросовестно выполнять свою роль. Казалось, она хотела, чтобы два года, проведенные вместе, остались хорошими воспоминаниями. Но теперь все это стало бессмысленным.

— Пожалуйста, ведите себя тихо, как мертвец.

Одетта посмотрела на отца глазами, лишенными всяких эмоций. Ни крики, ни метания разгневанного герцога Диссена не могли нарушить ее идеального спокойствия.

— Тебе мало того, что ты довела меня до такого состояния, так ты еще и угрожаешь?

— Если это станет известно, Бастиан меня бросит. И тогда у него не будет причин оплачивать ваши счета за больницу.

— Если я смогу выбраться отсюда, это будет даже хорошо!

— Не думаю. Если Тира сядет в тюрьму, и я тоже буду наказана как ее сообщница, кто позаботится о вас? Вы думаете, у вас осталась какая-то другая опора в жизни?

— Это...

— Помните, что если правда о том происшествии станет известна, вы окажетесь на улице. Если вам повезет, то, может быть, небеса помогут вам попасть в работный дом.

Одетта предупредила его жутким, но мягким голосом, словно увещевая неразумного ребенка. Герцог Диссен теперь только стонал от боли, находясь в полубессознательном состоянии.

— И что, если Тира толкнула вас? И что? Если ваша память полностью вернулась, почему вы начисто стерли тот факт, что это произошло, когда вы избивали ее, чтобы отобрать деньги?

— О, Одетта!

— Вы всегда такой, отец. Я знала об этом, но терпела, но теперь — больше нет.

Одетта глубоко вздохнула и взяла свое пальто, висевшее на спинке стула.

Были и хорошие дни. Сказочное время, когда они были счастливы как любящие супруги и их дочь, когда отец был отцом. Одетта, наконец, поняла, что это воспоминание связывало ее все это время. И что пришло время попрощаться с ним.

— Это была самозащита и несчастный случай. У вас, отец, который всю жизнь отрицал и оскорблял Тиру, нет права судить об этом.

Взгляд Одетты, лишенный притворства, был печален, как поздняя осень.

— Это все, что я могу вынести. Если вы сделаете еще один шаг, мы все трое упадем с обрыва.

Глаза Одетты были красными настолько, что даже тень от шляпы не могла их скрыть.

— Ради матери, которая наблюдает за нами с небес, пожалуйста, сохраните хотя бы последнее достоинство и уважение как человек. Прошу вас, отец.

Одетта сложила руки и поклонилась.

Палата, в которой царила удушающая тишина, вскоре наполнилась криками, полными кровавой обиды.

Он купил цветы. Это было импульсивное решение.

Бастиан прищурился, глядя на букет. Владелец цветочного магазина, казалось, был в восторге и даже напевал, упаковывая цветы.

Это был день, когда он пригласил миссис Гросс и доктора Крамера в Арден. Он решил устроить прощальный ужин, поскольку ему предстояло отправиться на службу сразу после фестиваля.

Он зашел сюда, чтобы купить цветы для Марии Гросс, которая любила их получать. Бастиан часто заходил в этот магазин, чтобы купить цветы, когда встречался с тетей. И этот день был одним из таких, пока он случайно не увидел тот цветок.

Цветок Одетты, который уплыл по течению ручья прошлым летом.

Бастиан понял, что помнит, как выглядит этот цветок, только в тот момент. Воспоминания о других полевых цветах были туманными, но только этот цветок остался ярким. Вероятно, потому, что он думал, что этот цветок похож на нее.

— Ваша жена, должно быть, очень элегантна и красива.

Владелец, положив первый букет с роскошной упаковкой, взял следующий. Это был незапланированный подарок для Одетты.

— Я давно занимаюсь цветами, но вы первый джентльмен, который выбрал ирисы, потому что они похожи на его жену. Большинство предпочитают розы или лилии.

Во взгляде владельца, который бросал на Бастиана быстрые взгляды, читался явный интерес.

Я сказал лишнее.

Бастиан запоздало осознал свою ошибку.

Во всем виноват вопрос владельца, который спросил его, когда он попросил добавить букет ирисов: Для молодой леди вашего возраста, может быть, стоит выбрать что-то более яркое?

Все в порядке.

На этом можно было остановиться.

Это цветок, похожий на мою жену. Ей понравится.

Он дал ему повод для разговора, добавив эту нелепую фразу, поэтому ему оставалось только смириться с этой неловкой ситуацией.

Ирис.

Бастиан медленно повторил название этого цветка, которое узнал только сегодня. Как и сказал владелец, он выглядел элегантно и красиво.

— Вот. Теперь все готово.

Сноровистый владелец быстро упаковал и букет для Одетты.

Расплатившись, Бастиан поспешно вышел из магазина. Центр города был переполнен людьми. Было вполне естественно, что взгляды прохожих были прикованы к крепкому офицеру, идущему по оживленной улице с охапкой цветов.

Бастиан шел по оживленной улице, заботясь только о том, чтобы не повредить цветы. Когда он добрался до места, где была припаркована машина, уличные фонари загорелись. Пейзаж внезапно напомнил ему о наступлении короткого времени года.

Бастиан сначала положил букеты на пассажирское сиденье, а затем сел в машину. Ему казалось, что он совершил ненужный поступок, но теперь уже ничего нельзя было изменить.

В конце концов, цветы — это обычный подарок, не так ли?

Бастиан отбросил свои мысли и завел двигатель.

Дарить цветы тете было обычным делом. К тому же, букет Одетты был гораздо меньше и скромнее, чем у миссис Гросс. Он выглядел вполне уместно как подарок для приличия.

Бастиан поправил бант, который владелец заботливо повязал, и, не медля больше, тронулся. Ранняя осенняя ночь. Город окрашивался в чернильную тьму.