Скорый поезд на Лозанну прибыл к месту назначения.
Франц, сопровождая свою невесту, вышел из поезда. Платформа Центрального вокзала Лозанны кишела людьми, собравшимися посмотреть на морских офицеров. Самым популярным был, конечно, Бастиан Клаусвиц, бесспорный герой этого фестиваля.
— Назад! Все назад!
Громкие крики полицейских раздавались по всему вокзалу. Пока они старались расчистить дорогу, пассажиры, вышедшие из поезда, стояли, не двигаясь. Франц не был исключением.
— И это всего лишь офицер. Как будто принц приехал.
Элла недовольно ворчала, но не отрывала глаз от входа в вагон первого класса. Поведение других представителей высшего общества мало чем отличалось.
Франц ждал Бастиана со снисходительной улыбкой. Сегодня он мог искренне поприветствовать его. Если только сможет увидеть его растоптанное самолюбие.
Он беспокоился о благополучии Одетты, но это была неизбежная жертва, чтобы положить конец ее жизни в плену. Если бы он мог разоблачить истинное лицо Бастиана перед всем миром, развод прошел бы намного легче.
— Смотрите! Кажется, они выходят!
Зеваки начали волноваться, заметив Бастиана, идущего по коридору вагона.
Франц сглотнул и поднял голову. В тот момент, когда быстрое биение его сердца заглушило окружающий шум, появилась чета капитана Клаусвица.
Они вышли, нежно взявшись под руки, и встретили толпу с улыбками на лицах. Когда Бастиан снял шляпу и поклонился, раздались крики, похожие на визг. Одетта смотрела на мужа взглядом, полным привязанности и гордости. Они идеально соответствовали репутации глубоко любящей пары.
— Посмотрите сюда!
Пока Франц стоял в оцепенении, набежали репортеры с камерами.
Бастиан с безупречной улыбкой повернулся по просьбе прессы. Жест, которым он обнял жену за талию, явно выражал показательное чувство собственности.
Неужели он решил скрыть тот факт, что его предали, даже зная об этом?
Франц в замешательстве посмотрел на мать. Даже во взгляде Теодоры, которая молча наблюдала за ними, проглядывало плохо скрываемое недоумение.
Как такое возможно?
В тот момент, когда Франц сглотнул, вспыхнула вспышка. В этом свете Одетта улыбнулась.
Невероятно счастливая. Как жена, любящая своего мужа.
Сомнений не осталось.
Князь Николай поставил точку в своих подозрениях, которые длились несколько месяцев, со вздохом разочарования.
— Со стороны принцессы Изабель тоже все чисто. Приближенные говорят, что она взяла себя в руки и прилежно занимается обучением невесты.
Сопровождающий, следивший за его реакцией, добавил новости о принцессе.
Князь Николай слегка кивнул, выражая удовлетворение. Тем временем кортеж, перевозивший белловскую делегацию, въехал на проспект, ведущий к военно-морской базе, где стоял на якоре инспекционный корабль Императора.
Улица, украшенная флагами обеих стран, гудела от праздничного ажиотажа. Лепестки, сыплющиеся, как благословение, военные марши в исполнении почетного караула, и восторженные возгласы. Это было мероприятие более грандиозного масштаба, чем ожидалось.
Намерение Императора Берка, который поставил имя Беллова рядом с празднованием победы своей страны, было ясным. Это была приманка для заключения военного союза между двумя странами. И, вероятно, также извинение за ошибку его неразумной дочери.
Князь Николай усмехнулся и посмотрел на документы в своей руке. Это был отчет, в котором подробно описывалась история капитана Клаусвица и его жены, от их первой встречи до брака.
Подозревать свою невесту в неверности и следить за чужими любовными делами!
Он испытывал сильное самобичевание, но это было неизбежно в рамках подготовки к династическому браку. Императорский дом Берка замял скандал, представив его как шалость легкомысленной принцессы, но оставалось много неясных моментов, чтобы просто поверить в это.
Говорили, что это была любовь, зародившаяся в детстве. Даже накануне династического брака она публично выражала свою привязанность, и этого было мало, она даже пыталась бежать ради любви. Страсть Изабель к Бастиану Клаусвицу вышла далеко за рамки того, на что можно было закрыть глаза. Можно было предположить, что в Императорском доме Берка унаследовали болезнь ослепления любовью. Хотя теперь он знал, что это было лишь напрасным беспокойством.
Это была всего лишь детская влюбленность Изабель.
Вывод, к которому он пришел, предприняв усилия по прибытию в Берк во главе делегации, был до крайности пуст.
Согласно расследованию, Бастиан Клаусвиц неизменно был безразличен к принцессе. Было даже жаль Изабель, которая не смогла отказаться от своих чувств, несмотря на такое равнодушие со стороны внука старьевщика. Поэтому тот факт, что надменный мужчина, который отказал даже принцессе, женился на дочери разорившегося аристократа, казался еще более подозрительным.
Но это тоже было ошибкой прошлого. Теперь князь Николай мог понять этот выбор. Благодаря ответу, который дала жена Бастиана Клаусвица, с которой он познакомился на вчерашней церемонии повышения.
Она была гораздо красивее, чем на фотографиях.
Даже он, повидавший множество известных красавиц, не мог долго отвести от нее глаз. Если бы Одетта была дочерью Императора, Берк заключил бы выгодную брачную сделку.
Раз ему была подарена такая женщина, то не было причин отказываться, не так ли?
Князь Николай пересмотрел отчет, вспоминая вчерашний день. Мужчина, который женился, влюбившись с первого взгляда, и сейчас горячо любил свою жену. Толстая папка с документами в итоге сводилась к этой одной строчке. Вывод, к которому он пришел после того, как сам увидел и услышал, был не иным.
На последней странице отчета была прикреплена фотография четы Клаусвиц из вчерашней вечерней газеты. Счастливо улыбающаяся жена и муж, с любовью смотрящий на нее. Выглядели они точно так же, как он видел их на церемонии повышения.
— Уничтожьте это.
Князь Николай, передав уже бесполезный отчет сопровождающему, неторопливо поправил одежду.
Прошлое Изабель, зацикленной на простолюдине, было, несомненно, большим позором, но не поводом для расторжения международного брака. В конце концов, разве это не было хорошо улажено браком Бастиана Клаусвица? Какой бы безнадежно легкомысленной ни была Изабель, она вряд ли стала бы питать привязанность к мужу своей кузины.
Династический брак будет заключен, как и планировалось.
Князь Николай, закончив с головной болью, вышел из машины с более легкой походкой. Приветственные возгласы в адрес жениха принцессы усилили праздничное настроение.
Князь Николай, должным образом ответив на приветствие, поднялся на борт инспекционного корабля в сопровождении почетного караула. Прибывшие высокопоставленные гости встали и приветствовали делегацию союзной страны аплодисментами. Жена Бастиана Клаусвица сидела на почетном месте, близко к членам Императорской семьи. Она легко бросалась в глаза благодаря своему высокому росту и прямой осанке.
Князь Николай слегка повернул голову и посмотрел на Одетту. Ее лицо, за одну ночь побледневшее, выглядело больным. В тот момент, когда он нахмурился, смущенный столь внезапным изменением, она подняла глаза.
Одетта, с отсутствующим выражением лица, вскоре изобразила правдоподобную улыбку. Глаза, которые вновь обрели фокус, светились той же ясностью, что и вчера.
Князь Николай, обменявшись кратким взглядом, прошел мимо Одетты. Ему показалось, что ее глаза красные, но это уже не было поводом для беспокойства.
Жена Бастиана Клаусвица и сегодня была ослепительно красива.
Только это воспоминание осталось в его голове.
Бастиан закончил приготовления к военно-морскому смотру, застегнув пуговицы на перчатках.
Когда он вышел из каюты, его залил яркий солнечный свет, который больно резал глаза. Высокое и ясное небо с плывущими, словно перья, облаками, синее море и приятный, умеренно прохладный ветер. Это был благоприятный день, который должен был украсить тщательно подготовленный фестиваль.
Военно-морской смотр, проводимый на море, был гвоздем этого военно-морского фестиваля.
Имперские военные корабли, собравшиеся в Лозанне к этому дню, должны были пройти перед инспекционным кораблем Императора в установленном порядке. Бастиан был назначен на линкор №1, который должен был возглавить смотр. Это была честь, которая должна была смыть позор прошлых дней, когда его часто отодвигали на задний план, несмотря на выдающиеся достижения.
— О! Бастиан!
Раздался знакомый голос, когда он спускался по трапу с капитанского мостика. Это был старший офицер, с которым он обсуждал жизнь в служебном жилье.
Он поспешил навстречу с радостью, но вскоре вздрогнул и остановился. Бастиан, поняв причину, успокоил его дружелюбной улыбкой.
— Когда нет посторонних глаз, можете говорить со мной свободно.
— Все-таки…
Он, покосившись на новые майорские погоны Бастиана, вскоре вымученно улыбнулся.
— Ладно. Что ж, если таково желание майора, то я должен подчиниться. Спасибо, Бастиан.
— Не за что.
— Кстати, твое признание прошло успешно? Вы едете вместе?
— Я отправлюсь к месту назначения, как и было запланировано.
— Ты имеешь в виду, что ты один отправляешься?
— Да. Мы так решили.
Бастиан спокойно кивнул, даже когда столкнулся с его удивленным вопросом. В этот момент подошла группа офицеров, и их разговор закончился.
Бастиан, отдав краткий поклон, решительно повернулся. Миновав салютующих новых офицеров, он вышел на палубу. Солнце, ставшее еще жарче к полудню, нагревало линкор.
Бастиан, прислонившись к перилам палубы, смотрел на далекое море. Воспоминание о том дне, когда он увидел Одетту, ждущую его у фонтана перед зданием Военно-морского министерства, всплыло на фоне блестящих волн. Возможно, именно с того дня начался его провал — с того момента, когда он придал их отношениям значение большее, чем просто контракт.
Если бы я мог снова прожить то время года.
На губах Бастиана, размышлявшего об этой бессмысленной гипотезе, появилась самоироничная улыбка.
Бессмысленно думать о том, что уже произошло. Было правильно найти лучшее решение сейчас, если нельзя повернуть время вспять. И Бастиан уже хорошо знал этот способ.
Я больше не позволю ничему меня поколебать.
В тот момент, когда он вновь утвердился в своем решении, раздался сигнал о посадке капитана.
Офицеры, собравшиеся и болтавшие в небольших группах, быстро разошлись по своим местам. Бастиан тоже направился к отведенному ему месту. Нос головного корабля. По сути, самое почетное место во всем военно-морском флоте. Это была привилегия, которую он получил не только за свои заслуги.
Бастиан, стоя на месте, которое было дано ему в обмен на то, чтобы стать псом Императора, смотрел на море. Его разум, очищенный от лишних мыслей, был ясным, как вода Лозанны.
Он понес огромный ущерб, но тем не менее, выгода, которую он мог получить, все еще была больше. Этого было достаточно, чтобы продолжать этот брак.
Когда посадка капитана закончилась, долго зазвучал гудок, возвещающий об отплытии.
Бастиан, подняв глаза, скрытые тенью офицерской фуражки, посмотрел на горизонт.
Это был идеальный праздничный день, благословленный морским богом.