Визит дипломатической делегации Велофф в Военно-морское министерство оказался внезапным.

Изначально предполагалось, что после особого выступления в парламенте делегация направится в свою резиденцию в отдельном дворце, однако кронпринц внезапно проявил интерес к находящемуся поблизости Военно-морскому министерству, и маршрут был спешно скорректирован. Разрешение императора уже было получено, так что отказ был невозможен.

В результате в министерстве было объявлено чрезвычайное положение, почти что военное. Служебная машина с кронпринцем Велоффом подъехала к главному зданию штаба в тот самый момент, когда приготовления к приёму высокого гостя были завершены едва ли не в последнюю минуту.

— Здравствуйте, капитан Клаусвиц, — обратился кронпринц Велофф к Бастиану, поочерёдно поздоровавшись с высшими офицерами и без тени сомнения выделив его среди них.

— Капитан Бастиан Клаусвиц. Для меня честь встретить Ваше Королевское Высочество.

Бастиан отдал честь чётким движением и без малейшего смущения ответил на рукопожатие, предложенное кронпринцем.

Это приветствие выглядело чересчур фамильярным для общения государственного гостя с капитаном без титула, но никто не выразил удивления. Истинная цель визита кронпринца, лично возглавившего делегацию в Берг, уже давно стала секретом Полишинеля.

В подтверждение этого начальник штаба, едва узнав о неожиданном визите, первым делом распорядился непременно включить капитана Клаусвица в состав группы сопровождения. Приветственный подарок союзному принцу — такой, какой он сам бы выбрал.

— Говорят, вы — герой, приведший флот к победе в морском сражении при Тросе. Ваша репутация хорошо мне известна. Благодаря вам наша сторона обеспечила себе господство в Северном море, так что, капитан, вы герой и для Велоффа.

Кронпринц, излучая дружелюбие, выразил удовлетворение этим «подарком». Однако взгляд, которым он изучал Бастиана, был полон плохо скрытой настороженности. Хотя он и не затронул прямо тему скандала, связанного с его невестой, было очевидно, что сомнения у него всё ещё оставались.

— Ваше Высочество преувеличивает. Победа в тот день — заслуга всего Военно-морского флота Берга, — ответил Бастиан с должной скромностью.

Кронпринц, бросив ещё пару дежурных комплиментов, перешёл к настоящей цели разговора.

— Мне сказали, вы женились на кузине моей невесты, принцессы Изабель.

— Да. Всё верно, Ваше Высочество.

— Мне доложили, что брак был устроен императорской семьёй. Император Берга, преданный традициям, выдал дочь своей сестры за капитана без титула. Кажется, он весьма высоко ценит капитана Клаусвица.

В глазах кронпринца вспыхнул острый блеск. Это уже было почти открытое подозрение, но Бастиан остался невозмутимым.

— Это проявление благосклонности к солдату, добившемуся определённых заслуг. Однако я думаю, в большей степени — это выражение мудрой политики, соответствующей стремительно меняющемуся времени. Дар, оказанный мне в лице столь благородной жены, я намерен отплатить ещё большей преданностью Империи и императорской семье.

— Капитан, вы, похоже, весьма преданный муж.

— Моя жена — прекрасный и мудрый человек. Я верю, что это любовь всей моей жизни, подобной которой не было прежде и не будет впредь.

Бастиан безупречно исполнил отведённую ему роль.

На лицах встревоженных офицеров наконец промелькнули признаки облегчения. Особенно радовался адмирал Демель — тот самый, кто и придумал эту чепуху про «любовь всей жизни».

— Мне становится всё интереснее встретиться с госпожой Клаусвиц. Увижу ли я её на флотском празднике?

— Разумеется, Ваше Высочество. Я собираюсь сопровождать жену на церемонию награждения и смотр флота.

— Тогда с нетерпением жду встречи в Розане.

Вежливо попрощавшись, кронпринц Велофф прошёл мимо Бастиана.

Делегация покинула здание министерства после формального осмотра. Этот визит окончательно подтвердил: с самого начала целью кронпринца было лишь оценить человека, замешанного в скандале с принцессой Изабель.

*.·:·.✧.·:·.*

Пока оставшиеся офицеры выплёскивали своё недовольство, теперь уже в безопасной обстановке, Бастиан отправился в столовую и пообедал. Затем вернулся к работе, завершил дела с документами — и незаметно наступило время физической подготовки.

Переодевшись в спортивную форму, он размялся пробежкой по парку при министерстве, а потом направился в спортзал. Там он встретил Эриха Фабера — как раз в тот момент, когда тот закончил упражнение с канатом и перешёл к штанге.

— Говорят, ты разговаривал с кронпринцем Велоффом? Что он сказал? Упомянул принцессу Изабель? — Эрих стремительными шагами приблизился и принялся забрасывать его вопросами, словно допрашивая.

Бастиан ответил лишь тихой усмешкой и сосредоточился на тренировке. Он без труда поднимал тот же вес, что и до травмы. Похоже, можно было с уверенностью сказать, что его тело полностью восстановилось.

— Ладно, я и не надеялся, что ты что-то расскажешь, — проворчал Эрих, но отходить не стал. — Ах да, насчёт твоего назначения на заморский фронт. Кажется, это возможно уже в следующем месяце.

Он поднял неожиданную тему, вяло потягиваясь, как раз в тот момент, когда Бастиан закончил подход и положил штангу. Он выпрямился, сел на край скамьи и посмотрел на него.

— В следующем месяце? Когда?

— В последние выходные. Наконец пришло одобрение — признание твоей полной пригодности. Осталось только подать заявление — и сможешь сразу отправиться. Похоже, тебя отпустят после праздника, как и обещали.

— Уверен?

— Адмирал Демель наконец поставил подпись. Уверен, — твёрдо кивнул Эрих.

Бастиан молча смотрел на золотой солнечный свет, льющийся в окно, и вытирал полотенцем холодеющий пот. Эрих заведовал кадровыми вопросами в министерстве — в таких делах ему можно было доверять.

— Ты действительно уезжаешь? Вышестоящие надеются, что ты ещё послужишь в штабе. Я тоже считаю, что так было бы лучше. Другие из кожи вон лезут, чтобы получить такое место. Жалко ведь.

— Если я не отправлюсь в следующем месяце, когда будет следующая возможность?

— Точной даты пока не знаю, но, вероятно, уже после Нового года.

Эрих прекратил даже видимость тренировки и свободно скрестил руки на груди.

Бастиан бросил потное полотенце в корзину и поднял взгляд на часы на стене спортзала. Четыре часа дня. Время, когда доктор Крамер обещал сделать домашний визит в Арден.

Одетта, промокшая под холодным дождём, в итоге слегла. Диагноз: высокая температура и ломота в теле. Врач сказал, что симптомы тяжёлые, потому что её организм сильно ослаблен.

Отчёт доктора Крамера после первого визита вызвал у Бастиана странное недовольство.

Если вдуматься, её состояние не так уж отличалось от того, что было в прошлом, когда она жила под гнётом родных. Та же бледность, та же хрупкость. И это — несмотря на несравнимую роскошь, которая теперь её окружала. Еда, одежда, уход — всего было в избытке. Но улучшения не было.

Непостижимо.

«Может, это не просто ломота в теле?»

Эта мысль пришла ему в голову прошлой ночью.

Температура у Одетты не спадала, несмотря на укол и прописанные лекарства. Бастиан почти не сомкнул глаз, наблюдая, как она мучается в лихорадке. Именно поэтому он попросил доктора Крамера приехать ещё раз. Не верилось, что обычная ломота может довести до такого состояния.

— Откладываешь? — настойчиво переспросил Эрих. — Или отправляешься?

Молчание затягивалось, и нетерпение Эриха росло.

Бастиан встал и, снова оставив лишь неопределённую улыбку, направился в душевую.

— Ну и невезучий же ублюдок!

Раздосадованный крик Эриха эхом разнёсся по спортзалу, наполненному тяжёлым дыханием и глухим грохотом железа.

*.·:·.✧.·:·.*

— Состояние госпожи намного лучше, чем сегодня утром, — Ловис доложил самое важное сразу после приветствия.

Бастиан бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал и прошёл в холл.

— Температура немного спала, отёк миндалин тоже уходит. Она даже немного поела.

— Каково мнение доктора Крамера?

Бастиан наконец заговорил, когда они поднялись на последний пролёт лестницы, ведущей на третий этаж.

— Он считает, что она постепенно поправится, если будет отдыхать и принимать питательные добавки, — без промедления ответил Ловис.

Бастиан задумчиво кивнул.

— Маргарита тоже чувствует себя хорошо, — добавил Ловис, когда они приблизились к спальне хозяйки.

Бастиан неожиданно остановился и, сузив глаза, посмотрел на него сверху вниз.

— Маргарита?

— Ах, да. Щенок госпожи. Сегодня она сама дала ей имя. Сейчас за Маргаритой присматривает горничная госпожи, — поспешно пояснил Ловис.

Бастиан нахмурился ещё сильнее.

Как раз когда Ловис начал ощущать тревогу, Бастиан тихо рассмеялся.

— Маргарита, — мягко повторил он имя сквозь смешок. — Да, я понял. Хорошо потрудились.

На лице Бастиана, когда он вновь взглянул на Ловиса, всё ещё оставалась лёгкая улыбка.

Ловис молча кивнул и, не говоря больше ни слова, отступил. Он также отослал горничных, следовавших за ним. Похоже, сейчас их помощь была не нужна.

Вымытая и причёсанная Маргарита тоже была отодвинута на второй план.

Бастиан снял офицерскую фуражку и открыл дверь спальни хозяйки без стука. За его шагами, переступившими порог, последовал тихий звук закрывающейся двери.

Ловис отвернулся и поспешно удалился из коридора. Особняк уже был залит закатным светом, в котором смешались загадочные оттенки.

*.·:·.✧.·:·.*

Одетта спала.

Убедившись в её спокойном дыхании, Бастиан подошёл к балкону, выходящему на море. Сквозь приоткрытое для проветривания окно доносился приглушённый плеск волн.

Он медленно закрыл окно, повернулся и посмотрел на кровать. Полупрозрачные занавеси, окружавшие балдахин, были наполовину задёрнуты, и фигура спящей Одетты угадывалась лишь смутным силуэтом.

Бастиан внезапно ощутил недовольство этим. Он подошёл ближе, шаг за шагом, хотя расстояние можно было преодолеть мгновенно.

Когда он достиг кружевной занавеси, сумеречный свет в комнате заметно смягчился.

Это было время на границе дня и ночи — чрезмерно неопределённый, а потому особенно прекрасный миг.

Бастиан держался за край занавеси, глядя на силуэт Одетты. Ему показалось, что он мог бы стоять здесь и ждать, пока сумерки окончательно не растают. Смятение всё равно долго не продлится.

— Бастиан?..

Её голос, всё ещё полный сонно сонливости, раздался как раз в тот момент, когда он собирался отпустить занавесь.

Бастиан бессознательно затаил дыхание и крепче сжал кружево. Под тонкой тенью кружева Одетта медленно села. Шорох распущенных волос, скользнувших по постели, стих, и в комнате вновь наступила тишина.

В угасающем свете заката Бастиан наконец отдёрнул занавесь, которую до сих пор так и не отпустил.

Одетта улыбнулась в тусклом свете.

Красным и синим. Как свет и тьма одновременно.