Маргарита была тенью Одетты.

Она смотрела только на Одетту, следовала только за Одеттой. То же происходило и тогда, когда Одетта была занята другими делами. Стоило ей опустить взгляд, почувствовав на себе чей-то пристальный взор, как там неизменно оказывалась Маргарита. Как и сейчас.

Маргарита сидела у её ног и смотрела на Одетту ясными, сверкающими глазами — с абсолютным доверием и любовью. Словно Одетта была для неё всем миром.

Одетта равнодушно улыбнулась и отложила иглу. Воодушевлённая щенок радостно запрыгал, усердно виляя недоразвитым коротким хвостиком. Требовал, чтобы его взяли на руки.

— Подожди, Маргарита, — мягко остановила её Одетта и сперва закончила изнанку уже готовой ленты.

Маргарита жалобно заскулила и начала царапать ей ногу.

— Прости. Уже всё, — проговорила Одетта, убрав швейные принадлежности и подняв на колени надувшегося щенка.

Маргарита мгновенно повеселела и теперь всем своим маленьким телом изливала наивную, беззаветную привязанность. Поражало, откуда в таком крошечном создании столько энергии.

Одетта, наблюдая за её неугомонными выходками, рассмеялась — её чистый, звонкий смех разнёсся под лучами послеполуденного солнца.

Когда щенок, вдоволь облизав ей лицо, наконец успокоился, Одетта взяла со стола ленту. Изначально она сделала её, чтобы подвязать торчащую шерсть, но теперь это оказалось затруднительно: после выстригания безнадёжно спутанных колтунов на шерсти остались проплешины.

Немного подумав, Одетта решила повязать ленту на шею. Розовая лента, расшитая крошечными цветами, замечательно подошла к белоснежной шерстке.

«Теперь и в этом доме у меня есть семья».

Одетта повторила про себя этот, наконец ставший реальностью, факт и посмотрела на Маргариту с лентой.

Заводить питомца в такой ситуации, возможно, и не было разумно, но её положение было не настолько плачевным, чтобы она не могла позаботиться об одном щенке. Решение принято — теперь нужно было только приложить усилия.

Осторожно поправив бантик, Одетта нежно чмокнула Маргариту в носик, горячо дышавший ей в лицо. Так же она часто поступала с Тирой, когда та требовала ласки. К слову, и весёлый нрав щенка чем-то напоминал её.

Одетта поднялась с зевающей Маргаритой на руках и подошла к окну. В тёплых солнечных лучах стояла плетёная корзинка с подушкой, украшенной рюшами и кружевами — импровизированная лежанка, сделанная её собственными руками.

Положив туда уже клюющую носом Маргариту, Одетта наконец села за стол и занялась послеполуденными делами. Она ответила на письма и приглашения, пришедшие на имя госпожи Клаусвиц, затем закончила просмотр каталога мебели для гостевых комнат, присланного декоратором.

В финальном выборе она учитывала вкус Сандрин — будущей настоящей хозяйки особняка. Произведения искусства и различные предметы интерьера отбирались по тем же критериям.

Старшая горничная вошла как раз в тот момент, когда Одетта запечатывала последнее письмо.

— Ах да. Хозяин планирует вернуться после посещения корпоративной вечеринки. Кажется, камердинер звонил несколько минут назад.

Дора, уже собравшая письма для отправки, поспешно добавила это известие.

— Спасибо, что сказали, Дора. Тогда, пожалуйста, приготовьте лёгкий ужин, — мягко улыбнулась Одетта.

Напряжённые губы Доры тоже едва заметно изогнулись.

— Да, госпожа. Я так и распоряжусь, — вежливо поклонившись, Дора вышла из кабинета, бросив взгляд на крепко спящего щенка.

Оставшись одна, Одетта глубоко откинулась на спинку стула и взглянула на море за противоположным окном. Мерцающая рябь на спокойной водной глади, цвет которой стал глубже, слепила глаза.

На дворе уже осень — с момента свадьбы прошёл целый сезон.

Скоро выпадет снег, расцветут цветы, вновь наступит лето. Один год сменит другой с той же скоростью, и их брак подойдёт к концу. Пора было готовиться к жизни после окончания контракта.

Укрепив решимость, Одетта разложила на столе чистый лист бумаги и взяла ручку.

[Тира. Маргарита.]

Сначала она твёрдо написала имена членов семьи, за которых несла ответственность.

Одетта хотела начать новую жизнь в тихом маленьком городке, но была готова пойти на компромисс, если Тире это не понравится. В голову пришла мысль, что переезд в Новый Свет — тоже неплохой вариант. Начать всё с чистого листа, там, где их никто не знает.

[Дом.]

Проблема, мучившая её долгие годы, решилась неожиданно просто. Компенсации, обещанной Бастианом, с лихвой хватало на покупку небольшого дома.

[Расходы на жизнь.]

Одетта вновь сжала ручку и твёрдо вывела следующую строку.

[Гувернантка?]

Она коротко приписала сбоку профессию, которую когда-то всерьёз рассматривала.

Будет доход от процентов с вложенной суммы, но полагаться только на него опасно. Если она восстановит прежнее мастерство, возможно, сможет давать уроки игры на фортепиано. Хотя для этого придётся приложить гораздо больше серьёзных усилий, чем сейчас.

Шаг за шагом Одетта составила планируемый бюджет и расписала подходящие меры на случай различных сценариев. Уверенность в том, что она сможет построить мирную, стабильную жизнь с семьёй, принесла ей большое облегчение.

«Этих денег хватит на пианино, не так ли?»

Уже собираясь отложить ручку, Одетта вдруг посмотрела на обручальное кольцо.

Прочие украшения принадлежали этой семье, но это, по крайней мере, казалось её собственностью. Вряд ли Сандрин станет носить кольцо, которое её муж делил с бывшей женой.

Одетта внимательно осмотрела сверкающую платину и бриллианты и сделала короткую заметку в уголке листа с планом:

[В доме, где начнётся новая жизнь, есть пианино.]

Оставалось только заниматься. Усердно заниматься.

*.·:·.✧.·:·.*

Кабинет Одетты был пуст.

Бастиан медленно пересёк комнату. Послеполуденный солнечный свет струился сквозь распахнутые шторы, колыхаясь, словно волны. Яркий, прозрачный свет настоящей осени.

Он прислонился к подоконнику и стал ждать жену. Но минуты шли, а Одетта не возвращалась. Тишина только углублялась. К тому же нигде не было видно корзинки, в которой она обычно носила свою любимицу.

«Одетта покинула это место».

Придя к такому выводу, Бастиан выпрямился. Вот и награда за то, что он вернулся домой, отказавшись от вечеринки. С губ сорвался кривоватый смешок.

Сегодня был знаменательный день — день узурпации трона железнодорожного короля Берга.

Права на строительство внутренней железной дороги, соединяющей юг и север, наконец-то достались Бастиану. Это был ожидаемый исход, но для отца поражение оказалось слишком тяжёлым.

Судя по истерике и крикам, с которыми он вылетел из презентационного зала, шок был настолько велик, что он напрочь позабыл о достоинстве Клаусвицев, которое почитал не меньше, чем собственную жизнь. Жалкое зрелище.

И всё же было в этом и нечто обнадёживающее — одержимость Джеффа Клаусвица возместить убытки ещё не сломлена.

Похоже, он с готовностью клюнет на тщательно расставленную приманку. Значит, пора поднимать занавес следующего акта. Лучшим вариантом было бы обналичить акции судоходных компаний, но и сталелитейная или судостроительная промышленность подойдут не хуже.

«Надеюсь, он поскорее подготовит средства для инвестиций в новый бизнес».

Прощальные слова, брошенные отцу, изрыгающему проклятия и ругательства, были, как ни странно, искренними.

Скорее всего, сейчас в компании шла грандиозная праздничная вечеринка.

Первоначально Бастиан собирался там присутствовать, но, выйдя из презентационного зала, внезапно передумал.

Кто-то из директоров, глядя на ясное осеннее небо, обмолвился, что это отличное время для охоты. И тут ему вдруг вспомнилась Одетта. Вернее, то жалкое оружие, которое она носила с собой.

Он рассмеялся, представив, как эта женщина в прошлом бродила по ночам, полагаясь на старенький перочинный нож. Особенно абсурдным это казалось, если вспомнить, в каком районе она жила до замужества. Чистая удача, что её тело осталось невредимым.

Уже тогда, дойдя до этой мысли, он извинился и сообщил, что не сможет остаться. Он сослался на необходимость отдохнуть, и никто не посмел возразить. Тем более после того, как отец устроил публичную истерику — она вполне объясняла потребность Бастиана в покое.

«Садовая дорожка или пианино в солярии».

Вспомнив, где могла быть Одетта в это время дня, Бастиан решительно сдвинулся с места. Он уже проходил мимо стола, когда взгляд случайно зацепился за оставленные на нём лист бумаги и ручку. Подобная небрежность была для Одетты нехарактерна, и это заставило его остановиться.

[Новое начало.]

Так гласил написанный крупными буквами заголовок вверху листа, исписанного разными заметками.

Бастиан сел на край стола и развернул бумагу. Мысль о том, что у этой женщины есть милая сторона, потребовала пересмотра. Всё, что он увидел, было предельно холодным и реалистичным.

[Новый Свет. Или окраины империи.]

Одетта поделила свою жизнь после развода на два возможных пути. Имени Бастиана в её планах не было ни в каком виде.

Самый слабый след, если уж искать, — это, пожалуй, упомянутая компенсация. Бросив взгляд на указанную сумму, Бастиан хмыкнул, усмехнувшись в пустоту.

[Алименты.]

В этой аккуратной строчке, написанной твёрдым почерком, чувствовалась серьёзность намерений, и потому цифра рядом казалась ещё более жалкой. Похоже, она подсчитала деньги, которые получит в качестве платы за сделку, но, не будучи уверенной, добавила стрелку вниз. Видимо, считает это максимальной суммой алиментов.

— Дешевле, чем ожидалось, — криво усмехнулся Бастиан и аккуратно положил бумагу обратно.

У Одетты нет никакой привязанности к этому браку.

Убедившись в этом воочию, он ощутил странное опустошение. Ведь это он сам вбил гвоздь в крышку — «Ты всего лишь слуга». А она, столь безукоризненно следующая приказу, казалась дерзкой лишь потому, что её мечта была слишком ничтожной.

«Положение госпожи Клаусвиц хуже, чем у гувернантки?»

В гордом самолюбии этой женщины было много необъяснимого. Её воля во что бы то ни стало обеспечить подобранную собаку и незаконнорожденную сестру-обузу — тоже.

В каком-то смысле, эта женщина, пожалуй, смогла бы поладить с его дедом. Хотя, кто знает — перед решимостью продать даже обручальное кольцо, возможно, и дед бы отступил.

«Пианино в солярии».

Убедившись, где именно может находиться Одетта, Бастиан без колебаний покинул кабинет. Пройдя по длинному коридору и свернув за угол, он услышал тихие звуки пианино.

Следуя за этой мелодией, звучащей как музыка честолюбия, он ускорил шаг.