— Ты уверена, что именно так нужно?

Тира, колеблясь и не решаясь, осторожно задала вопрос.

Одетта отвела взгляд от улицы за витриной и с тихим вздохом повернула голову. Лицо Тиры было напряженным, и она опасливо поглядывала вокруг. То же самое относилось и к ее жениху, сидевшему рядом.

— Да. Это условие, чтобы я разрешила брак.

— Но невозможно так внезапно уехать за границу, сестра. И Ник не согласится с этим.

Тира посмотрела на своего жениха, ища поддержки.

— Каково мнение господина Беккера?

Одетта, смочив губы остывшим чаем, спокойно спросила. Лицо вздрогнувшего Ника Беккера покраснело.

— Я, я…

Пока жених Тиры мялся с ответом, прозвонил колокол часовой башни, объявляя точный час.

Одетта терпеливо ждала, осматриваясь. Пустое субботнее утреннее кафе начало заполняться посетителями, пришедшими на обед. Она тщательно выбрала место, где вряд ли столкнется с представителями света, но бдительность терять не следовало.

— Я согласен!

Ник Беккер дал твердый ответ, когда Одетта решила, что пора заканчивать эту встречу.

— Как вы сказали, я постараюсь как можно скорее пожениться и уехать.

— Ник!

— Все в порядке, Тира.

Ник Беккер успокоил смущенную Тиру добродушной улыбкой. На лице, обращенном снова к Одетте, была довольно твердая решимость.

— Конечно, это будет нелегко, но с Тирой рядом я уверен, что справлюсь. У меня есть кузен, который обосновался в Новом Свете, так что я смогу попросить его о помощи.

— Я слышала, что родители господина Беккера против брака. Эта проблема решена?

— Да. К счастью, они согласились принять Тиру и ребенка в ее утробе. Мне очень жаль, что доставил вам волнение.

Ник Беккер глубоко склонил голову, выражая извинения.

Он хороший человек.

Одетта приняла этот факт без дальнейших сомнений. Он был того же возраста, что и Тира, но выглядел гораздо более вдумчивым и серьезным. Конечно, он совершил легкомысленный промах, но его последующие действия были достаточно надежными, чтобы вызвать доверие.

— Скоро родится ребенок. У вас есть планы на будущее?

Взгляд Одетты, осмотревший Тиру, которая крепко обнимала свой живот, снова вернулся к Нику Беккеру.

— У меня есть навыки, приобретенные помощью отцу в столярной мастерской, поэтому не будет трудно найти работу. Я буду стремиться к тому, чтобы когда-нибудь открыть там свою мастерскую. В любом случае, мастерская отца предназначена старшему брату, так что я думаю, что не плохо воспользоваться этим шансом, чтобы стать независимым и подготовиться к будущему.

Голос дрожал из-за волнения, но Ник Беккер настойчиво высказывал свое мнение. Это был мужчина с твердой натурой, подобно дереву. Совершенно иная сторона, чем у всегда эмоциональной Тиры.

— Не делай этого, Ник. Не нужно соглашаться на такие нелепые требования.

Тира, казалось, готова разрыдаться, качала головой. Ник Беккер, ища прощения коротким взглядом, успокаивал Тиру грубым, но нежным прикосновением.

— Я считаю, что это хорошая возможность. Особенно для тебя, Тира.

— Что ты говоришь?

— Там никто не будет ставить под сомнение твое происхождение. Ты сможешь освободиться от дискриминации и предубеждений, которые мучили тебя всю жизнь. Может быть, ты сможешь начать совершенно новую жизнь.

Во взгляде Ника Беккера, направленном на Тиру, читались искреннее сострадание и привязанность. Одетта, отбросив последние сомнения, протянула толстый конверт, который достала из сумки, обоим.

— Спасибо, что приняли нелегкое решение. Этой суммы должно хватить, чтобы найти подходящее жилье и купить необходимые вещи. А это билеты на корабль для вас обоих.

Одетта передала еще один конверт.

— О Боже, сестра!

Глаза Тиры округлились от удивления, когда она увидела два лежащих рядом конверта. Это были посадочные талоны на судно для эмигрантов, отправляющихся в Новый Свет.

— 31 октября? Это слишком рано!

— Расписание плотное, но я думаю, что если поторопиться, хватит времени сыграть свадьбу и подготовиться к эмиграции.

— Почему мы должны так поступать? Тебе стыдно за меня, за то, что я запятнала твою честь? Поэтому ты хочешь поскорее выдать меня замуж и отправить подальше?

— Не надо так, Тира.

Смущенный Ник Беккер пытался удержать ее, но Тира не отступала.

— Теперь, когда отца нет, ты, наверное, хочешь избавиться и от последней обузы — сводной сестры. Словно стирая последнее пятно на жизни своей благородной сестры.

— Успокойся, Тира Беллар.

Одетта упрекнула Тиру, не выказывая ни малейшего волнения.

Беллар.

Тира, повторяя это имя, в конце концов разрыдалась, не сдержавшись.

— Да, точно. Все потому, что я — Беллар, верно?

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я была Дизен, приняла бы ты такое решение? Нет, ни за что. В конце концов, ты считаешь меня дочерью горничной, которая не дотягивает до твоего уровня!

— Если говорить такие недостойные вещи помогает тебе почувствовать себя лучше, то говори. Хотя это не то, что стоит рассказывать ребенку в твоем животе.

Одетта, дав холодный совет, поднялась, готовясь уйти. Она даже не взглянула на горько рыдающую Тиру.

— Не уходи, сестра!

Испуганная Тира ухватилась за полу пальто Одетты, словно цепляясь.

— Я уеду в родной город Ника и буду жить тихо. Я никогда не причиню тебе вреда. Я обещаю!

— Тира.

Одетта мягко, но твердо отняла руку Тиры.

— Позаботьтесь о Тире, господин Беккер. И свяжитесь со мной, когда решите, как будете дальше действовать.

— А… да! Я сделаю это. Не волнуйтесь о Тире.

Ник Беккер, поспешно собравшись, твердо кивнул.

Одетта, поправив смятый рукав, ушла, коротко поклонившись. Она не оглянулась, даже когда плач Тиры, похожий на крик ищущего мать ребенка, разрывал ей сердце. Безответственное сочувствие было бы хуже. Ради Тиры нужно было быть жесткой.

Одетта вышла из кафе и просто шла вперед, не оглядываясь. Она прошла по залитой солнцем аллее и парку, через сложные, как лабиринт, переулки. Когда она добралась до оживленного центра города, время встречи уже приближалось.

Одетта купила несколько вещей, чтобы показать, что она выходила за покупками, и поспешила на площадь перед мэрией. Ожидавший там водитель вежливо встретил Одетту.

— Спасибо, Ганс. Теперь давай вернемся в Арден.

Одетта ответила любезным приветствием и села на заднее сиденье. Ганс, похоже, удивился ее поклаже, состоявшей всего из нескольких мелочей, но, к счастью, выполнил указание, не задавая вопросов.

Теперь все сделано.

Одетта закрыла глаза, повторяя эту единственную утешительную мысль.

Это был Максимилиан фон Зендерс.

Бастиан, прищурив глаза, посмотрел на вход в бар. Мужчина в аккуратно сшитом шерстяном костюме, напоминающем форму частной школы, только что вошел в клубный дом. Очки, шляпа и, кроме того, трость. Не тот вид, который часто можно увидеть в этом клубе, где преобладали любители спорта.

— Зачем этот высокородный граф Зендерс соизволил пожаловать в это скромное место?

Эрих, взглянув туда, язвительно пошутил. Взгляды компании, которая пила и болтала, одновременно устремились туда.

— Он был членом этого клуба?

— Это же Зендерс. Можно сказать, что нет такого светского клуба под этим беркским небом, куда бы не мог вступить Зендерс.

— Разве его положение не ухудшилось? Он плохо зарабатывает, говорят.

— Все равно Зендерс — это Зендерс.

— Согласен. Это честь, которую не купишь и за миллиарды.

— Кто знает. Может, с состоянием Клаусвица это возможно.

Бессмысленный спор внезапно сменил тему.

— Членский билет клуба, купленный Клаусвицем за деньги, не хуже того, что унаследовал Зендерс, верно, Бастиан?

Эрих хихикал, его лицо горело от опьянения.

— Не знаю. Я никогда не считал.

Бастиан беззаботно улыбнулся и наполнил стакан наполовину растаявшим виски. Эрих Фабер снова допустил неосторожное высказывание в тот момент, когда затаившие дыхание офицеры только что вздохнули с облегчением.

— Что нельзя купить за миллиарды? Мы живем в мире, где за деньги покупают даже жен аристократов.

— Эй, Эрих!

Смущенный Лукас пытался остановить его, но Эрих был слишком пьян, чтобы контролировать себя.

— Это того стоит. Даже сводный брат Бастиана, у которого тот же отец, пользуется лучшим отношением. Он дурак, ничем не лучше брата, и все только потому, что у него мать из аристократов.

Эрих цокнул языком и взял бутылку со стола.

— Но не расстраивайся слишком сильно, Бастиан. У тебя есть жена, которая стоит дороже, чем твой отец. Племянница Императора и дочь герцога. Ее происхождение одно из лучших в этой Империи.

— Вот как?

Бастиан невозмутимо спросил в ответ, открывая для Эриха бутылку виски, которую тот не мог открыть. Эрих радостно улыбнулся и кивнул.

— Конечно! Хотя остальные условия ужасны, но это то, чего у тебя в избытке. Я уверен, что твой ребенок, который унаследует и благородное происхождение, и огромное состояние, займет место, не сравнимое ни с одним аристократом. Новый аристократ, созданный миллиардами! Разве это не настоящий подарок Императора герою?

— Заткнись, пожалуйста, Эрих!

Длинная речь Эриха, перешедшая границы, была прервана резким окриком Лукаса. Когда разгоряченный Эрих начал ругаться, Лукас ответил тем же.

Бастиан, которому эта сцена надоела, встал. Он встретился глазами с графом в тот момент, когда поднимал пиджак.

Бастиан вежливо поклонился. Максимилиан ответил тем же. Он был таким же учтивым, как всегда, но трудно было избавиться от ощущения неловкости. Такое же выражение, которое он видел на похоронах герцога Дизена.

Честь, которую не купить и за миллиарды.

Мимолетная улыбка скользнула по губам Бастиана, когда он вспоминал небрежно услышанную репутацию Зендерса.

Неужели?

Внезапно заинтересовавшись этим, Бастиан развернулся и пошел навстречу графу.

Максимилиан фон Зендерс, сидевший за столиком у залитого солнцем окна, читал книгу перед чашкой чая. Благородный вид, не похожий на человека, крутящего роман с чужой женой.

Бастиан широким шагом направился к условию сделки, которое было наиболее привлекательным на данный момент.