«Приехал майор Клаувиц», — Осторожно сообщила горничная, которая внимательно наблюдала за ситуацией.
Графиня Трие тяжело вздохнула и сняла увеличительные очки, которые висели на кончике её носа. Молитвенник, лежащий на столе для чтения, остался раскрытым на той же странице.
«Он сказал, что будет ждать вас и сегодня», — Горничная поклонилась, не зная, что делать. Графиня Трие прижала руку к ноющему лбу и закрыла глаза.
Бастиан Клаувиц навещал её уже четвёртый день подряд.
Графиня Трие, решив, что встреча с ним не принесёт ничего хорошего, провела черту, солгав, что её нет дома. Но Бастиан не сдавался. Он сказал, что подождёт её возвращения, и стоял перед таунхаусом целых два часа. Он ничуть не обращал внимания на взгляды прохожих. Его поведение было таким, словно он намеревался объявить всему миру, что его выставили за дверь.
На следующий день, и на следующий, Бастиан появлялся в то же время. Графиня Трие, опасаясь неприятных слухов, со второго дня велела проводить незваного гостя в гостевую приёмную. И Бастиан продолжал там своё бессмысленное ожидание. Однако он никогда не превышал двух часов, и на третий день она поняла почему.
Графиня Трие не могла сдержать смеха, когда горничная сообщила, что он ушёл, пожелав ей приятного ужина. Он знал, что она лжёт, но всё же уходил, чтобы она могла спокойно поужинать. Это было невероятно высокомерное поведение, словно он делал одолжение, хотя его отвергли.
«Приготовь чай», — Графиня Трие, вздохнув, встала с кресла-качалки.
«Принеси две чашки».
Она решила, что пора выяснить, что он задумал, раз уж он молчал почти три месяца, а теперь решил появиться.
Графиня Трие, которую назвали отсутствующей, спустилась с верхнего этажа.
Бастиан встретил её с невозмутимой улыбкой. Это было более быстрое поражение, чем он ожидал; он думал, что это займёт ещё несколько дней. Похоже, нетерпеливый характер графини очень помог.
Обменявшись формальными приветствиями, они сели друг напротив друга за приёмным столом, изучая друг друга. Пока нарастала тяжёлая тишина, горничная подала чай и сладости.
«Что тебе нужно от этой старухи, что ты тратишь своё драгоценное время, майор?» — Графиня Трие начала разговор с колкого вопроса.
«Именно то, о чём вы догадываетесь, графиня», — Бастиан был спокоен и невозмутим перед её леденящим взглядом. Графиня Трие посмотрела на его наглое лицо, устало усмехнулась и поставила чашку.
«Наверное, ты принёс бумаги на развод». «Я хочу встретиться со своей женой, графиня», — Голубые глаза Бастиана стали глубокими и спокойными, как колодец. Графиня Трие решительно покачала головой.
«Разве всё не кончено? Я думала, ты принял это». «Я пытался». «И?» «Не получилось», — Бастиан смиренно открыл своё сердце, словно исповедуясь священнику. Его тихий и мягкий голос был похож на слабый поток воды.
«Одетта сейчас в покое. Поэтому тебе тоже пора смириться. Это лучший путь для вас обоих». «Я знаю, что вы мне не доверяете. И я не буду отрицать, что моя вина велика. Но, графиня, независимо от причины брака и боли, которую мы пережили, Одетта и я были мужем и женой три года. Я не думаю, что такой конец может быть лучшим для нас».
Заходящее солнце, длинными лучами проникающее через окно, окрасило его белую форму в красный цвет.
Графиня Трие посмотрела на Бастиана с растерянным выражением лица. Она была готова к жаркой ссоре, но эта ситуация была совершенно неожиданной.
«А если у Одетты уже есть другой хороший человек?» — Спросила графиня Трие после раздумий, бросив провокационный вопрос.
«Вы говорите о графе Зендерсе?» — Спокойным до монотонности голосом ответил Бастиан.
Пока графиня Трие моргала от удивления, Бастиан пригубил чай и снова выпрямился. Он был всё ещё властным мужчиной, даже когда исчезла его атмосфера, острая, как заточенный клинок.
«Я отвечу на этот вопрос лично своей жене». «Ты что, следил за ней?» — Бастиан не дрогнул перед графиней Трие, которая недоверчиво усмехнулась.
Собирая улики, чтобы найти местонахождение Одетты, он неожиданно узнал кое-что. Максимилиан фон Зендерс с весны находился в другом регионе. Говорили, что он уехал с дочерью, чтобы провести исследования в Королевском ботаническом саду. Это была информация, которую можно было пропустить, но она не давала ему покоя.
Круг общения Одетты был невелик. Тех, кто протянул бы руку помощи, несмотря на убытки, было ещё меньше. Но один из них, Максимилиан фон Зендерс, уехал как раз в то время, когда исчезла Одетта. Эта информация не показалась ему простым совпадением, и он принял её во внимание.
«Если ты уже предпринимаешь меры, зачем ты пришёл ко мне? Ты мог бы решить всё силами своего великого майора». «Я мог бы, но я решил, что было бы правильным шагом сначала убедить вас, графиня», — Бастиан сказал чистую правду.
Он знал, что самый простой способ — снова нанять детектива для расследования. Но он не хотел этого делать.
Она была женщиной, к которой он ни разу не проявил должного уважения и формальности. Если графиня в конце концов не уступит, ему придётся выбрать нечестный путь, но он хотел попытаться, пока это возможно. Получить разрешение графини, защитницы, которую выбрала Одетта, и встретиться с ней, имея законное право.
«Я планирую оставить приоритет за вами до конца этой недели». «А потом?» «Я собираюсь выследить графа Зендерса. И я найду свою жену, даже если придётся обыскать весь Росвайн». «Послушай, майор Клаувиц!» «Я прошу вас, графиня, из желания избежать несчастья, которое неизбежно причинит боль Одетте», — Уговоры Бастиана звучали скорее как угроза. Его чрезвычайно вежливое и элегантное поведение даже в такой момент усиливало унижение графини Трие.
Почему она отдала своё сердце такому человеку?
Её горе усилилось, когда она вспомнила Одетту, которую видела в Росвайне.
Одетта никогда не произносила имени Бастиана Клаувица. Она отвечала на его слова только односложно. На вопросы, касающиеся их брака, она ни разу не дала ни одного ответа. Всё, что она делала, это проводила черту, говоря, что всё кончено, и крепко сжимала губы, как устрица.
На первый взгляд казалось, что она покончила со всем прошлым, но были моменты, когда её скрытые чувства прорывались наружу. Двусмысленная улыбка и нехарактерное поведение, которое появлялось, когда она слышала имя своего мужа. И её иногда растерянный взгляд. Девочка, которая казалась старухой, в такие моменты выглядела на свой возраст. Похоже, Хелене передала дочери не только гордость и достоинство.
Но всё же Одетта была гораздо мудрее своей матери.
У неё был хладнокровный рассудок, и графиня Трие ценила это. Поскольку она была девочкой, которая умела ценить свою жизнь, она несомненно преодолеет боль и будет жить хорошо. Было бы глупо снова набрасывать тень прошлого, которое уже было отрезано.
«Мне больше нечего тебе сказать, майор. Можешь возвращаться», — Графиня Трие холодным тоном закончила разговор.
Похоже, нужно будет перевезти Одетту в другое убежище. Даже если начать расследование сейчас, это займёт несколько дней, поэтому лучше всего как можно скорее связаться с графом Зендерсом. Пока она думала об этом, Бастиан встал.
Графиня Трие вздохнула с облегчением и взяла стакан с водой. Бастиан, который тихо смотрел на неё на фоне света, медленно обошёл стол и остановился рядом с диваном.
Они молча смотрели друг на друга.
Графиня Трие, охваченная инстинктивным страхом, сглотнула. Именно тогда Бастиан медленно наклонился. Только когда его колени коснулись ковра, графиня Трие, наконец, поняла смысл этого действия.
Высокомерный военный человек опустился на колени.
Шок от этого факта вырвался из неё стоном, похожим на крик.
«Я никогда не причиню вреда Одетте». Бастиан медленно открыл губы, глядя прямо на ошеломлённую графиню Трие. «Пожалуйста, позвольте Одетте и мне самим решить, каким будет лучший финал. Я прошу вас, графиня».
«Видеть, как ты сам берёшь отпуск. Нужно же дожить до такого», — Адмирал Демель громко, от души рассмеялся и подписал бланк отпуска.
Слухи о том, что Бастиан Клаувиц уходит в отпуск, быстро распространились по всему Военно-морскому министерству. Тот факт, что целью был отдых, вызвал ещё больший шок. Было немало офицеров, которые всерьёз беспокоились о том, не сошёл ли он с ума после череды шокирующих событий.
«Правильно решил. Если бы ты продолжал в том же духе, ты бы погиб в борьбе с работой под шпилем Военно-морского министерства». «Прошу прощения, что оставляю свой пост в такой важный момент», — Бастиан, забрав свой отпускной бланк, снова поклонился, выражая своё извинение. Адмирал Демель отмахнулся, словно это не имело значения, и встал из-за стола.
«Не беспокойся. Ты всё так хорошо подготовил, что некоторое время проблем не будет». «Я сообщил свой экстренный контактный номер начальству. Если возникнет срочное дело...» «Ты думаешь, флот Берка рухнет без одного майора? Хватит беспокоиться об этом и ступай».
Адмирал Демель покачал головой и похлопал Бастиана по плечу.
«Спасибо. Я всегда в большом долгу перед вами», — Бастиан, наконец, слегка улыбнулся.
«Тогда привези мне бутылку виски. Виски из Росвайна имеет прекрасный вкус», — Адмирал Демель закончил разговор шуткой.
Бастиан отдал честь и покинул кабинет. Судя по тому, что он нёс чемодан, он, похоже, собирался отправиться прямо отсюда.
Адмирал Демель стоял у окна кабинета, курил сигару и наблюдал за удаляющейся фигурой подчинённого, отправляющегося в долгожданный отпуск. Солнце раннего лета, льющееся на подъездную дорожку Военно-морского министерства, заросшую зеленью деревьев, было ослепительным.