.·:·.✧.·:·.
«Моя мечта?»
Бастиан размышлял над этим вопросом весь путь до коттеджа. Само это слово казалось ему странным, будто оно принадлежало совершенно иному, чужому языку.
Он никогда раньше не задумывался об этом понятии. Никто никогда не спрашивал его о мечте — даже он сам. В его детстве мечтам просто негде было пустить корни и вырасти. Он лишь терпел каждый наступающий день, испытывая благодарность за то, что проснулся утром и сможет пройти через это снова. Даже после того, как его взял к себе дед, жизнь оставалась постоянной борьбой за то, чтобы уничтожить семью отца и доказать свое право на наследство.
Всю жизнь существовало лишь одно — исполнение долга. В этом заключалось всё его естество. Теперь этот долг исчез, и он мог просто быть. Единственной причиной, по которой он всё еще проживал каждый день, была Одетта.
«В чем моя мечта?»
Лицо Бастиана оставалось спокойным, подобно глади застывшего озера.
Он жил ради Одетты. Его жизнь целиком принадлежала ей; он старался жить для неё, выполняя свои новые обязанности и обязательства, но она хотела, чтобы он следовал собственной мечте. Так какой же она была?
Мечта. В возрасте за тридцать он впервые задумался об этом, и впервые его разум был абсолютно пуст. Ему казалось, что он шагнул из ясного, солнечного дня в густой, серый туман.
Снимая военную форму и возвращаясь к гражданской жизни бизнесмена, он почти слышал в голове голос Одетты, подталкивающий его к этому решению.
Одетта была его мечтой — всегда. В прошлом она была лишь средством для достижения цели, мести, но эти цели испарились, а Одетта осталась.
Её мечта была его мечтой. Но стоя на этом перепутье, под весом прошлого и настоящего, он не мог не колебаться. Память о предложении адмирала Райана, сделанном в тот роковой день в Ротевейне, всё еще преследовала его, словно призрак.
— Бастиан?..
— О! Адмирал Клаузиц?!
Внезапно раздался громкий возглас. Когда они въехали в деревню, мужчины, стоявшие вдоль дороги, обступили машину. Они приветствовали его криками.
Бастиан взял себя в руки, опустил стекло и кратко поприветствовал их. Одного этого жеста было достаточно, чтобы привести детей в восторг. Это было обычным зрелищем всякий раз, когда он выходил куда-то с Одеттой.
Одетта наблюдала за ним с доброй улыбкой. Большинство деревенских мужчин восхищались Бастианом и почитали его: он был героем войны, а почти каждый мужчина в этой округе был ветераном флота. Стоило им заговорить, как темой неизменно становились линкоры и морские сражения.
— О, простите. Я был так рад видеть адмирала, что проявил неучтивость. Мужчина, заметивший Одетту, неловко извинился, и остальные последовали его примеру. Однако их взгляды оставались прикованы к Бастиану — в тот момент они будто были влюблены в него.
Герой Северного моря, герцог Троса. Они славили его громкими криками, выстроились вдоль машины и отдали честь с безупречной дисциплиной. Бастиан ответил тем же, прежде чем медленно поехать дальше. Они стояли так еще какое-то время, пока машина не скрылась из виду, а затем вернулись к своей выпивке и веселью.
— Думаю, завтра нам стоит поужинать на рынке, — сказал Бастиан, сворачивая на подъездную дорожку. Похоже, он уже забыл о разговоре про мечты. В темноте улицы его лицо, освещенное луной, казалось неподвижным, как зимняя ночь.
— Конечно, Бастиан. Так и сделаем, — ответила Одетта, не в силах отвести от него глаз.
Она решила не расспрашивать о правде, которую он скрывал в тишине. Хотя в глубине души чувствовала, что должна это сделать.
.·:·.✧.·:·.
Чаепитие с деревенскими дамами закончилось как раз к закату. Нина, радушная хозяйка встречи, разнесла свежеиспеченное печенье и пироги. Весь день женщины наслаждались чаем, обсуждали любимые книги и обменивались свежими сплетнями. Одетта легко вписалась в дискуссию, даже не прочитав выбранную книгу заранее — её собственных обширных знаний и любви к литературе было достаточно, чтобы поддерживать оживленный разговор.
Когда её спутницы разошлись по домам, Одетта пошла одна вдоль берега реки. Завидев теплые огни коттеджа, она ускорила шаг. Дым, поднимающийся из трубы, был обещанием согреть её озябшие кости.
Задержавшись на крыльце, чтобы поправить волосы и одежду, Одетта вошла в дом и почувствовала, как тепло коснулось щек. В доме было тихо; даже собаки не выбежали ей навстречу.
Решив устроить Бастиану сюрприз, она на цыпочках начала подниматься по лестнице, но краем глаза заметила, что Бастиан и собаки находятся в гостиной. Все пятеро спали, уютно устроившись в кресле перед камином.
Одетта тихо сменила направление. Маргрет, как всегда, заняла центральное место на коленях Бастиана. Аделаида и Генриетта примостились по бокам, Сесилия практически спала между подлокотником и его ногами, а младшая собака похрапывала на его ступне.
Одетта едва успела подойти, чтобы коснуться щеки Бастиана, как Маргрет с ворчанием подняла голову. Она моргнула и сладко зевнула. К счастью, Бастиан не проснулся, а щенки лишь слегка вильнули хвостами, приветствуя хозяйку.
Сердце Одетты замерло от нежности. Вместо того чтобы будить его, она решила дать ему поспать и начала тихо прибирать разбросанные по ковру документы и собачьи игрушки.
Коробка с лакомствами была пуста — щенки с аппетитом всё съели. После бурных игр и сытного обеда они имели полное право на отдых.
«Он, должно быть, очень устал после такого насыщенного дня», — подумала она, глядя на него. Его лицо в уютном свете камина казалось беззащитным и спокойным, и её глаза медленно наполнились слезами.
Он посвятил свою жизнь ей, она прекрасно это понимала и чувствовала, что могла бы наслаждаться этим покоем вечно. Но в сердце всё еще таилось сомнение. Она была счастлива жить с ним так до конца своих дней, но было ли это взаимно? Был ли он по-настоящему счастлив в этой тишине? Этот человек действия, этот герой войны?
Одетта больше не могла игнорировать тень в своем сознании. Радость от того, что этот мужчина рядом, всегда сопровождалась уколом вины.
Всю жизнь он был инструментом для чьих-то целей. Он привык исполнять приказы начальства даже теперь, когда все оковы и притеснения исчезли. Из козла отпущения для дьявольской жадности он превратился в клинок мести, а теперь — в пленника любви. Он всегда оставался таким, просто теперь его «начальником» была она.
Мечта. Её мысли вернулись к утреннему разговору. Выражение его лица, неуверенность в глазах... Она не хотела, чтобы он продолжал жить в темном облаке насилия из их прошлого. Но, несмотря на это, она не могла до конца принять искренние эмоции Бастиана.
Она знала о его желании вернуться к жизни офицера. Одетта поняла это, когда он не подал в отставку, а просто взял отпуск. Нет, она поняла это еще в тот момент, когда увидела его взгляд, устремленный в сторону Северного моря.
Поэтому она старалась изо всех сил. Чтобы у Бастиана могла появиться другая мечта. Она верила: жизнь, полная мира и радости рядом с ней, научит его заботиться о себе и любить себя, и тогда его мысли изменятся. До сих пор она хотела в это верить.
С тяжестью на сердце она положила руку на его ладонь. Он слегка вздрогнул во сне. Она знала, что её разум полон противоречий. Она хотела, чтобы он был хозяином своей жизни, но ей претила мысль о его возвращении на флот. Ведь было столько других мечтаний, которым он мог бы посвятить сердце.
Одетта закрыла глаза, словно молясь за него. Она планировала помочь ему найти новую мечту всеми силами. Когда они вернутся в Арденны, будет полезно познакомить его с видными деятелями общества — богатыми бизнесменами, влиятельными политиками, талантливыми художниками. Через эти связи она надеялась расширить его кругозор и, возможно, изменить его перспективу.
Она втайне молилась, чтобы Бастиан оставался в нерешительности еще хоть немного дольше...
— Одетта... — сонно произнес Бастиан, прерывая её эгоистичную молитву. Одетта открыла глаза и посмотрела на него; её губы дрогнули. Его сонные синие глаза поймали её взгляд.
— Кажется, я уснул, — усмехнулся Бастиан и хотел потянуться, но понял, что собаки буквально пригвоздили его к креслу.
— Всё в порядке, сегодня был твой день отдыха, — с яркой улыбкой ответила Одетта.
Бастиан, страдавший от бессонницы, часто бродил по дому на рассвете. Но вскоре он всегда возвращался под одеяло к Одетте, принося с собой запах горького табака.
— Как прошло чаепитие? — Бастиан мягко сжал её руку, успокаивая её тревогу своим теплом и крепкой хваткой.
— Было чудесно, все были так добры ко мне. Но, Бастиан...
— Да?
— Следующая встреча пройдет у нас. И все с нетерпением ждут знакомства с «кузеном Мари Биллер». Ты не против?
— Мне придется пить чай и вязать кружева?
— Нет, конечно нет. В следующий раз мы будем заниматься вышивкой «Фелия», мистер Ловис.
— Ты же знаешь, что я приду, мисс Биллер, — ответил Бастиан со смехом, который разбудил собак.
— Отдыхай, а я пойду готовить ужин, — Одетта улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Нет, я сам.
— Ты собираешься готовить? Одетта была шокирована. Кулинарные навыки Бастиана были так же плохи, как его игра на пианино. Он мог справиться с простыми задачами вроде нарезки ингредиентов, но полноценный ужин был для него непосильной задачей.
— Определенно. Я приготовлю для тебя лучший ужин, который ты когда-либо видела.
Бастиан поднялся и зашагал к кухне. Одетта последовала за ним. Когда он распахнул двери кладовой, грохот кастрюль и сковородок слился с учащенным сердцебиением Одетты.
С очаровательной улыбкой Бастиан засучил рукава и принялся за дело. В мгновение ока безупречно чистая кухня превратилась в бурлящий хаос из продуктов и утвари.