Это был поезд до Рецена.

Одетта узнала пункт назначения только после того, как поднялась в вагон. Она прибежала, купив билет на ближайший отправляющийся поезд, без всякой подготовки. Когда она осознала, что едет в незнакомую страну, её охватил страх, но она не могла повернуть назад.

Это был определённо тот же самый человек.

Большой шрам на щеке, телосложение и даже голос. Всё было точно так же, как у мужчины, которого она встретила в поезде в день, когда бежала из Берка. Его действия — появление, помощь в опасности и внезапное исчезновение — также полностью совпадали.

Очевидно, за ней следили. Не было необходимости думать о том, чей это был приказ.

Одетта с трудом заставила свои дрожащие ноги войти в купе. Шумные голоса смеющихся пассажиров беспорядочно смешивались со звуком дождя, стучащего по окну.

Одетта села на отведённое ей место и осмотрела окрестности с настороженным взглядом. Тот факт, что она не видела того мужчины, не давал никакого утешения. Он был компетентным наблюдателем, который не был замечен более месяца. Мысль о том, что он, возможно, наблюдает за ней где-то прямо сейчас, вызвала ощущение удушья.

Одетта, обнимая скулящую от страха Маргрете, отчаянно молилась, чтобы этот поезд поскорее тронулся. Пусть за ней гонятся. Как только она покинет этот город, она сможет прийти в себя. Тогда она сможет думать о следующем шаге.

Пожалуйста...

Одетта молилась в отчаянии. Немилосердному Богу и холодной Судьбе. Чтобы они проявили милосердие хоть один раз. Звук свистка, похожий на ответ на её молитву, раздался в тот момент, когда она уже не могла сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Платформа, видневшаяся за мокрым от дождя окном, медленно удалялась. Одетта, осознав, что поезд тронулся, издала стон, похожий на плач. В тот момент раздался резкий металлический шум. Это был звук экстренного торможения поезда.

Одетта поспешно стёрла иней с окна и испуганными глазами осмотрела обстановку снаружи. Со стороны платформы приближалась группа мужчин. Один мужчина шёл впереди, а остальные следовали за ним.

Одетта, внимательно наблюдая за происходящим, внезапно была охвачена ужасом. Видимость была плохой из-за дождевой воды, но она всё равно смогла разглядеть фигуру мужчины, идущего впереди. Высокий рост и телосложение были знакомы. Его прямая осанка и отчётливая походка — тоже.

«Сюда! Сюда!» — Крикнул мужчина, подбежавший к вагону, в котором ехала Одетта. Это был беглый беркский язык без малейшего иностранного акцента.

Одетта, тяжело дыша, огляделась. Она знала, что должна бежать, но не могла пошевелить даже пальцем. Тем временем группа, пересекшая платформу, поднялась в поезд.

Одетта, смертельно побледнев, крепко обняла Маргрете, как бы пряча её, и крепко закрыла глаза. Напор ливня становился всё сильнее.

Третий класс поезда до Рецена был переполнен.

Бастиан, осмотрев купе, взволнованное внезапной ситуацией, сначала склонил голову, чтобы принести извинения. Он не добавил никаких дальнейших объяснений. Возможно, самое быстрое урегулирование этой ситуации было лучшим способом минимизировать неудобства для пассажиров.

Поезд, который уже отправился, остановил начальник станции.

Начальник станции, узнавший Бастиана, с готовностью принял его просьбу о поиске жены, которая села не на тот поезд. Получилось, что он воспользовался своей репутацией неудачника, чьё лицо было известно по всей Фелии.

Бастиан отослал сопровождающих и в одиночку прошёл по проходу вагона. Не было необходимости искать. Он нашёл её в тот момент, когда открыл дверь.

Одетта сидела в левой части центра купе. Со стороны, где стоял Бастиан, он видел только её спину, но всё равно узнал её с первого взгляда. На Одетте было синее пальто. То самое, которое он ей подарил.

Он вспомнил тот день, когда, беспокоясь о женщине, которая очень чувствительна к холоду, он лично связался с ателье. Он хотел, чтобы она носила тёплую одежду. Это было время, когда он мог совершать такие постыдные поступки только ради этого единственного желания.

Потому что я люблю тебя, тебя, которая никогда не отдаст мне своё сердце.

Бастиан остановился в центре купе. Пассажир, сидевший рядом с Одеттой, незаметно уступил место. Даже в момент, когда Бастиан склонил голову в знак благодарности, его взгляд всё ещё был прикован к Одетте.

Почему я не могу отпустить тебя, даже после стольких предательств?

Бастиан презирал эту жалкую, непонятную привязанность.

Если ненависть — это такое чувство, то лучше бы он никогда не чувствовал её с самого начала.

Но искра, упавшая на его иссохшее сердце, уже давно разрослась в пожар, поглотивший всю его жизнь. В таком случае, оставался только один путь — ждать, пока этот огонь не утихнет.

Однажды наступит день, когда всё сгорит дотла. Ненависть и негодование, одержимость, привязанность, даже имя этой женщины. Всё превратится в пепел и угаснет. И Бастиан собирался увидеть этот конец.

Маргрете, слегка подняв голову, начала вилять хвостом, радостно скуля.

Дама, забывшая об этикете, которую знала даже собака, всё ещё сидела с закрытыми глазами, отрицая реальность. Бастиан, спокойно смотря на Одетту, которая дрожала, словно от озноба, мягко изогнул губы в улыбке.

«Вы сели не на тот поезд, госпожа», — раздался низкий голос, пропитанный запахом дождя и ветра.

Одетта, смертельно побледнев, открыла глаза. Медленно повернув голову, она увидела мокрые от дождя туфли.

«Поезд в Берк, на который мы должны сесть, стоит на платформе в противоположном конце. Кажется, вы перепутали направление», — Бастиан не повышал голоса. Его голос, похожий на увещевание ребёнка, был нереально спокойным и мягким.

Одетта, охваченная ещё большим страхом и замешательством, подняла голову. Мужчина, стоявший на месте, где исчезли Бог и Судьба, смотрел на неё спокойным взглядом. На его лице не было и следа ненависти или гнева. Лицо Бастиана, слегка улыбавшегося, казалось даже немного милосердным.

«Время отправления приближается, так что давайте вставайте».

Взгляд Бастиана, окинувший жалкий вид Одетты, холодно опустился. Ему было бы лучше увидеть, как она тратит деньги, которые он ей дал, и живёт в роскоши. По крайней мере, ему не пришлось бы испытывать это отвратительное чувство, осознавая, что эта женщина настолько ненавидит его, что готова обречь себя на участь бродяги.

«Прошу, позвольте мне проводить вас с честью, госпожа», — Бастиан, посмотрев на часы на левой руке, слегка нахмурился.

«Если вы не пойдёте тихо, мне придётся прибегнуть к не очень хорошим методам, но разве не разумнее выбрать тот вариант, который позволит сохранить хотя бы минимальное достоинство, если конец всё равно будет одинаковым?»

Бастиан тихо прошептал это ровным тоном и протянул руку. Это был вежливый и элегантный жест, как будто он приглашал даму на эскорт, но Одетта инстинктивно поняла. Если она проявит глупое упрямство, её участь станет ещё более жалкой.

Взгляд Одетты скользнул мимо мира за окном, заливаемым ливнем, и пассажиров, смотрящих с любопытством, и снова остановился на Бастиане. Он был прав, говоря, что конец всё равно будет одинаковым.

Короткая свобода и счастье, которыми она наслаждалась до сих пор, оказались всего лишь миражом. Она думала, что обманула его, но на самом деле всё это время обманывали её. Тот факт, что она не могла даже предположить, каковы истинные намерения Бастиана, углублял её отчаяние.

Прежде всего, нужно избежать худшего сценария.

Одетта, изо всех сил сдерживая боль в сердце, взяла холодными, одеревеневшими пальцами руку Бастиана. В его большой руке, сжавшей её, как будто он ждал этого, чувствовалась горячая сила.

Как только дверь купе закрылась, поезд тронулся.

Бастиан снял пальто и не спеша запер замок и задёрнул шторы. Он небрежно вытер мокрое лицо и волосы полотенцем.

Одетта стояла посреди роскошного купе первого класса, украшенного красным деревом и хрусталём, и наблюдала за ним. Бастиан, закончив свои дела, подошёл к Одетте с новым полотенцем.

«Снимай», — Бастиан глазами указал на насквозь промокшее пальто Одетты и приказал.

«Почему вы не приняли развод?» — Одетта, с лицом, будто ничего не слышала, задала холодный вопрос. Бастиан, решив, что убеждение — это пустая трата времени, сам снял с неё промокшее от дождя пальто.

Пальто с глухим, тяжёлым звуком упало на пол.

Бастиан, невольно взглянув туда, глубоко нахмурился. Различный хлам, высыпавшийся из обоих карманов пальто, разлетелся по полу. Дешёвое мыло, крем для обуви и даже раздавленный и испорченный шоколад. Эти предметы, казалось, олицетворяли последний месяц жизни Одетты.

«Развод был лучшим вариантом в ситуации, когда я исчезла. Я подготовилась, чтобы минимизировать ваш ущерб. Зачем вы это сделали?» «Лучший вариант определяю я, Одетта», — Бастиан ответил низким голосом и опустил взгляд. Блузка и юбка тоже промокли. Если оставить её так, она будет болеть несколько дней.

Бастиан проглотил захлестнувшее его волнение и снял перчатки с Одетты. Когда его рука коснулась блузки, Одетта, которая была ошеломлена, словно потеряв рассудок, начала вырываться. В результате пуговицы оторвались и беспорядочно рассыпались по полу купе.

Бастиан глубоко вздохнул и отступил на шаг. Он открыл сумку, чтобы найти сменную одежду, и из его губ вырвался стон, похожий на смех.

Всё было неприглядным и убогим. Среди всего этого, золотая расчёска с выгравированной буквой «Н», которую она не забыла взять с собой, — последняя гордость и самолюбие этой женщины, слабо светилась.

«Не трогайте!» — Одетта подбежала в тот момент, когда ей захотелось просто сойти с ума. Бастиан, тяжело дыша, рылся в сумке.

«Не смотри! Уходи! Не хочу!» — Одетта била и толкала Бастиана, забыв о том, что нужно скрыть свой округлившийся живот. Но пока она не могла ничего сделать, он всё же вывернул сумку наизнанку. Пока Одетта, охваченная горем и стыдом, словно обнажившая самую суть своей жизни, тяжело дышала, Бастиан поднял пелёнку, лежащую под одеждой. Её она кропотливо шила в свободное время.

Бастиан, сжимая её, поднял голову. Он не выказал никакого волнения, хотя, должно быть, понял, что добился своего. Одетта, не в силах понять смысл его холодного, голодного взгляда, отступила, и в этот момент поезд въехал в туннель.

Внезапная тьма поглотила неосвещённое купе.

Повсюду была тьма, сбивающая с толку тьма.