.·:·.✧.·:·.

Две лошади мощно неслись по полю, выбивая копытами комья земли и травы. Одна — белая кобыла, другая — темно-коричневый жеребец. Они скакали по тропе, пролегающей между лесом и морем.

Слуги наблюдали с балкона, подбадривая всадников. Кто-то болел за Бастиана на жеребце, другие — за Одетту на кобыле. Лошадь Одетты шла впереди, а Бастиан держался на стабильной дистанции позади.

— Не кажется ли вам, что он похож на благородного рыцаря, сопровождающего сиятельную королеву? — восторженно воскликнула юная горничная. Даже Дора не смогла сдержать смешка.

Молодые служанки боготворили своих господ, словно оперных певцов или актеров. Их восхищение было так велико, что они даже пописывали короткие любовные романы, основанные на своих фантазиях. Иногда они представляли себя королевами, а его — своим прекрасным рыцарем. В других историях они были русалками, а он — их героем. Дора конфисковала уже немало таких рукописей. Впрочем, это было куда лучше, чем если бы они его ненавидели.

— Так, всё, — прервала их Дора, когда лошади скрылись за рощей.

— За работу. — Она хлопнула в ладоши, закрепляя приказ.

Дора остановила одну из горничных:

— Ты перенесла визит господина Фишера?

— Господина Фишера? — рассеянно переспросила девушка.

— Да, сапожника. Насчет туфель хозяйки.

— Ах да, мем. Я попросила лакея, который сегодня уехал в город, всё уладить

. — Удивительно, что хозяйке вообще нужны услуги сапожника, учитывая, что хозяин носит её на руках повсюду, — заметила одна из старших горничных.

Дора невольно хмыкнула, хотя знала, что должна была отчитать горничную за подобную дерзость. Она откашлялась:

— Если вы не закончите уборку террасы до возвращения супругов, будете в наказание драить медные котлы, — заявила она, заставив горничных наконец взяться за дело всерьез.

— Техобслуживание яхты завершено, — сказал Ловис, выходя на террасу.

— Осталось только подготовить всё для пикника.

Дора распределила обязанности между горничными и вернулась к своим делам: уборке яхты, транспортировке еды и посуды, подготовке прогулочной одежды для господ. Когда каждый получил задание, в особняк вернулось спокойствие.

— У этой молодежи талант сочинять сказки выше собственного роста. Им следовало бы вести себя потише, — заметил Ловис, задумчиво глядя на Дору.

— А какой прок от нашей осторожности? Это почти не имеет значения; сами хозяева каждый день подбрасывают в мельницу сплетен свежую пищу, — парировала Дора.

Ловис, не найдя что ответить, тихо рассмеялся и отвел взгляд. В этот момент ритмичный стук копыт по мягкой земле возвестил о возвращении господ; их лошади вздымали веера песка, возвращаясь с прогулки по пляжу.

— Отрадно видеть их такими довольными в обществе друг друга, — вслух размышляла Дора с оттенком восхищения.

— Пожалуй, пересуды вокруг них вызваны скорее симпатией, чем злобой. Не стоит слишком переживать.

— Приятно это слышать. И всё же нельзя забывать, как легко тепло может смениться холодом. Граница между дружбой и конфликтом зачастую тоньше, чем кажется.

— Безусловно, — согласилась Дора, поправляя передник.

Тем временем лошади лениво остановились в дальнем конце сада. Бастиан спрыгнул с седла, а затем помог спуститься Одетте, бережно подхватив её. Их смех и непринужденность создавали прекрасную картину — ту самую, что легко рождала шутки о том, что Одетте и вовсе не нужна обувь при такой заботе Бастиана.

«Если бы только она смогла родить ребенка, — подумала Дора, глядя на море. — Как бы это было чудесно».

— Следи за своими словами, — предостерег дворецкий. — Я знаю. Я бы никогда не сказала такого при хозяйке.

— Безопаснее будет вовсе прекратить такие праздные мысли. Мадам совершенно счастлива и так, — предупредил Ловис.

Дора могла лишь догадываться, через что проходит Одетта с этими постоянными визитами в больницу и бесконечным циклом надежд и разочарований каждый месяц. Она понимала истинную причину её внезапного рвения к спорту и здоровому питанию. Дора многое держала в уме, но предпочитала молчать. У них с Одеттой был секрет, о котором никто больше не знал.

— Верно, Дора? — спросил Ловис, ожидая согласия. Дора лишь коротко кивнула и пошла готовить воду и полотенца для Бастиана и Одетты. Ловис продолжал что-то доказывать ей вслед, но Дора не считала нужным отвечать. Она лишь подумала про себя: Мужчины всегда верят, что у них есть ответы на все вопросы. Мужчины всегда думают, что знают лучше.

.·:·.✧.·:·.

Буква «К» на борту судна сверкала так ярко, что отраженный солнечный свет слепил глаза. Одетта тихо улыбнулась, глядя на яхту, готовую к отплытию. Подол её платья с матросским воротником мягко развевался на морском бризу.

Графиня Триер убеждала Одетту создать собственный герб, чтобы заменить эту «вульгарную» золотую литеру «К». Графиня становилась всё настойчивее: став частью королевской семьи, они, по её мнению, обязаны были иметь герб, подчеркивающий их высокий статус. У Одетты, однако, было иное мнение.

Она знала, что некоторые черты Бастиана заставляют аристократию чувствовать себя неловко, но не видела смысла потакать этим людям. Одетте нравился символ их дома — эмблема, которую они использовали так долго; она ценила её простоту.

— Одетта, — позвал Бастиан, закончив осмотр яхты. Его растрепанные платиновые волосы искрились на свету точно так же, как эмблема на борту.

— Отплываем?

Бастиан стоял на трапе, протягивая руку Одетте. В рубашке без галстука и подтяжках он выглядел как беззаботный моряк. Одетта сложила зонтик и приняла помощь. Она побаивалась лодок, особенно маленьких, но изо всех сил старалась скрыть дискомфорт. Возможность увидеть колесо обозрения вблизи со стороны моря была шансом, который она не хотела упускать.

Она беззвучно молилась морским богам, чтобы те уберегли её от морской болезни. На борту остались только они вдвоем, когда слуги закончили погрузку багажа. Несмотря на уютное место, обустроенное на задней палубе, Одетта первым делом зашла в каюту.

— Приятного отдыха! — крикнул Ловис с пристани, пока Бастиан вставал за штурвал. Бастиан вежливо кивнул и направил яхту к выходу из гавани, в сторону колеса обозрения. Яхта семьи Клаузиц поймала июньский ветер и вышла в открытое море.

— Наш хозяин больше похож на героя морских приключений, чем на рыцаря, — прошептала одна из младших горничных. Дора бросила на неё строгий взгляд.

— Рыцарь королевы? Это старомодно, — вставила другая горничная.

Дора невольно фыркнула. Кажется, она знала, кто именно сочинил сказку про «русалку и героя», но сейчас была не в том настроении, чтобы ругаться. Какая разница — королева или русалка? Рыцарь или герой — для неё это было одно и то же. Всё, чего Дора на самом деле хотела, — чтобы это приключение порадовало её хозяйку. С этой надеждой она развернулась и пошла обратно в особняк.

.·:·.✧.·:·.

— На военном корабле ты справлялась отлично, — заметил Бастиан. Азарт от вида колеса обозрения быстро угас, сменившись явной нервозностью, которую Одетта не могла скрыть.

— Военные корабли огромные, — кротко ответила она.

— Там большую часть времени даже не чувствуешь, что ты на воде.

— Если тебе страшно, мы можем повернуть назад. Ты уже видела колесо обозрения вблизи, — предложил Бастиан, непринужденно управляя судном. Но Одетта решительно покачала головой:

— Нет, я хочу продолжать.

— Одетта.

— Всё в порядке, я привыкаю. — Одетта выпрямилась и строго посмотрела на Бастиана, хотя лицо её побледнело, а костяшки пальцев, сжимавших поручень, побелели.

Бастиан уважал её волю и продолжил путь, направляя яхту к месту, которое очень хотел ей показать. Он был уверен: этот вид заставит её забыть о тошноте. Туда нельзя было добраться по суше — только крутые скалы и крошечный песчаный пляж; это был райский уголок, отрезанный от мира. Большинство местных моряков даже не знали об этом месте.

Одетта стойко переносила короткое путешествие, но выглядела так, будто её вот-вот стошнит, когда волна ударила в борт и яхта сильно качнулась.

— Мы на месте. Рай, моя принцесса. Готовься к высадке. — Бастиан отдал якорь.

— Но... здесь только море, — слабо проговорила Одетта, её лицо приобрело болезненный оттенок. Она в замешательстве огляделась.

Берег был недалеко, но им предстояло идти вброд. Бастиан снова протянул ей руку.

— Я знаю, к сожалению, здесь нет причала.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что яхта дальше не пройдет.

— Бастиан... — Одетта не смогла скрыть шока.

Бастиан лишь озорно улыбнулся, снимая рубашку и брюки. — Не волнуйся, тут воды по пояс. Но если ты не захватила сменную одежду, советую снять свою.

Одетта поняла, что он серьезен. Со вздохом признав поражение, она начала снимать шляпку, перчатки, обувь и платье.

— Но белье я не сниму, — твердо заявила она, сохраняя достоинство.

Бастиан сложил её одежду в непромокаемую сумку и бросил её на берег. Когда сумка приземлилась на песок, Одетту захлестнуло сожаление. Но не успела она опомниться, как оказалась на краю палубы. Внезапно воздух прорезал громкий вскрик, за которым последовал счастливый смех.