·:·.✧.·:·.
Снегопад утих после полудня, а к вечеру и вовсе прекратился, позволив первым звездам замерцать на багровеющем небе.
Бастиан сидел в гостиной, перелистывая документы в ожидании жены. Он был готов к банкету еще несколько часов назад, но Одетта не торопилась, желая убедиться, что выглядит именно так, как подобает принцессе.
Ханс переминался с ноги на ногу, стоя подле рождественской елки.
— Ханс, почему бы тебе не присесть? — сказал Бастиан, открывая портсигар.
— Это очень любезно с вашей стороны, сэр, но я при исполнении. — Ханс вытянулся в струнку, словно на параде. Бастиан усмехнулся и закурил. Щелчок зажигалки растворился в тишине гостиной, залитой алым сиянием заката.
Бастиан курил, просматривая бумаги от Ратца. Большинство слуг, приехавших из Арденн, остановились в отеле неподалеку от банкетного зала, чтобы облегчить подготовку, но, несмотря на плотный график, Ханс всё же нашел время, чтобы прислуживать хозяину дома. Бастиан также чувствовал неприкрытое любопытство со стороны прислуги по отношению к Ротевейну. Они ожидали увидеть большое загородное поместье и были крайне удивлены, когда перед ними предстал скромный маленький коттедж.
Даже спустя недели после прибытия их шок от вида тесного дома не прошел. Гостиная здесь была уже, чем парадный вестибюль особняка в Арденнах. Им казалось абсурдным выбирать столь скромное жилище для медового месяца, имея в распоряжении роскошные поместья по всей империи.
— Бастиан, — позвала Одетта, входя в гостиную вместе со своей горничной как раз в тот момент, когда муж закончил с документами. — О, Ханс, прошу прощения, что заставила тебя ждать.
Ханс ничего не ответил. На его губах промелькнула тень улыбки, и он слегка склонил голову, когда Одетта вошла.
Бастиан встал, передал документы Хансу и взял пиджак со спинки кресла. Затем он поприветствовал жену поцелуем в щеку и помог ей надеть пальто, опередив горничную. Та отступила и обменялась неловкой улыбкой с Хансом, пока они молча наблюдали за хозяином и его супругой. Их господин всегда был добрым и вежливым мужем, но теперь атмосфера между ними стала иной.
— Они ведут себя совсем как молодожены, — шепнула горничная Хансу, наклонившись поближе, чтобы не мешать паре. — Приятно видеть их в таком согласии и близости, хотя этот дом поразительно прост во многих отношениях, — ответил Ханс, поспешив за хозяином, услышав звук открываемой входной двери.
Ханс не знал, как ему поступить, так как Бастиан настаивал на том, что сам поведет машину, но, к счастью, Одетта вмешалась в его планы. С облегчением от того, что им не придется идти пешком до соседней деревни, Ханс открыл пассажирскую дверь перед Одеттой.
— Спасибо, — сказала Одетта с улыбкой настолько теплой, что она могла бы растопить снег вокруг. Бастиан сел в машину с другой стороны.
Ханс занял место водителя, и они тронулись. Горничная, обещавшая присмотреть за собаками, поклонилась с крыльца, прежде чем вернуться в тепло дома. Ночное небо Ротевейна было усыпано звездами — идеальный фон для праздничного вечера.
.·:·.✧.·:·.
Праздник имел оглушительный успех. Пришли все, кто получил приглашение, и даже те, кого случайно пропустили — их всё равно пустили внутрь. Слуги и горничные проделали исключительную работу: еда, музыка и украшения были на высшем уровне. Зал выглядел достойным короля.
— Спасибо, Ловис, ты и персонал проделали потрясающую работу, — сказал Бастиан, стоя с дворецким в укромном уголке.
— Не за что, сэр. Я просто рад снова служить вам. Подготовка этого торжества была важна и для меня. — Ловис выглядел так, будто готов был прослезиться. — Последние несколько месяцев без вас были кошмаром, и я счастлив, что это закончилось. Спасибо, что вернулись невредимым.
Ловис отвел взгляд и сделал вид, что осматривает гостей — было бы непрофессионально показывать эмоции хозяину. Зал был наполнен жизнью и радостью. Глядя на всё это счастье, было нетрудно понять, почему Бастиан и Одетта полюбили эту маленькую деревню.
К ним подошел пожилой фермер.
— Простите, что прерываю. Я просто хотел поблагодарить Карла Ловиса за чудесный праздник. Ловис на мгновение растерялся:
— Вам стоит благодарить адмирала Клаузица, сэр. Фермер удивился:
— Разве вы не Карл Ловис?
— Э-э, нет. Моя фамилия Ловис, но имя у меня другое. Карл — это имя прадеда моего господина. Откуда вы знаете это имя? — спросил Ловис, игнорируя не совсем джентльменский смешок Бастиана.
Фермер перевел взгляд с Бастиана на Ловиса.
— А, понятно... значит, Ловис — это вы.
— Он громко рассмеялся.
— Видимо, адмирал — человек весьма эксцентричный, хоть и не слишком изобретательный. Что ж, приятно познакомиться с настоящим мистером Ловисом. — Фермер кивнул и бодро зашагал прочь.
Ловис посмотрел на Бастиана, ожидая объяснений.
— Прости, Ловис. Так уж вышло, — Бастиан лишь пожал плечами и переключил внимание на другой конец зала.
— Несут именинный торт!
Взоры всех гостей обратились к шеф-повару, который катил тележку с огромным украшенным тортом. Одетта, беседовавшая с Ниной, широко раскрыла глаза от удивления. Старшая горничная подвела её к пятиъярусному шедевру, а маленький паж подбежал к Бастиану и вручил ему огромный букет.
— Бастиан, — прошептала Одетта, когда он подошел.
— Что всё это значит?
— Это ответный жест за тот «лучший торт», который получил я, — ответил он, ведя её к центру стола.
Торт был настоящим гигантом, украшенным цветами из глазури так искусно, что казался башней из летних соцветий. Бастиан и сам не ожидал, что он получится таким огромным.
Когда зажгли свечи, оркестр заиграл любимую фантазийную пьесу Одетты. Та же мелодия звучала в её печальный, но счастливый двадцать четвертый день рождения. Сейчас всё это великолепие напоминало праздник императрицы.
По знаку Бастиана Одетта подошла к торту с грацией принцессы. Глубоко вдохнув, она задула все свечи, и зал взорвался аплодисментами и поздравлениями.
В эту последнюю ночь года, наполненную светом и музыкой, воспоминания о временах, когда ей приходилось терпеть оскорбления, казались зыбкими и далекими.
Был ли это «счастливый финал» сказочной героини, преодолевшей все испытания? Ответ пришел мгновенно — нет. Это был лишь антракт. Передышка перед тем, как начнется следующий акт её жизни. Когда поднимется новый занавес, будут новые вызовы, могут быть печальные и трудные времена. Она слишком хорошо понимала: там, где яркий свет, всегда есть глубокие тени.
Но с Бастианом рядом она чувствовала, что сможет встретить их лицом к лицу. «Всё будет хорошо», — подумала Одетта, глядя, как Бастиан протягивает ей двадцать шесть ирисов. С этим человеком она сможет справиться с чем угодно.
Когда Одетта приняла букет, толпа закричала еще громче, и Бастиан запечатлел на её губах вежливый поцелуй.
— А теперь, может, вы двое станцуете? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Да, в Ротевейне это традиция! Смените музыку на что-то повеселее!
Прежде чем пара успела возразить, оркестр заиграл бодрую народную польку, а деревенские жители расступились, освобождая место. — Присоединяйтесь! Скорее!
Деревенские пары уже кружились в танце. Одетта в изумлении наблюдала за ними — она никогда не видела ничего подобного. Жители танцевали в идеальной гармонии под ритмы народных мелодий.
— Позвольте, — Бастиан с поклоном протянул Одетте руку.
— Бастиан, я не умею... Бастиан с великодушной улыбкой сжал её колеблющуюся ладонь.
— Я научу тебя.
— Ты умеешь так танцевать?
— Разумеется. Мне довелось посетить немало приемов в Адмиралтействе. На службе империи приходится осваивать самые разные танцы.
Бастиан вывел Одетту на середину зала под старинную люстру. Сначала он показал ей шаги, доказав, что его слова — не бахвальство. Он умело вел её, и когда она сбивалась, терпеливо замедлялся и направлял её снова.
— Боже, Бастиан, не думаю, что у меня получится, — Одетта растерянно посмотрела на него. Освоить незнакомый танец на ходу было непросто.
— Начинаем. — Бастиан, казалось, ничуть не сомневался. Он обхватил её за талию и повел в танце. У Одетты не было времени спорить — ей оставался только один вариант.