— Должно быть, она очень скучает по матери.
Графиня Трие поспешила смягчить неловкую атмосферу подходящими словами.
— Да. Просто завидует другим детям, у которых есть мамы. Да и Одетта правда нежно любит Альму, — подхватила другая дама, с тревогой следившая за реакцией окружающих.
Тем временем Максимин, прижимая к себе безутешную дочь, удалился, чтобы избежать лишнего шума.
— Ма-а-ма! — даже уходя по пляжу, Альма продолжала громко звать Одетту.
— Пожалуйста, отнеситесь с пониманием. Это всего лишь детская ошибка, капитан Клаусвиц.
— Да, всё в порядке, — ответил Бастиан с вежливой улыбкой.
Хотя ситуация могла бы оказаться неприятной, он, к счастью, сумел сохранить спокойствие.
— Ребёнку простительно ошибиться. Покойная жена Максимина была очень похожа на Одетту, — вмешался адмирал Демель, когда обстановка немного разрядилась.
Графиня Трие бросила на него испепеляющий взгляд. Увидев, как беспечно тот улыбается, не осознавая своей бестактности, она почувствовала, как к вискам подступает боль.
— Разве не так? Конечно, Одетта выше ростом, но черты лица у них словно у сестёр. Неудивительно, что Альма её перепутала, — продолжал адмирал, беззаботно подливая масла в едва затушенное пламя.
Казалось, он и впрямь уверен, что помогает.
— К слову, Альма — вылитая мать. Да-да, так и есть. Я сразу подумал: вот почему Одетта так похожа на неё…
— Вот, попробуйте это, — с поспешностью вмешалась маркиза Демель, подсунув мужу тарелку с тортом. Адмирал, не понимая, к чему это, всё же послушно взял вилку.
Графиня Трие наконец облегчённо вздохнула. Солдат, явно утопивший чувство такта где-то на дне имперского моря, теперь с невозмутимым видом поедал фруктовый торт.
— Вам двоим тоже пора подумать о детях, — сменила тему графиня, вмешавшись как бы невзначай.
Бастиан, всё это время наблюдавший за Максимином, успокаивающим дочь, наконец отвёл взгляд.
— Так любит чужого ребёнка... Представляю, какой нежной она будет с собственным. Не так ли, Одетта?
Она хорошо подготовила реплику, на которую следовало лишь кивнуть. Но Одетта, почему-то, не смогла сразу найтись с ответом.
«Что с ней? Неужели смутилась не по-настоящему?» — едва успела удивиться графиня, как неожиданную поддержку оказал сам Бастиан — наблюдатель, не упустивший ни одного жеста.
— Да. Одетта непременно станет замечательной матерью. Тёпло любящей своего ребёнка.
Бастиан ласково провёл рукой по напряжённой спине жены.
— Я хотел бы дочь, похожую на мать. А вы? — спросил он, крепко сжимая её плечо.
Дочь графа Зендерса, наконец, утихла. Белая бабочка, прилетевшая из сада, бесшумно порхала под тентом, словно ничего и не случилось.
— Думаю, мне будет всё равно, кто родится.
Одетта увлажнила губы холодной водой и ответила спокойным тоном. Её тело всё ещё оставалось напряжённым, но улыбка на губах с алым блеском была безупречно гладкой.
Гости начали наперебой высказываться о будущем первенце четы Клаусвиц — кто-то ставил на мальчика, кто-то на девочку. На кого он будет больше похож? Пока шёл этот мимолётный спор, Бастиан ни на мгновение не сводил глаз с Одетты.
Ребёнок.
Создание, о существовании которого он даже не задумывался. Если уж и придавал этому смысл, то разве что как логичному следствию брака. Повезёт — получит хорошего наследника. Не повезёт — ничего страшного. Главное — достичь цели. Наследование его совершенно не волновало.
Одно было ясно: ребёнка от Одетты он иметь не собирался.
Не стоит взращивать семя раздора. Таков был урок, вынесенный из жизни его отца, омрачённой неспособностью провести эту границу.
Если у него когда-нибудь и появится ребёнок, его матерью станет Сандрин. Бастиан прекрасно знал, что так и должно быть.
— Альма совершила большую ошибку. Прошу прощения, капитан Клаусвиц. И вас тоже, госпожа Клаусвиц.
Максимин, вернувшись после того, как передал ребёнка няне, ещё раз вежливо извинился. Бастиан посмотрел ему прямо в лицо и ответил с улыбкой:
— Не беспокойтесь, лорд Зендерс. Всё в порядке.
Бастиан прекрасно знал: именно этого ответа все хотели от него услышать.
*.·:·.✧.·:·.*
Громоподобный грохот нарушил покой ночного моря.
Джефф Клаусвиц вышел на балкон спальни, следуя за этим неизбежным шумом. Над особняком на противоположной стороне залива распускались яркие фейерверки. Похоже, эта чёртова вечеринка, наконец, подходила к концу.
— Зачем вы так упрямо на это смотрите? — раздался за спиной раздражённый голос.
Это была Теодора, только что вошедшая в спальню.
— Не знаю... Почему-то кажется, что нужно смотреть внимательно, — отозвался Джефф с усмешкой, не отрывая взгляда от небосклона, залитого фейерверками.
Теодора вздохнула так глубоко, будто у неё земля уходила из-под ног, но подошла и встала рядом с ним.
— Сейчас он, наверное, вне себя от счастья. Чувствует себя так, будто стреляет по нам из пушек.
— Хотел бы я, чтобы это было так.
— Что вы имеете в виду?
— Если бы в нём были хоть какие-то человеческие чувства, с ним было бы куда легче иметь дело, — с усмешкой сказал Джефф Клаусвиц и сделал шаг к самому краю балкона.
«Нужно было ударить до того, как он набрал силу».
С того дня, как Бастиан показал когти, он отчаянно искал способ это сделать. Но чем больше он узнавал о том, что тот готовил «под водой», тем безнадёжнее казалась ситуация. Всё из-за ощущения поражения перед его невероятными достижениями.
Он следил за Бастианом, полагаясь на с трудом добытую информацию, но обернуть всё вспять оказалось куда труднее, чем он думал. Похоже, ему придётся ещё несколько лет мириться с этим унизительным положением.
— Знаешь, Теодора, я думал, если Бастиан решит отомстить, то попытается отнять у меня то, что принадлежит мне. Никогда бы не подумал, что вот так, — медленно покачал он головой, и в небе взорвался очередной фейерверк.
Бастиана не интересовало, что у них было. Его настрой, стремление разрушить всё до основания, ясно это доказывали.
«Не следовало ли мне не бросать сына?»
Запоздалое сожаление всплыло в момент, когда до него дошёл истинный замысел Бастиана. Оно стало особенно горьким при мысли о бесхребетном Франце.
Словно ожив, в памяти возник образ Софии на позднем сроке беременности. Она стояла на коленях и молила его:
«Бастиан — твой сын. Пожалуйста, не делай этого. Прошу тебя».
Правильнее было бы забрать ребёнка, расправившись с женщиной. Нет. На самом деле, он и Софии не хотел причинять вреда.
Он женился на дочери ростовщика, чтобы спасти свою семью от гибели. Клаусвицам тогда отчаянно нужны были деньги Иллиса. Но этот брак не был совсем без любви.
Добрая, красивая женщина, которая искренне его любила. Какой мужчина отказался бы от такой жены?
Когда-то он даже думал, что не так уж плохо было бы прожить с ней всю жизнь. Возможно, так бы и вышло, не встреться он с Теодорой. Если бы она мирно согласилась на развод, то не встретила бы столь печального конца.
Его передёрнуло от воспоминания о жене, умершей вместе с нерождённым ребёнком. Казалось, тошнотворный запах крови и околоплодных вод до сих пор витает в воздухе.
«Хотя… Он был ребёнком, который не плакал даже посреди этого хаоса».
Джефф отчётливо помнил тот миг, когда их взгляды встретились — маленький Бастиан, спрятавшийся за приоткрытой дверью, просто смотрел на него спокойными, недетскими глазами. Его взгляд вызывал озноб и отвращение.
«Ненормальный ребёнок», — утверждала Теодора.
Он какое-то время сомневался, но в итоге согласился с её мнением. Ведь у него появился Франц — идеальный сын от матери благородных кровей. Ради нового наследника Бастиан неизбежно должен был стать ненормальным.
— Не говорите так слабо. В такие времена нужно закалять сердце, — нахмурившись, Теодора крепко сжала его руку.
— Я знаю, дорогая, — Джефф Клаусвиц обречённо кивнул.
Теперь уже поздно сожалеть, прошлое не вернуть. Остался только один путь — доказать, чего бы это ни стоило, что он не ошибся.
Когда он наконец собрался с мыслями и обернулся, чтобы уйти, в дверь постучали.
— Госпожа, это Сьюзан, — за дверью стояла горничная Теодоры, которая сегодня утром ушла в отпуск.
*.·:·.✧.·:·.*
Последовательные залпы разноцветных фейерверков расшивали ночное небо. Грандиозное зрелище, достойное официального праздника.
Одетта наблюдала за этим сияющим пиршеством глазами, полными тихой радости и волнения. Казалось, фейерверки расцветали и на глади моря, отражавшего ночное небо. Слишком красивая, почти нереальная сцена.
«Можно ли считать эту вечеринку успешной?»
Робкая надежда возникла в тот миг, когда она почувствовала приближение Бастиана.
Он встал рядом с ней у края террасы, глядя на фейерверки. Его рука естественно нашла её, и их пальцы крепко переплелись.
Одетта чуть повернула голову, чтобы взглянуть на его профиль.
Она не хотела хвастаться. Исполнять роль госпожи Клаусвиц в течение оговорённого срока — её долг. Глупо было бы искать признания за то, что она и без того обязана делать.
Но…
Тепло, струившееся из их сплетённых ладоней, было слишком реальным. Вместе с ним — воспоминания о днях, когда она изо всех сил готовилась к сегодняшнему вечеру. И всё же…
Когда чувство, которое она сама не могла понять, вспыхнуло внутри, словно фейерверк, Бастиан повернул голову. Его взгляд, опустившийся на Одетту, был прохладным и мягким, как ветер летней ночи на пороге осени.
— Как насчёт измены? — неожиданно спросил он.
Одетта опешила и застыла, как будто её вдруг выбросило из реальности. В в этот момент последний фейерверк взмыл в небо, озаряя его финальной вспышкой.
— Причина нашего развода, о которой вы беспокоились. Измена жены звучит вполне правдоподобно.
Фейерверк рассыпался золотым водопадом над Арденским заливом.
Под этим сияющим светом Бастиан говорил. Голос его был нежен, словно любовный шёпот, но слова беспощадно топтали сердце Одетты.
Невероятно, но это была чистая правда.