Победа была не такой уж недостижимой.

Сделав глубокий вдох, Одетта спокойно постучала — так начиналось её первое дело на сегодня.

— Войдите, — отозвался монотонный голос Бастиана за дверью.

Тяжесть, поселившаяся в груди, всё ещё не ушла полностью, но Одетта уже не колебалась. Она открыла дверь и вошла в спальню. Вскоре за ней последовали дворецкий и лакей с подносом, на котором был сервирован простой завтрак.

— Одетта?

Бастиан обернулся и удивлённо произнёс её имя.

Одетта, до этого смотревшая на свои сцепленные руки, подняла взгляд и невольно застыла, остановившись. Бастиан оказался в процессе переодевания. На нём была лишь рубашка, застёгнутая на одну пуговицу, нижнее бельё и носки.

Одетта поспешно отвела глаза. Было жаль, что она выбрала столь неудачный момент, но теперь отступать было нельзя.

С трудом изобразив улыбку, она быстро подошла к столу. Дворецкий поставил на него кувшины с водой и кофе и отошёл. За ним к столу двинулся лакей. Варёное яйцо, хлеб без масла, немного жареных овощей и фруктов — всё было приготовлено точно по её просьбе и аккуратно расставлено.

Поправив приборы и салфетку, Одетта села за стол, словно всё происходящее было самым обыденным делом.

— Это ещё что, госпожа? — с оттенком насмешки спросил Бастиан.

— Завтрак, как видите, — спокойно ответила она, внутренне собрав всю волю.

Бастиан неторопливо застегнул рубашку, затем закрепил её край пряжкой подвязки, надетой на бедро. Одетте оставалось лишь беспомощно наблюдать за этой неловкой сценой, не зная, куда отвести взгляд.

Когда рубашка была наконец заправлена, он последовательно надел наручные часы и запонки. Затем — галстук. Брюки, которых Одетта так ждала, были надеты только после этого.

Когда Бастиан наконец натянул их, дворецкий подал начищенные ботинки. Одетта облегчённо вздохнула — теперь она могла смотреть мужу в лицо. Бастиан сверился со временем, подошёл к зеркалу, поправил узел галстука и воротник рубашки.

Одетта наблюдала за ним с осторожным любопытством. Она впервые видела, как одевается мужчина. Всё происходящее разительно отличалось от того, как одевалась она сама.

Женская одежда требовала мягких складок и округлых изгибов, тогда как Бастиан подчёркивал структуру тела прямыми, чёткими линиями. Благодаря этому мужчина высокого роста и крепкого телосложения производил изящное и элегантное впечатление.

Проверив свой вид ещё раз, Бастиан надел мундир. Яркий утренний свет упал на его плечи, когда он обернулся. Это был тот самый офицер, которого Одетта не раз видела прежде.

— В этом нет нужды, Одетта. Мне достаточно кофе, — сказал он, медленно подходя к столу.

— Дорога на службу теперь длиннее. Может, стоит изменить привычку? — её ответ был подготовлен заранее, поэтому она не показала волнения.

У неё был особый навык — убеждать и уговаривать, чтобы человек всё же поел. Спасибо Тире, которая в детстве была невероятно привередлива. Хотя тогда Тира была всего лишь худеньким ребёнком, суть проблемы мало чем отличалась.

— Давайте погадаем на яйце?

Одетта мягко улыбнулась, словно старшая сестра, уговаривающая капризного младшего. Её не смутил даже пустой взгляд Бастиана, который смотрел на неё так, будто перед ним сумасшедшая.

— По трещинам на скорлупе предскажем удачу на сегодня.

Бастиан ничего не ответил, но Одетта не собиралась останавливаться. Она поставила по чашке с тёплым яйцом на каждое место и положила рядом ложечки для разбивания скорлупы.

— Ну же, Бастиан. Я прочту вашу судьбу.

Яркий утренний свет падал на Одетту, когда она подгоняла мужа. Взгляд Бастиана скользнул от молчаливого дворецкого к столу, заставленному завтраком, и вновь вернулся к жене.

«Помогите мне», — одними губами прошептала Одетта, глядя на него умоляющими глазами. Даже в этот момент на её лице не дрогнул ни один мускул.

Бастиан молча смотрел сверху вниз на жену, в лице которой было больше решимости, чем мольбы, а затем негромко рассмеялся: 

— Ха-ха, — и сел напротив.

Понять происходящее было несложно. Вероятно, дворецкий, решивший любой ценой заставить его позавтракать, попросил помощи у хозяйки. А та, усердная во всём, выполняла свой долг с раннего утра, неся какой-то вздор.

Сначала он отпил глоток водянистого кофе. Ни сахара, ни сливок видно не было. Похоже, Ловис теперь решил стать человеком госпожи.

— Я понимаю, что в это время не хочется есть. Но мне бы хотелось, чтобы вы хотя бы не ограничивались одним только кофе. Будет беда, если ваше здоровье пошатнётся, — после небольшой паузы заговорила Одетта.

Бастиан, подпирая подбородок рукой, взял ложечку.

— Почему? Боитесь остаться вдовой? — прозвучал насмешливый вопрос, совпавший со стуком разбиваемой скорлупы.

— Да. Не хочу остаться в этом мире одна без вас.

Одетта наконец улыбнулась с облегчением и заглянула в его чашку. На самом деле, это гадание было всего лишь выдумкой, чтобы заинтересовать Тиру, но Одетта всегда лгала с предельной искренностью. Как и сейчас.

— Звезда удачи, — заключила она, вернув яйцо Бастиану с видом внимательного учёного.

— Похоже, день будет хорошим.

Одетта осторожно придвинула к нему тарелку с хлебом, овощами и фруктами.

— А если съедите всё яйцо, предсказание точно сбудется.

Глаза Одетты были особенно серьёзными, когда она произносила самую абсурдную ложь.

Бастиан продолжал смотреть на неё с недоверием, но всё же зачерпнул ложку яйца. Увидев, как просияло лицо старого дворецкого, Одетта почувствовала вдвое большее удовлетворение.

Первая миссия на сегодня была успешно выполнена.

Это утро ознаменовалось звездой удачи и для неё самой.

*.·:·.✧.·:·.*

— От сестры всё ещё нет никаких вестей?

Теодора приоткрыла заспанные глаза и задала неожиданный вопрос. Горничная, расчёсывавшая её волосы, поспешно взглянула на отражение хозяйки в зеркале.

— Ах, да. Она говорит, что в последнее время он ждёт дочь молча, как мертвец. Дочь герцога, конечно, по-прежнему даже носа не кажет.

— Ох. Бедняжка, — Теодора цокнула языком и снова закрыла глаза.

Сьюзан, вернувшаяся из отпуска, привезла с собой неожиданный подарок. Герцог Диссен. Забытый всеми после несчастного случая, превратившего его в калеку, но, возможно, весьма важный кусочек мозаики.

Он утверждал, будто дочь и зять сговорились довести его до такого состояния. Сьюзан, услышав жалобы от своей сестры — сиделки, — немедленно примчалась в этот особняк.

Теодора оценила её преданность и позволила Сьюзан на время лично прислуживать ей. Разумеется, не забыла и о должной денежной благодарности — и для Сьюзан, и для её сестры. Вдвое больше, чем платил Бастиан.

Муж назвал это излишеством, но Теодора придерживалась иного мнения: если хочешь завоевать чьё-то сердце, нельзя скупиться. Вот и весь секрет, позволивший ей занять её нынешнее положение.

— Передай ей, чтобы просто следила за передвижениями герцога Диссена. Никакой опасности не будет, — сказала Теодора, закончив укладку волос.

Она взяла пару жемчужных серёг с края туалетного столика и встала. Это были те самые серьги, на которых не раз задерживался взгляд Сьюзан. Когда Теодора протянула их, глаза горничной широко распахнулись.

— Г-госпожа! Не стоит, прошу вас! Боже мой! Такая драгоценность… как я смею…

— Не говори так, Сьюзан, это ранит мои чувства. Мы ведь старые друзья, — с улыбкой проговорила Теодора, нежно коснувшись руки Сьюзан, державшей серьги.

Горничная с глазами, полными слёз, сжала в ладонях драгоценность и поспешно вышла. Теодора тяжело вздохнула, откинулась на спинку дивана и взяла мундштук.

Она не воспринимала слова инвалида буквально.

Скорее всего, он несёт чушь. Но если есть хоть малейший шанс что-то из этого извлечь, возможно, это приблизит день, когда она снова сможет жить с широко раскрытыми шторами.

Что-то было не так с женой Бастиана.

Пусть пока и не существовало твёрдых доказательств, интуиция Теодоры подсказывала ей это с пугающей ясностью.

Чтобы немного успокоить нервы, она выкурила одну сигарету за другой, а затем начала день с визита в комнату сына.

Хотя она уже не раз велела ему хорошо относиться к невесте, В последнее время мало что изменилось.. Вчера даже звонила графиня Клайн.

Говорила, что дочь очень расстроена: жениха она не видела уже давно. Та пошутила, попросив находить время для «влюблённых», помимо уроков для наследника, но подтекст был прозрачен.

Это было предупреждение: подстраивайтесь под настроение моей дочери, если хотите, чтобы свадьба прошла гладко. Пришлось уступить первой, несмотря на уязвлённую гордость.

Само то, что такая знатная семья, как Клайны, согласилась породниться с Клаусвицами, было сродни чуду. Хотя их теперь и принимали в уважаемых кругах, без настойчивости влюблённой во Франца Эллы помолвка вряд ли бы состоялась.

— Франц, — позвала Теодора и нетерпеливо постучала.

Сообщений о том, что он ушёл, не было, но Франц так и не отвечал.

Привыкшая к подобным ситуациям, Теодора достала из кармана юбки ключ и открыла запертую дверь. Утренний свет хлынул в пустую комнату через окно.

— Ну и ну. Совсем бесхребетное создание, — проворчала она, осматривая пейзаж за окном.

Проклятый особняк на той стороне залива, дом Бастиана, был лучше всего виден именно из этой комнаты. Но Франц был чересчур самодовольным. В этом плане она даже разделяла раздражение мужа сыном.

Теодора уже было собралась уходить, но взгляд зацепился за мольберт, стоявший на балконе. Прижав руку к пульсирующему виску, она поспешно направилась туда. Причина пренебрежения к невесте стала понятна. Он снова увлёкся этой глупостью.

Её решимость строго отчитать сына мгновенно исчезла, стоило ей увидеть, что изображено на холсте.

Портрет женщины в классическом стиле. Он ещё не был завершён, но опознать её было нетрудно.

Теодора издала сдержанный смешок:

— Ха!

Она уставилась в сторону моря.

Женщиной, изображённой на портрете, была прекрасная жена Бастиана — Одетта.