Одетта открыла глаза в угасающем вечернем свете. Небо и море за окном уже окрашивались закатом. Скоро должна была прийти старшая горничная, чтобы спросить о приготовлении ужина.

Она знала, что должна немедленно исправить эту ситуацию, но у неё не осталось сил. Свернуться маленьким комочком в теле, ставшем холодным от остывшего пота, было лучшим, на что Одетта была способна сейчас.

Оторванные пуговицы на платье, порванное нижнее белье, туфли, брошенные в разные стороны. Взгляд Одетты, осматривавшей беспорядочно разбросанную одежду, стал более глубоким.

«Вот как».

Одетта отпустила глупую надежду, что ей, возможно, приснился плохой сон, и спокойно приняла реальность. Печаль, нахлынувшая подобно тихой волне, вскоре превратилась в белую пену и исчезла.

Одетта просто устала. Усталость, накопившаяся за долгие годы, казалось, обернулась огромным цунами и нахлынула на неё. Она хотела отдохнуть. Казалось, было бы хорошо погрузиться в очень долгий сон прямо сейчас. Это было желание тем более сильное, что она знала о его тщетности.

Одетта лежала в тихой, как под водой, неподвижности и наблюдала, как солнце опускается за горизонт. «Тик-так, тик-так». Она осознала, что это за регулярный шум доносится у изголовья, когда на землю опустились ясные лиловые сумерки.

Это были часы. Наручные часы, которые оставил этот мужчина.

С трудом поднявшись, Одетта спокойным взглядом посмотрела на часы Бастиана.

Это было иначе, чем прежде.

Одетта интуитивно поняла это в тот момент, когда её взгляд встретился со взглядом Бастиана, когда он снимал часы. Он был гораздо более рассудительным, чем в те дни, когда им овладевало вышедшее из-под контроля желание, но именно поэтому он был ещё более угрожающим.

Мужчины, который был её последней надеждой и спасением, больше не было.

Одновременно с осознанием этой отчаянной реальности мир снова перевернулся. Это было последнее воспоминание, которое Одетта могла полностью воспроизвести.

«Госпожа, это Дора».

Голос старшей горничной донёсся из дальней части спальни, погружённой в полумрак.

Одетта резко вышла из размышлений и поспешно встала. Она собиралась взять халат, но тело не слушалось её. Опасно покачнувшись, Одетта в конце концов не смогла сделать и пары шагов, прежде чем плюхнуться обратно на пол.

«Мне сказали, что вы отдыхаете из-за головной боли. Вы чувствуете себя немного лучше? Если симптомы серьёзны, я позову доктора».

Дора сообщила о цели своего визита, пока Одетта пыталась сдержать стон. Головная боль. Кажется, это было оправдание, которое придумал тот мужчина.

«...Нет. В этом нет необходимости».

Одетта еле перевела дух и ответила. Она почувствовала теплое ощущение, струящееся между ног, когда снова открыла губы, чтобы придумать оправдание, которое дало бы ей немного времени.

Глаза Одетты задрожали, когда она поняла, что это. Тяжесть и незнакомый жар. Рвущая боль. Звуки соприкасающихся тел. Ощущения, которые она не могла игнорировать даже с закрытыми глазами, внезапно ожили, как будто это происходило сейчас. Глаза защипало, и ей перехватило дыхание. Как в тот позорный момент, когда её раздавливали под тем мужчиной.

«Госпожа? Вы действительно в порядке?»

Голос встревоженной старшей горничной ворвался в затянувшуюся тишину.

«...Да. Не беспокойтесь».

Проглотив рвущийся к горлу плач, Одетта притянула к себе нижнюю юбку, которая лежала недалеко, и стёрла постыдный след.

Это была всего лишь процедура, которая была бы пройдена намного раньше, если бы брак был нормальным. Это могло случиться, например, в игорном доме в переулке, где они встретились в первый раз. Поэтому Одетта пришла к спокойному выводу, что не стоит сильно переживать по этому поводу.

«Спасибо, Дора. Если мне понадобится помощь, я позову, можете идти».

Одетта поднялась, держа в руках испачканную нижнюю юбку. К счастью, горничная ушла без дальнейших вопросов.

«Подумай».

Одетта медленно отдышалась и, повторяя себе это, направилась в ванную. Она ещё не могла ясно мыслить, но по крайней мере один факт был очевиден:

Этот мужчина сошёл с ума.

Никакое другое объяснение не могло бы объяснить его решение родить ребёнка ради мести. И Одетта не собиралась платить цену, которую требовал этот сумасшедший.

Ни за что, никогда.

«Всё это благодаря тебе».

Император, который обсуждал военно-политическую обстановку в Северном море и военные союзы, внезапно сменил тему.

Бастиан с улыбкой скромности поставил свой бокал. Ужин и встреча с наследным принцем и принцессой Беллофа, а также застолье наедине с Императором. Достаточно было ходить вокруг да около, и теперь пришло время перейти к сути.

«Благодаря успешному заключению военного союза с Беллофом мы смогли укрепить оборонительную линию на Северном фронте. Эта честь не состоялась бы, если бы брак Изабель не был заключён. Я глубоко благодарен тебе за это».

Император подал знак, прикуривая сигару, и слуги, ожидавшие вдали, удалились. Последовательно раздались звуки закрывающихся дверей, и вскоре наступила глубокая тишина. Кабинет Императора стал идеальным убежищем.

«Думаю, баронский титул будет возможен».

Император неторопливо курил сигару и открыл переговоры прямым предложением.

«Насчёт награды, которую я тебе обещал. Такие заслуги достаточны, чтобы внести твоё имя в дворянский альманах Империи. Что скажешь?»

«Ваши слова чрезмерно льстят».

«Почему? Тебя не устраивает титул низшего дворянства?»

Император стряхнул пепел, бросив язвительную шутку.

«Если я дам тебе более высокий титул прямо сейчас, будет много недовольства. Барон — это предел, который я могу обеспечить. И тебе это будет на пользу. Взамен, я обещаю, что если ты продолжишь свой карьерный рост в таком же темпе, то к сорока годам займёшь пост адмирала с титулом графа».

«Простите, Ваше Величество, но я не желаю титула. И пост адмирала тоже».

Бастиан, который сидел, внимательно слушая, с прямой осанкой, дал неожиданный ответ. Император, готовившийся завершить сделку, вздрогнул и нахмурился.

«Бастиан Клаувиц отказался от амбиций? Едва ли я могу поверить в такие слова».

«Конечно, если я достигну этого своими силами, я с радостью приму, но у меня нет намерения использовать эту возможность для его получения. Прошу Вас понять, Ваше Величество».

Бастиан поклонился с мягкой улыбкой. Внешне это казалось скромной позицией, но скрытый за ней смысл был чрезвычайно надменным. Иначе говоря, это было заявление о том, что однажды он добьётся этого сам, не получая таким образом. Его самоуверенность была настолько поразительной, что Император не смог сдержать смеха.

Он думал, что крепко накинул ему поводок и приручил, но, похоже, он ошибался. Однако этот факт его не сильно расстроил. Тот факт, что он осмелился показать зубы перед Императором, был возмутителен, но трудно было назвать это неправдой.

Однажды этот человек взлетит на крыльях, которые сам и создаст.

Высоко, возможно, гораздо выше, чем то положение, которое он мог бы получить сейчас.

«Тогда что же ты хочешь? Не думаю, что такой человек, как ты, который относится к титулу и посту адмирала, ещё не оказавшимся в его руках, как к своему, может желать богатства, которого у тебя и так в избытке».

Император смотрел на Бастиана, не выказывая гнева.

«Могу ли я отложить ответ до лучших времён?»

Даже говоря такие абсурдные вещи, Бастиан сохранял своё первоначальное спокойствие. Судя по отсутствию признаков раздумий, это был заранее подготовленный ответ. Император взглядом предложил ему продолжать.

«Когда появится нечто, что я не смогу достичь своими силами, нечто, что непременно потребует помощи Его Величества, тогда я приму эту награду».

«Другими словами, сейчас ты не можешь ничего получить от меня? Ты пытаешься оскорбить Императора?»

«Вовсе нет, Ваше Величество. Напротив, я говорю, что осмелился проявить большую жадность».

Бастиан выпрямил шею и посмотрел на Императора.

«Я считаю, что продление этой сделки до того дня означает также и возможность продолжать личные отношения с Вашим Величеством».

«И?»

«Я хочу получить проценты в виде близости с Императорским домом в обмен на отложенную награду».

«Ты думаешь, обещание Императора — это что-то вроде твоего сберегательного счёта?»

Император нахмурился и спросил с недоумением. Их взгляды встретились, но Бастиан не отвёл глаз от Императора.

Всю дорогу в Императорский дворец он думал и передумывал. Где же будет конечная точка маршрута, который сбился из-за переменной по имени Одетта? Сейчас было трудно что-либо утверждать, но цель Бастиана была ясна.

Он непременно получит максимальную выгоду.

Он решил, что в его интересах заглянуть в будущее. Поспешное решение не вернёт потерянную возможность. К этому выводу добавился расчёт, что если это даст ему время для укрепления отношений с Императорским домом, то это также станет большой выгодой.

Если он попытается неуклюже скрыть это, Император раскроет его.

Поэтому Бастиан решил, что лучше столкнуться с ним лицом к лицу. Император был человеком беспристрастным и рациональным. Если он посчитает это предложение выгодным и для себя, то примет его. И Бастиан был уверен, что он станет тем, кто сможет предложить Императору выгоду, которая его заинтересует.

«Торговец, не знающий приличий. Теперь я понимаю, почему высшее общество так тебя недолюбливает».

Император осушил свой бокал и разразился громким смехом. Бастиан поклонился, как скромный подданный.

«Что насчёт твоей амбиции стать зятем аристократа Фелии? Ты же знаешь, что герцог Лабиер — не тот человек, который согласится на зятя без титула».

Глаза Императора, который сидел в более расслабленной позе, сузились. Бастиан без труда понял смысл этого взгляда. Кажется, он вспомнил о племяннице, которую использовал как пешку для защиты своей дочери.

«Ну да. Возможно, нет необходимости менять жену, раз исчез проблемный тесть».

Император добавил своё мнение, не дожидаясь ответа. Это был приказ, переданный окольными путями.

Бастиан скользнул в гладкую улыбку и опустил глаза. В его обычно спокойном взгляде, который по привычке хотел проверить время, появился тонкий изъян.

Он забыл часы. Это была фатальная ошибка для морского офицера, который ценил время как свою жизнь.

Бастиан посмотрел на своё пустое запястье с лёгким смущением. Простое воспоминание о том интимном акте подожгло его дыхание. Бастиан тихо рассмеялся, внезапно почувствовав себя жалким.

«Я, как Император, готов понять и уважать любое твоё решение по поводу этого брака. Но как частное лицо, я не могу не желать, чтобы ты хорошо обращался с Одеттой. В конце концов, она моя кровная родственница».

Голос Императора, смешанный со вздохом, донёсся вместе с дымом сигары. Бастиан поправил рукав без часов и посмотрел на Императора спокойными глазами.

Кровная родственница.

Это было не то слово, которым можно было назвать шахматную фигуру, которую уместно использовали и выбросили, но Бастиан не стал возражать.

«Да, Ваше Величество».

Вместо ответа о том, что он всю ночь думал о обнажённом теле его кровной родственницы, Бастиан изобразил почтительную улыбку.

«Я запомню».

Непочтительное признание о том, что его разум до сих пор наполнен желанием взобраться на ту женщину и трахнуть её, как собаку, было проглочено вместе с горячим вздохом.

Император удовлетворённо позвонил в колокольчик. Слуги, тихо вернувшиеся, как тени, наполнили опустевшие бокалы и снова отошли на расстояние.

«Новое обещание требует нового тоста, не так ли?»

Вино, предложенное Императором, сияло в свете, освещавшем ночь.

Бастиан без колебаний осушил бокал. Горячий алкоголь обжигал изнутри. Возможно, это был жар, который уже скопился там.

«Госпожа рано легла спать».

Ловис завершил свой краткий доклад, сообщив о состоянии хозяйки. Была уже глубокая ночь. Он очень хотел узнать о делах в Императорском дворце, но сейчас было время, чтобы в первую очередь позаботиться об отдыхе хозяина.

«Спасибо. Можете отдыхать».

Бастиан дал спокойный ответ и снова пошёл. Его голос был ниже, чем обычно, и в нём чувствовалась лёгкая хмель.

Глаза удивлённого Ловиса, который внезапно повернул голову, думая, что ему может понадобиться помощь с одеждой, расширились. Бастиан медленно прошёл по коридору и остановился у двери спальни жены. Это не могло быть ошибкой, вызванной алкоголем. Бастиан не был настолько пьян.

Пока ошеломлённый Ловис затаил дыхание, дверь открылась. Бастиан без малейших колебаний переступил порог.

В тот момент, когда дверь снова закрылась, раздался бой маятниковых часов, возвещающий о конце долгого дня.

Ловис облегчённо вздохнул и отвернулся. Звук убегающих горничных, прятавшихся за углом коридора, нарушил ночную тишину.

Это было легкомысленное поведение, но Ловис решил не упрекать их. Утром в комнате отдыха слуг, вероятно, будет шумно от разговоров на новую тему. Можно было считать, что слухи о разногласиях между хозяевами исчезли.