После душа усталость лишь усилилась.
Бастиан вышел из ванной, небрежно затягивая пояс халата. Волосы он так и не высушил — они оставались влажными, но сил обращать на это внимание уже не было.
Он и не помнил, когда в последний раз нормально спал.
Он работал без передышки, стремясь закончить дела раньше срока. Когда наваливалась невыносимая сонливость, он позволял себе короткий сон, ел почти машинально и снова погружался в работу. Так проходили его дни.
Сомкнув глаза, Бастиан бессознательно замер, а затем, медленно их открыв, направился к двери, ведущей в спальню жены. Было всего девять вечера — слишком рано, чтобы ложиться спать, но сегодня ему хотелось просто отдохнуть. Казалось, стоит только рухнуть на кровать, и он проспит несколько дней мёртвым сном.
«Теперь всё готово».
Он вошёл в соединяющий проход, и в голове снова всплыло это воспоминание.
Наживка, тщательно подготовленная, была заброшена. Оставалось только дождаться, когда отец её проглотит. Подготовка к флотскому празднику тоже близилась к завершению.
Осталась лишь одна задача — идеально разыграть сладкую супружескую жизнь.
Именно поэтому он принял предложение адмирала Демеля о свадебном путешествии. Чтобы ввести в заблуждение подозрительного кронпринца Велоффа, требовалась изощрённая ложь. Это был самый практичный способ использовать с трудом добытое свободное время.
Дойдя до другого конца прохода, откуда пробивался мягкий свет, Бастиан спокойно постучал. Капля воды с кончика мокрого волоса упала на переносицу, и в тот же миг послышался голос Одетты:
— Да. Входите, — в её голосе, мягком и певучем, не чувствовалось удивления.
Бастиан вытер воду с лица рукой и толкнул дверь. Одетта ждала у окна. Свет, наполнявший комнату, окрашивал её бледный облик в тёплые тона.
— Вы хотели что-то сказать? — спросила она спокойно, кутаясь в кружевную шаль на плечах.
— Нет, — неожиданно ответил Бастиан и пересёк комнату.
Его покрасневшие глаза выдавали усталость, движения были медлительными — не в его манере.
— Тогда зачем вы пришли? — Одетта изо всех сил старалась сохранить самообладание. Но одно слово Бастиана разрушило её с трудом возведённую оборону.
— Спать.
Он подошёл к кровати, будто ничего не случилось. Глаза Одетты расширились, когда она поняла, что он имеет в виду.
— Вы хотите сказать, что мы будем спать в одной кровати?
— А зачем спрашивать то, что и так очевидно? — без колебаний он забрался на кровать, откинулся на подушки у изголовья и посмотрел на Одетту.
— …Я просто не совсем понимаю, — она встретила его взгляд с застывшим лицом.
— Я поняла, что ваш переезд ускорился из-за визита кронпринца Велоффа. И мы должны продемонстрировать большую близость… — она перевела дух, стараясь говорить ровно.
Бастиан сообщил о переезде уже после того, как всё устроил. Это было грубо, но она не подала виду. Ссылаться на супружеский этикет в фиктивном браке, заключённом по контракту, было бы глупо и вызвало бы лишь насмешку.
Слуга и наниматель.
Одетта намеревалась строго придерживаться таких отношений — тех, что установил сам Бастиан. Поэтому она не спрашивала о Сандрин и без возражений подчинялась его распоряжениям. Но это требование выходило за рамки.
— И? — переспросил он, полуприкрыв глаза.
В его низком, хрипловатом голосе отчётливо звучала усталость. Это было странно — Бастиан выглядел действительно измотанным. И этот факт ещё больше сбивал Одетту с толку.
— Я готова сотрудничать. Но, Бастиан… разве это действительно необходимо? До сих пор мы спали в разных спальнях, и всё было нормально.
Она просила понимания как можно вежливее. Бастиан открыл глаза, когда затянувшееся молчание стало гнетущим.
— А если в самый решающий момент возникнет проблема? Вы сможете взять на себя ответственность? — его острый взгляд остановился на ней.
У Одетты не нашлось ответа.
— Это…
— Полагаю, слухи о том, что супруги Клаусвиц спят раздельно, уже начали расползаться. Просто пока ещё не стали достоянием широкой общественности, — он протянул руку к тумбочке рядом с кроватью и выключил лампу.
Сонливость, перешедшая все пределы, сопровождалась теперь сильной головной болью. Казалось, он тонет в морской бездне. Единственное, что он ещё воспринимал ясно — это силуэт Одетты, стоящей в свете.
— Но… разве достойные супруги не спят раздельно? — наконец тихо возразила Одетта после долгих раздумий.
— Я грубиян. О таких вещах не знаю.
Губы Бастиана, пристально смотревшего на неё, изогнулись в лёгкой усмешке. Он рухнул на подушки, и от постели повеяло тонким сладким ароматом. Запах её тела.
— Внук старьёвщика не может быть таким утончённым, как вы. Не так ли?
От этой небрежной шутки взгляд Одетты дрогнул.
— Я не это имела в виду. Просто…
— Завтра, Одетта.
Бастиан тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он был на пределе. В таком состоянии ему было не под силу терпеть её капризы.
— Сейчас я плохо вас слышу, — прошептал он тихо, уже наполовину уснув. — Так что остальное завтра.
— Бастиан? — Одетта негромко позвала его по имени. Он попытался открыть глаза, но тело больше не подчинялось его воле.
Шаг. Ещё шаг.
Когда её осторожные шаги затихли совсем рядом, он почувствовал лёгкое прикосновение — рука нежно тронула его за плечо.
Это было последнее воспоминание Бастиана о той ночи.
*.·:·.✧.·:·.*
Герцог Диссен резко распахнул глаза, не шелохнувшись.
Сиделка, как раз вернувшаяся в палату, вскрикнула и в ужасе отпрянула. Жестяной поднос и стакан с водой выскользнули из её рук и с грохотом покатились по полу, нарушив ночную тишину. В это мгновение герцог Диссен лишь неподвижно смотрел в потолок широко раскрытыми глазами.
— Да. Это не мог быть сон, — пробормотал он, криво усмехнувшись.
Его взгляд резко метнулся к сиделке.
— Немедленно подними меня! — с его лица мгновенно исчезла улыбка, сменившись свирепой яростью.
Испуганная сиделка схватилась за сердце и торопливо помогла герцогу сесть.
— Моя память всё-таки не подвела… Эта дрянь довела меня до такого состояния! — он забредил и принялся метаться на постели.
Сиделка тихо вздохнула и отступила. Всё как обычно — ежедневная истерика. Если бы не щедрая плата от зятя-нувориша, никто бы не согласился ухаживать за этим печально известным пациентом.
— Вам приснился кошмар? Принести успокоительное?
Она с неохотой произнесла дежурные слова утешения. Обычно это только подливало масла в огонь, и герцог начинал буйствовать, но сегодня он был на удивление тихим.
— Принеси перо и бумагу. Живо! — холодно бросил герцог Диссен, откинув с лица растрёпанные волосы.
Испугавшись его тона, сиделка поспешила исполнить приказ. Как только столик с письменными принадлежностями поставили ему на колени, герцог тут же жадно набросился на них. Взгляд налитых кровью глаз сверкал безумием. Он выглядел так, будто окончательно сошёл с ума.
Сиделка, исподтишка наблюдавшая за ним, быстро и бесшумно выскользнула из палаты. Но герцог, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжал яростно писать.
«Тира. Эта проклятая тварь».
Герцог сжал перо до хруста в пальцах, тяжело дыша.
То, что произошло в тот день, не было несчастным случаем.
Последний фрагмент разрозненных воспоминаний встал на своё место.
Он отчётливо видел руку Тиры, с силой толкнувшую его. И видел Одетту, поднимавшуюся по лестнице, которая стала свидетельницей этой сцены. И после этого обе девки крепко держали рты на замке.
Губы герцога дрожали от злости. Он закусил пересохшие, потрескавшиеся губы и начал писать письмо, переполненное негодованием.
Не могло быть и речи, чтобы она провернула всё это в одиночку. Это был заговор. Кто-то стоял за ней. Вероятно — тот самый. Внук старьёвщика. Низкое отродье, женившийся на Одетте. Да. Это точно он.
Лицо герцога исказила гримаса боли, когда он взглянул на свои обездвиженные ноги.
Он сделал предложение сразу после несчастного случая. Одетта приняла его, будто только и ждала повода. Говорили, Тира теперь учится в престижной женской школе и живёт на широкую ногу — всё за его счёт. Все счастливы, кроме него, заточённого в этой больнице.
Он не сомневался: эти трое сговорились.
Но почему он вспомнил всё это только теперь?
Герцог с подозрением оглядел палату. Последние месяцы он почти всё время пребывал под действием успокоительных лекарств. Быть может, и в этом скрывался чей-то коварный умысел.
«Нужно немедленно увидеться с Одеттой».
Охваченный этой мыслью, он сжал перо, и рука его задрожала от ярости.
Лихорадочный скрип пера вновь нарушил ночную тишину.
*.·:·.✧.·:·.*
Солнечный свет, коснувшийся края кровати, разбудил Одетту.
Обычное начало утра, ничем не примечательное.
Одетта лежала на спине и медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, — это медленно колеблющиеся световые тени на потолке.
Свет, пробивавшийся сквозь окно, уже не был таким ярким, как в разгар лета. Лёгкая прохлада, ощущение хрустящего одеяла и приглушённое тепло — всё говорило о смене сезона.
Одетта вздохнула, осознав, где она находится, и снова закрыла глаза. В этот момент в памяти всплыли события минувшей ночи.
Бастиан!
Вспомнив его, она резко распахнула глаза. И в тот же миг услышала усмешку.
«Хоть бы это был сон».
С тщетной надеждой она медленно повернула голову — в сторону, где обычно была пустота, но теперь ощущалось незнакомое тепло. Там кто-то был. Она чувствовала чей-то взгляд.
Их глаза встретились.
Бастиан вальяжно откинулся на подушки, положив руки за голову, и спокойно смотрел на неё сверху вниз. Одетта, глядя в его голубые глаза, медленно приходила в себя.
Она отчётливо вспомнила прошлую ночь.
Как долго она не решалась лечь в постель, в которую он без предупреждения ворвался. Как смотрела на него, пока он спал. Как, наконец, осторожно устроилась рядом. Как лежала, не смея пошевелиться, боясь разбудить его. Уйти в другую комнату было бы неразумно. Она уже поняла это после рассвета на вилле Демелей.
В том отчаянии её оставался лишь один путь — принять. Терпеливо сносить.
И всё же она спала глубоко и спокойно, как никогда прежде. Это было странно… непостижимо.
Одетта запоздало осознала, на что смотрит. Она покраснела и отвернулась, и в этот момент большая тёплая ладонь мягко коснулась её лица.
Бастиан медленно, но решительно повернул её голову к себе. Его ладонь казалась гладкой, как у музыканта, но на ощупь была грубой — из-за шрамов и мозолей.
Их взгляды снова встретились.
Одетта, с трудом взяв себя в руки, первым делом кивнула ему в знак утреннего приветствия. Бастиан громко рассмеялся и провёл рукой по своим растрёпанным волосам.
Сцена напоминала обыкновенное утро новобрачных.
— Вы готовы, госпожа? — наконец, перестав смеяться, он задал странный вопрос.
Одетта инстинктивно кивнула. Почему-то ей казалось, что именно так и нужно было ответить.