Третье жилище располагалось в тихом жилом районе на окраине города. Это был пансион, которым управляла строгая пожилая дама.

Распаковав вещи, Одетта присела на край кровати, чтобы отдышаться. Самая дешёвая комната располагалась на верхнем этаже, окнами на север. Было холодно и темно, так как солнечный свет туда почти не проникал, но наличие камина не представляло большой проблемы. Одетта была просто благодарна за то, что нашла уютное убежище. Особенно если учесть, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы получить эту комнату.

Пожилая дама, которая принимала только пансионерок из среднего класса, не любила случайных людей. Одетта, притворившаяся дамой из обедневшего дворянства, приехавшей в город искать место гувернантки, смогла получить право жить здесь только после того, как сыграла для неё на пианино и выдержала разговор, похожий на экзамен, проверяющий её интеллект и воспитание.

«Правда, повезло?» — Одетта заговорила с Маргрете. Это была привычка, которая появилась у неё с начала жизни в бегах.

Маргрете, осмотрев новое жилище, подбежала и завиляла хвостом, как бы соглашаясь. На лице Одетты появилась слабая улыбка, когда она наблюдала за этим милым жестом.

Когда ей становилось тяжело, в такие моменты к ней снова возвращалась смелость.

Прошёл почти месяц, но то, чего она опасалась, не произошло. Пока Одетта обретала стабильность, ребёнок в её животе тоже рос здоровым. Это была череда мирных дней, заставлявших прежние тревоги и беспокойства казаться напрасными.

Одетта погладила Маргрете, которую держала на руках, и наметила планы на будущее.

Эту зиму она, вероятно, сможет провести здесь, но с наступлением весны ей придётся искать отдельное жильё для себя и ребёнка. К тому времени её живот станет заметным, а хозяйка дома отличалась очень строгим нравом. Она вряд ли потерпит пансионерку с ребёнком, у которого нет отца.

Разве не нужно как можно скорее начать зарабатывать деньги?

Одетта, погружённая в размышления, опустила взгляд на свои пальцы с осторожной надеждой.

Хозяйке пансиона, которая в молодости работала гувернанткой, очень понравилось исполнение Одетты. Она сказала, что не может сразу дать официальное рекомендательное письмо, но может подыскать ей место учителя игры на пианино на почасовой оплате. Одетта собиралась пока пожить в уединении, чтобы избежать возможных опасностей, но если всё уже закончилось, нет смысла терять время.

Приняв решение попросить о работе за ужином, Одетта встала с облегчённым сердцем. Пока она заканчивала распаковывать оставшиеся вещи и переодевалась, короткий зимний день подошёл к концу.

Только тогда Одетта развела огонь в камине. Поскольку она не могла тратить дрова бездумно, она планировала топить только после захода солнца. Прошедшие два года, когда она позволяла себе не принадлежавшую ей роскошь, были исключением. С тех пор, как её семья резко обеднела, она всегда проводила зиму таким образом, так что ничего нового в этом не было. Она просто вернулась на своё прежнее место и смиренно приняла реальность.

«Извини, что заставляю тебя страдать, Мег», — в глазах Одетты появилась вина, когда она посмотрела на Маргрете, подошедшую к камину в поисках тепла. Если бы она нашла место, где можно было бы собирать хворост, это очень помогло бы пережить зиму. Ей нужно было поскорее изучить окрестности, хотя бы ради Маргрете.

Вскоре раздался звонок, возвещающий о времени ужина.

Одетта поспешно поправила одежду, но невольно остановилась и погладила свой живот, который начал немного округляться. В последнее время изменения в её теле стали более резкими. Мысль о том, что ей скоро может понадобиться более свободная одежда, ещё больше укрепила её решимость найти работу.

Одетта накинула большую шаль, скрывая изменившееся тело, и спокойно вышла из комнаты.

«Молодец, Франц. Ты сделал это», — Во взгляде Джеффа Клаувица, обращённом к сыну, сквозила невиданная прежде привязанность и гордость.

Франц ошеломлённо смотрел на отца, чувствуя себя так, словно он видел сон. Отчёт, который обычно рвали в клочья и отбрасывали, аккуратно лежал на коленях Джеффа Клаувица. Только когда машина, набрав скорость, свернула на проспект Преве, Франц смог полностью осознать ситуацию.

«То есть... Вы хотите сказать, что я помог в этом деле?» «Считай, что ты зацепил Иллиса за ногу. Сказать, что это просто помощь, было бы чрезмерной скромностью».

Джефф Клаувиц громко рассмеялся и похлопал сына по плечу.

На поверхности это была война за трон Железнодорожного короля, но за ней стояло бесчисленное множество интересов компаний, находящихся в подчинении. У Клаувица была структура, где железнодорожная компания управляла десятками других компаний, и Бастиан точно так же реорганизовал торговую компанию Иллис, имитируя этот метод. Вот почему было трудно отделаться от ощущения, что он сражается со своим отражением в зеркале.

Два года назад, когда он потерпел неудачу с мошенничеством на алмазном руднике, он использовал стратегию проникновения снизу, чтобы поколебать верхушку, но на этот раз он выбрал лобовое столкновение, противопоставив им их собственные железнодорожные компании. Это стало возможным благодаря тому, что железнодорожная компания, принадлежащая торговой компании Иллис, выросла до уровня, сопоставимого с Клаувицем.

Если они будут работать в полную силу, они не смогут отступить.

Если пострадает железная дорога, это повлечёт за собой обвал морских перевозок и сталелитейной промышленности. Другими словами, удар по железной дороге мог обрушить надоевшего Иллиса.

Бастиан сосредоточил все усилия на получении прав на железнодорожное сообщение, соединяющее Фелию и Веллоф. Он использовал агрессивную стратегию, которая казалась почти безрассудной, но, как обычно, чрезмерная самоуверенность привела к уязвимости.

Франц точно воспользовался этой лазейкой и успел выкупить облигации нового независимого государства, на которые положил глаз Бастиан. Можно сказать, что они получили явное преимущество, поскольку это значительно затруднило финансовое обеспечение торговой компании Иллис. Более того, министр финансов Фелии, руководящий нынешней продажей государственных железных дорог, был родственником графа Кляйна. Как бы ни хитрил Бастиан, ему будет трудно сократить этот разрыв.

«Получение прав на эту железнодорожную линию станет первым шагом к началу твоей эры», — Джефф Клаувиц ещё раз похвалил сына, который, наконец, стал настоящим бизнесменом. Тем временем машина остановилась перед Центральным вокзалом Ратца.

Два бизнесмена уверенным шагом вошли на вокзал. Волнение Джеффа Клаувица возросло, когда к ним обратились взгляды тех, кто узнал Железнодорожного короля Берка.

Через два дня будет объявлен победитель этой войны. К тому времени, когда они вернутся из Фелии, никто не посмеет говорить, что Бастиан Клаувиц угрожает месту Железнодорожного короля, принадлежащему его отцу.

«О, отец!» — Лицо Франца резко потемнело, когда они подошли к центру вокзала. С противоположной стороны к ним приближался высокий офицер в окружении толпы людей.

Лицо, которое можно было узнать с первого взгляда, — это был Бастиан.

Первым нарушил молчание Бастиан.

«Давно не виделись, отец. Как вы поживали?» — Бастиан, столкнувшись с двумя стоящими рядом бизнесменами, вежливо поприветствовал их. На мгновение это могло показаться обычной семейной сценой.

Джефф Клаувиц, который смотрел на Бастиана, словно хотел убить, не повысил голоса. Он подавил гнев и, казалось, благопристойно кивнул в ответ. Видимо, слух о том, что Железнодорожный король подрался с сыном на Центральном вокзале столицы, который был его святыней, был абсолютно неприемлем.

«Похоже, вы сами направляетесь в Фелию, чтобы присутствовать при объявлении результатов торгов. Вы гораздо активнее, чем я думал». «Твоя цель, кажется, не отличается». «Да. Фелия — союзник Берка. Я ожидаю, что этот визит поможет создать благоприятную атмосферу». «Не уверен, что в такой ситуации продавать своё лицо — это выгодный выбор».

Не слишком терпеливый Джефф Клаувиц раскрыл свои истинные намерения. Бастиан беззаботно улыбнулся и пожал плечами.

«Это довольно дорогое лицо, так что вам не стоит беспокоиться об этом». «Не знаю. Как ты сказал, ты довольно известен в Фелии, и слухи об этом деле, должно быть, уже широко разошлись. Неужели они захотят доверить важный пост какому-то идиоту, который даже не может уследить за собственной женой и опозорился?» «Думаю, мы это увидим». «Хорошо. Давай посмотрим, что из этого выйдет».

Джефф Клаувиц, угрожающе сказав это, удалился с торжествующим видом, словно монарх, осматривающий своё королевство. Франц поспешил за ним.

С добавлением зевак, пришедших послушать слухи, вокзал наполнился толпой людей. О Клаувицах вскоре забыли. Внимание общественности теперь было сосредоточено на герое флота, чьё имя ежедневно появлялось в бульварной прессе.

Бастиан в сопровождении сотрудников правопорядка, прибывших для обеспечения безопасности, направился на платформу. Джефф Клаувиц и его спутники уже исчезли. Хотя пункт назначения был один и тот же, они садились на разные поезда, поскольку использовали поезда своих компаний.

Я дал ему конфету, так что некоторое время будет тихо.

Бастиан, оценив ситуацию, сразу же направился в купе первого класса. Когда он открыл дверь, сопровождающие, ожидавшие его, поспешно встали. Это были исполнители этой операции во главе с Томасом Мюллером.

«Нам не нужны формальности. Давайте начнём немедленно».

Бастиан сел на свободное место и развернул подготовленные материалы.

Поезд тронулся, пока они обсуждали планы на будущее и согласовывали детали. Когда встреча закончилась, за окном уже сгустилась тьма.

«Спасибо за вашу работу. Пожалуйста, отдохните перед следующим этапом».

На лице Бастиана появилась слабая улыбка, когда он посмотрел на своего учителя, который остался до конца, чтобы составить протокол встречи. Томас Мюллер мягко вздохнул и встал.

«Это то, что я хотел сказать вам».

Он убрал стол и выключил свет в купе. Остался только один настольный светильник у кровати.

«Теперь достаточно. Даже не думайте снова заглядывать в документы, а ложитесь спать, как только я уйду». «Да, хорошо». «Если и на этот раз это будут только слова, я буду очень разочарован, молодой господин».

Когда Томас Мюллер, который несколько раз повторял свои наставления, ушёл, в купе воцарилась глубокая тишина, как ночная тьма.

Бастиан, не меняя позы, лёг на кровать.

Одетта, оставившая драгоценности, которые он ей дал в изобилии, скиталась по дешёвым ночлежкам и искала работу. В тот день, когда Бастиан получил отчёт от Келлера о том, что она постоянно ходит собирать дрова, он долго смеялся в изумлении. А на следующий день он попросил отпуск в военно-морском министерстве. Это было решение сопровождать её в поездке в Фелию.

К такой тяжёлой работе добавилась ещё и разрушенная репутация.

Когда он подсчитал убытки, понесённые из-за Одетты, его снова охватил горький смех. Возможно, именно она была тем «дорогим лицом», которое продавалось дороже всего.

За окном, куда он посмотрел, развязывая галстук, висела бледная луна.

Бастиан снова закрыл глаза, представляя «дорогое лицо», с которым он скоро встретится.